Флакон императора - Александрова Наталья Николаевна - Страница 36

Геннадий, красный, с выпученными глазами, хрипел и хватал ртом воздух.

– Ну как – надумал? – спросил его бандит.

– Я… я правда не знаю… – прохрипел Геннадий. – Не знаю, где этот ларец…

– Значит, еще не надумал… – Бандит окунул полотенце в воду и снова накрыл им лицо несчастного продавца.

Тот выгнулся дугой, засучил ногами. Из-под полотенца доносился полузадушенный хрип и мучительное мычание. Бандит невозмутимо смотрел на часы. На этот раз он выждал две с половиной минуты. Наконец снял полотенце.

Геннадий позеленел, его глаза покрылись красными прожилками. Он дышал с трудом, с хрипом и сипением.

– Ну что, – осведомился бандит, – будешь говорить или продолжим водные процедуры?

– Не… не надо продолжать! – слабым голосом взмолился Геннадий. – Я больше не выдержу…

– Тогда говори!

– Но я правда не знаю, где ларец…

– Опять ты за старое? – Бандит потянулся за полотенцем.

– Может, лучше все же старым методом? – подал голос второй бандит.

– Я не знаю, где ларец, – торопливо продолжал Геннадий, – но я думаю, может, его взяли те женщины?

– Женщины? – удивленно переспросил тощий бандит. – Какие еще женщины?

– Сегодня в магазин приходили две женщины, – заторопился Геннадий. – Они тоже очень интересовались этим ларцом… может быть, это они его взяли…

– Ну, ты сейчас чего угодно наплетешь! – поморщился бандит. – Каких-то женщин приплел… Врешь ты все, придется продолжить…

– Я не вру! – заверещал Геннадий. – Приходили две женщины, одна старше, вторая – помоложе, но очень страшная, совсем не накрашенная, волосы в пучок, юбка длинная, коричневая и кофта серая, такая старушечья…

– Постой, – вмешался в допрос широкоплечий бандит, – мы же ее в музее видели… ну, в том, откуда Слизняк украл ларец!

– Правда видели… – Прилизанный задумался. – Она там по комнатам слонялась… Точно, платье длинное, мешком, и кофта сверху непотребная.

– Может, он не врет?

– Может, и не врет… – Бандит внимательно вгляделся в лицо Геннадия. – Может, и правда не врет… он ведь в том музее не был, так что не мог ее раньше видеть…

– Я не вру… – прохрипел несчастный продавец. – Пожалуйста, не пытайте меня больше… и пожалуйста… я очень прошу, пустите меня в туалет… мне очень нужно…

– Пусти его, – проговорил блондин. – Еще нагадит здесь…

– Ладно, все равно он оттуда никуда не денется. Все равно потом нужно… – Тощий бандит выразительно переглянулся с напарником, и Геннадий понял, что он уже приговорен.

Прилизанный бандит перерезал скотч на руках и ногах пленника и проводил его к двери совмещенного санузла.

Едва дверь санузла закрылась за Геннадием, он схватил душевой шланг, открыл воду и пустил ее под ванну.

На четвертом этаже, прямо под его квартирой, жил Костик, гроза и ужас всего дома. Костик держал несколько ларьков около метро. В нем было два метра роста и сто двадцать килограммов живого веса. И Костик совсем недавно сделал ремонт. Он многократно предупреждал Геннадия, что если тот зальет отремонтированную квартиру, его ждут огромные неприятности.

Зная Костика, Геннадий не сомневался: неприятности у него будут действительно огромные. Но лучше любые, самые большие неприятности, чем смерть.

– Ну, ты скоро там? – раздался за дверью голос бандита.

– Я скоро, скоро! – отозвался Геннадий и для правдоподобности спустил воду.

И в это время из коридора донесся утробный рев:

– Я тебя предупреждал? Я тебе говорил, что будет, если ты мне испортишь ремонт?

Геннадий облегченно вздохнул. Он узнал голос Костика. Тихонько подкрался к хлипкой двери санузла и выглянул в коридор.

Там он увидел Костика, который занял половину прихожей. Лицо его было багровым от гнева.

Напротив него стоял прилизанный бандит. Рядом с огромным детиной он выглядел особенно жалко.

– Ты кто такой? – спросил он у Костика с удивлением и откровенной неприязнью.

– Это я кто такой?! – рявкнул в ответ сосед. – Да меня здесь каждая собака знает! А вот ты кто такой и что здесь делаешь? А, мне плевать, кто ты такой, мне это без разницы, я тебе сейчас руки-ноги поотрываю и скажу, что так и было!

С этими словами Костик бросился на Серого.

Правда, первый его наскок не достиг цели, потому что тощий бандит, уступавший Костику в размерах и силе, явно превосходил его подвижностью. Он ловко увернулся от удара, отскочил в сторону и даже успел ударить противника в живот. Правда, это было так же бессмысленно, как пытаться расколоть кулаком бетонную плиту. Костик даже не заметил удара.

В это время из комнаты подоспел второй бандит и присоединился к потасовке. Он был опытным бойцом, умело чередовал нападение и защиту, но даже когда его удары достигали цели, они не причиняли Костику заметного вреда.

Костик не заморачивался тактическими приемами. Он махал кулаками, как ветряная мельница крыльями, и большинство ударов не достигали цели, но когда достигали – эффект был сокрушительным.

Двое бандитов кружили вокруг Костика, как собаки вокруг медведя.

Бой явно затягивался, ни одна сторона не могла получить значительный перевес.

Все вместе они медленно сдвигались в сторону комнаты, и наконец Геннадий увидел, что прихожая освободилась. Он выскользнул из санузла, метеором пролетел через прихожую и через несколько секунд уже бежал вниз по лестнице.

Вера вернулась домой совершенно без сил, мечтая только об одном – чтобы этот длинный суматошный день наконец закончился. Сейчас ей хотелось напиться крепкого горячего чаю, упасть на постель и проспать до утра. Все дела и заботы следует отложить на завтра, на сегодня с нее хватит.

Но не тут-то было. Первой, кого увидела Вера, войдя в квартиру, была свекровь.

– Что еще случилось? – вздохнула Вера. – Зачем вы здесь?

Надо бы со свекровью быть повежливее, да уж больно она сегодня устала. Свекровь, однако, совершенно не обиделась на такое обращение, ее волновало другое. Тут же, в прихожей, шепотом, поминутно оглядываясь на дверь, она начала рассказывать Вере всю историю – о том, как ей позвонила незнакомая женщина, представившаяся соседкой по площадке, как она с мужем обнаружила у себя на балконе голого Дениса, впустила его в комнату, а он ничего не говорит и ключей от квартиры у него нет.

– Я, конечно, сразу сюда, и что я вижу? – Свекровь повысила голос. – Представляешь, он, ее муж, Денечку буквально избил! Сломал челюсть и два ребра! И вполне возможно, что у него сотрясение мозга!

– Да что вы говорите? – пробормотала Вера, наклонившись, чтобы найти тапочки.

– Да я сама возила его в травмпункт! – Свекровь уже не шептала, а говорила в полный голос. – Ты не представляешь, какие там условия! Челюсть закрепили кое-как, он не может есть. Врач так и сказал: только жидкую пищу через трубочку! И лежа спать он не может, ребра болят! Ой! – Она прикрыла рот рукой, но было уже поздно – из комнаты послышался мучительный стон.

Денис полусидел на кровати, обложенный подушками. Глаза его были закрыты, на челюсти виднелись какие-то странные крепления. Одна скула была темно-фиолетового цвета. В общем, вид жуткий.

«И это мой муж», – подумала Вера. Он не возбуждал в ней ни жалости, ни сострадания. Вера отнесла это на счет сегодняшнего стресса и поскорее вышла из комнаты.

На кухне в раковине кисла грязная посуда, оставшаяся еще от позднего мужниного завтрака. Вера заглянула в холодильник. Так, обед он, конечно, тоже съел, ужин она заранее не приготовила – думала, пораньше придет.

– Я, конечно, поговорила с соседями, – продолжала свекровь, – пригрозила судом за побои, они оправдывались тем, что он подглядывал за ними на балконе, ну, муж и не сдержался.

– А как сам Денис объясняет, что он делал на соседском балконе? – спросила Вера, нажимая кнопочку чайника.

– Говорит, что мыл окно, а оно захлопнулось, он оказался на карнизе, пришлось перелезть на соседний балкон.

– Мыл окно? – Вера всерьез удивилась. – У меня все окна чистые, к Первому мая вымыла. И потом… когда это Денис окна мыл? В жизни он мне не помогал, говорит, что у него голова кружится.