Вперед, в прошлое (СИ) - "La Monita" - Страница 101

- Да? – Харрисона несло. – А как это выглядит? То, что ты здесь, многое объясняет, верно?

- То, что я здесь, говорит только о том, что я предлагаю тебе работу!

- По их просьбе?

- А это имеет значение?

- Имеет! Потому что события семилетней давности прекрасно показали, кто эти люди!

- Ты же говорил, что для тебя прошлое не имеет значения! – проговорил Гейл. – Так докажи это!

- Зачем мне что-то кому-то доказывать? У меня нормальная жизнь, без всего этого дерьма. Поэтому, Гейл, убирайся назад в свой ебаный ЛА и оставь меня в покое!

И прежде чем Гейл успел его остановить, Рэнди стремительно выскочил из комнаты, с грохотом захлопывая за собой дверь.

- Блядь! – в сердцах выдал Гейл, понимая, что его борьба против упрямства Рэнди только начинается. И будь он проклят, если Харрисону удастся так легко от него отделаться.

- Первый раунд за тобой, Рэндс, - пробурчал он, поднимаясь с кровати и наклоняясь в поиске сброшенных кроссовок. – Но матч будет за мной.

Глава 36

До своей гостиницы Гейл добрался в пограничном состоянии - его буквально раздирали злость и решимость одновременно. Он прекрасно понимал, что Рэнди совершенно точно во всем прав. Именно так и выглядели со стороны поступки Гейла семилетней давности. Он банально продался Коулипам за возможность сделать карьеру. Предал чувства Рэнди, растоптал их в погоне за эфемерными возможностями. И совершенно неважно, что все было с точностью до наоборот: руководствовался Гейл отнюдь не корыстными мотивами, и все, что делал – было только ради благополучия Рэнди. Сейчас эта отговорка выглядела крайне жалко, и Гейл это понимал.

Рэнди очень красноречиво продемонстрировал свое отношение к происходящему. И то, что они уже почти было занялись сексом, не имело особого значения. Их ни на йоту не ослабевшее притяжение друг другу, их память - то ли тел, то ли сердец - проигрывала перед гордостью Рэнди и неумением Гейла внятно просить прощения. Ведь осознать свою ошибку – это так мало. Нужно донести до любимого человека всю суть своих тогдашних мотивов. Ошибочных, в чем-то эгоистичных, в чем-то слишком наивных и глупых, но направленных исключительно на благополучие дорогого человека.

Только Харрисон вовсе не собирался ему уступать. И имел на это полное право. А значит Гейлу, который и заварил всю эту кашу, пора было собрать свои яйца в кучу и начать действовать решительно. Не мямлить, не упрашивать, не поджимать хвост - потому что Рэнди ненавидит слабаков - а просто взять и озвучить истинную причину своего визита в Рим. Нахуй Коулипов с их фильмом! Нахуй всех и вся. Гейл вполне мог признаться самому себе, что это было лишь поводом для того, чтобы увидеть Рэнди. Совершенно дурацкая, эгоистичная и трусливая идея. Он малодушно хотел затащить его в Лос-Анджелес, и уже тогда, когда у Рэнди больше не останется способов отхода, так как тот будет по рукам и ногам связан контрактом, начать настоящую осаду бывшего партнера. Медленно, не торопясь, просто измором взять и заставить Харрисона понять и принять.

Приняв душ и плеснув в стакан немного граппы из керамической бутылки, найденной в мини-баре, Гейл устроился на кровати, твердо решив выработать какую-то приемлемую стратегию по завоеванию Рэнди. Потому что изворотливой полуправдой взять Рэнди точно не получится. Тем более что на горизонте присутствовал Лоренцо, которого с Харрисоном связывали какие-то отношения. Какие именно – можно только догадываться.

Гейл слегка прищурился, подумав о том, что Рэнди и не вспомнил о чёртовом итальянце, пока извивался от желания под его, Гейла, руками, губами и языком, а это явно не в пользу Лоренцо.

Допив крепкий напиток, Гейл взглянул на часы. Начало девятого вечера. Не слишком поздно, особенно для Великой Столицы, но для того, чтобы нанести визит туда, где его не ждут, достаточно бестактно. Отправиться прямо сейчас к Харрисону и заставить себя выслушать - довольно соблазнительно. Но с другой стороны, нужно дать Рэнди время для того, чтобы прийти в себя. Гейл достаточно хорошо был знаком с упрямым характером своего бывшего партнера по съемкам, и сейчас тот явно не был настроен на разговор. Только не после того, что между ними произошло. Но завтра, с самого утра, ничто уже не помешает Гейлу прижать Харрисона к стенке.

В душе впервые за последние пару недель воцарился странный покой. Все-таки принятие окончательного решения и правильный настрой творят чудеса. И Гейл, понимая, что просто не сможет усидеть на месте, решил прогуляться по Риму. Этот город всегда хорошо влиял на Харольда, и он верил, что и в этот раз Вечный город не подведет.

Выйдя из гостиницы, Гейл глубоко вдохнул влажный после недавнего дождя воздух и на мгновение прикрыл глаза, впитывая в себя атмосферу Италии. Эту, присущую только ей, мистическую ауру, пронизанную опытом веков и ароматом истории. И если суждено ему когда-то вот так вот кардинально поменять жизнь, то это можно сделать только здесь. Сказочный город, умеющий исполнять желания и тайные мечты - самый правильный антураж для того, чтобы снова поверить в любовь. Поверить самому и заставить поверить самого дорогого в жизни человека.

Гейл гулял долго. Он просто бродил по историческому центру никогда неспящего города и старался абстрагироваться от реальности. Он не думал ни о чем, разглядывая великолепный Собор Святого Петра, глазея на египетский обелиск Калигулы, прогуливаясь по мосту Святого Ангела. У него в голове было пусто, когда он бросал монетку в Тибр и пялился на затейливое отражение света в воде. И уж совершенно точно Гейл был спокоен, входя в небольшой бар недалеко от Пьяцца сан Пьетро.

Давно перевалило за полночь, но Вечный, никогда не спящий город искрился жизнью. В забегаловке, куда зашел Гейл, было светло и шумно. Небольшой, стилизованный под старину зал был полон людей. Свободных столов не было, но около барной стойки стояло несколько незанятых высоких табуретов. К ним Гейл и направился.

Хотелось пива. Крепкого, ароматного, хмельного. Сейчас, когда Гейл определился с тем, как поступить с Рэнди, на душе у него было легко и правильно. Сделать это нужно было с самого начала. Не мямлить, не пытаться заходить с разных сторон, а просто, по-мужски, выложить всю правду. Пусть потом получить в морду, но сказать. Хуже быть уже не могло. Все, что можно было испортить, Гейл испортил семь лет назад. А сейчас пришло время возврата долгов.

Пробравшись, наконец, к стойке, Гейл занял свободный стул и поднял глаза на бармена, готовясь сделать заказ, но в следующую секунду обомлел. Перед ним стоял Лоренцо. Собственной персоной. Он довольно сноровисто управлялся с шейкером, смешивая коктейли для стайки молодых девушек, и соблазнительно им улыбался. На парне была ослепительно-белая футболка с логотипом бара, подчеркивающая его рельефную мускулатуру, узкие брюки, а на шее болтался кулон странной формы. Темные волосы были гладко зачесаны назад, и только надо лбом из прически выбивалось несколько прядей, придавая ему насмешливый и одновременно приветливый вид.