Охота на гончих - Федотова Надежда Григорьевна - Страница 130

И давайте теперь зададимся вопросом: могла ли быть искомой убийцей жена или сестра ярла Сигурда? С одной стороны, госпожа Эллида кормилицу знала лично. Можно допустить, что и Сольвейг ее знала тоже… Но на момент рождения сплетни и гибели несчастной девушки обеих не было в Бергене! Госпожа Арундейл сопровождала мужа в походе и узнала о том, что Харальд овдовел, только осенью; у Сольвейг же и вовсе не было причин лишать кого-то жизни – конунг сосватал сыну другую лишь в ноябре. Напомню также, что обе эти женщины не присутствовали на свадебном пиру, не могли взять из сундука кинжал сэконунга, и ни одной из них Хейдрун никогда не открыла бы дверь. А уж пробраться к спящей Альвхильд и та и другая могли, только став невидимками… Нет-нет. Наша убийца не имеет никакого отношения к острову Мэн. А вот к ближнему кругу Длиннобородого – очень даже!

– Мак-Лайон, – просвистел сквозь зубы теряющий терпение Харальд, – ты соображаешь, что несешь?

– В полной мере, – невозмутимо отозвался Ивар. – Но я рад, что об этом спросил именно ты. Ведь с тебя-то, в сущности, все и началось…

Бледный как смерть Рагнар треснул по столу обоими кулаками:

– Хватит! Дураку понятно, на кого ты намекаешь! «Ближний круг»!.. А то служанок у нас в доме мало?! Подкупили одну, и всех дел!

– Да? – усмехнулся шотландец. – И пса твоего подкупили, чтоб до погреба добраться? Какие, однако, служанки талантливые. Еще и в целебных снадобьях разбираются, а? Настойку аконита одной левой не состряпаешь.

– Еще слово, – глухо прорычал средний сын конунга, заслоняя плечом супругу, – и я даже на Рыжего не посмотрю… Моя жена никого не убивала! И Харальд ей даром не нужен, чтоб из-за него на весь мир злобиться, ясно?! Скажи ему, Астрид! Скажи всем!

Но женщина молчала. Она, не двигаясь, смотрела на лорда Мак-Лайона, как кролик на удава. Рука ее, ласкавшая загривок Вихря, застыла, пальцы вцепились в шерсть. Рагнар осекся:

– Астрид?..

Ни звука в ответ, ни взгляда. Тихо перешептывающийся народ замер, с жадным любопытством уставившись на невестку конунга. Ярлы переглянулись.

– Да гнать его надо! – сурово припечатал Гуннар. – Слышишь, Харальд? Гнать немедля! Он же чушь порет! А ты что молчишь, Ингольф? Горе глаза застило, любому поверить рад, только бы отомстить? Добро же, я за всех скажу. Я еще, чай, последний ум не растерял… Жена Рагнара – убийца? Окстись, Мак-Лайон!

Ивар повернул голову и посмотрел в лицо взбешенному норманну с каким-то гнетущим сожалением.

– Увы, – сказал он. – Не его жена, Гуннар. Твоя.

Ярл онемел. В наступившей внезапно полной тишине кто-то еле слышно ахнул. Харальд, уже начавший было подниматься с лавки, так и застыл, не успев разогнуться.

– Кто? – прошелестела Тира, широко открывая глаза. – Я? Да вы в себе ли, лорд?..

Взгляд серых глаз гончей обратился к ней.

– Конечно, вы, – ответил советник. – Такая сердечная, такая щедрая душой, такая располагающая. Та, к теплу которой тянутся помимо воли. Вы не Астрид с ее холодной рассудочностью и сдержанностью. Разве пришла бы к строгой старшей хозяйке такая простая девушка, как Ингрид? Да кормилица, уверен, и взглянуть-то на нее боялась лишний раз!.. А вот вы – другое дело. И она пришла тогда именно к вам. И первый раз, и второй, ставший последним. Грибная похлебка, какое удачное совпадение! Вы ведь страдаете опухолями ног, не так ли, госпожа? А средство для компрессов, облегчающее боли, содержит аконит. Вы знаете об этом не меньше, чем та, кто готовит для вас лекарство и всегда велит быть крайне осторожной… Главная беда всех кормящих женщин – постоянные травмы и трещины груди, вы, как мать, знали и это тоже. Все было очень просто, не так ли? Вы дали Ингрид заживляющую мазь, щедро сдобренную ядом. И настояли, чтобы она воспользовалась ею незамедлительно. Умно – прими кормилица выжимку из стеблей аконита внутрь, хоть с едой, хоть с питьем, она не успела бы даже добраться до дома. А мазь на гусином жире яд в кровь пустила не сразу. Никто не связал хворь кормилицы с вами – даже она сама!

На свадебном пиру, утешая Хейдрун, вы тоже были сама сердечность. И новобрачная вам доверилась. Мухоморовая настойка очень бодрит, а у вас в доме ее было хоть залейся – ведь ваш муж берсерк, не так ли?.. Ничего не стоило плеснуть немного в малую склянку, взять ее с собой в большой дом, а там уже потихоньку всучить Хейдрун. Вы хорошо знаете сэконунга, и в том, что он наберется с горя, ни капли не сомневались. Именно вы взяли кинжал Эйнара – из сундука, который сами же отперли. Вы спрятали оружие в карман собственного передника, который «забыли» снять перед праздником. Вы постучали в дверь дома молодоженов. Не учли вы только одного – что Эйнар очнется в самый ответственный момент и все испортит! Представляю, какого страху вы натерпелись, ожидая развязки…

– Брешешь! – раненым зверем взвыл Гуннар, к которому наконец вернулся дар речи. – Одином клянусь, брешешь как пес!.. Не брала она у меня ключей!

– А ей и не пришлось, – заявил Ивар. – Вы с супругой, ярл, ругались, стоя у сундука. В замок которого уже был вставлен ключ. И не важно, что повернуть его ты не успел – за тебя это сделала жена. Даже не будь все присутствующие заняты скандалом за высоким столом, все равно бы никто ничего не заметил. Ты выдернул ключ из уже отпертого сундука, Гуннар! И поспешил к конунгу, так же как и все прочие. Много ли нужно времени, чтобы поднять крышку, схватить нужный нож, сунуть его в карман передника и броситься следом за мужем?.. Да там и минуты не будет. Оружие ведь даже искать не пришлось – когда доставали топоры, содержимое сундука в буквальном смысле перевернулось с ног на голову. Думаю, использовать именно этот нож в первоначальный план убийцы не входило, но когда предоставляется такой шанс?..

– Так я же сундук после ключом отпирал!

– Да. Сначала закрыв. Ведь тебе пришлось немало повозиться с замком, не так ли? Бьорн, жених твоей дочери, не даст соврать: он лично помогал тебе убирать топоры в конце праздника. И он подтвердил, что сундук смогли открыть не сразу. Дружинник списал это на то, что ты был нетрезв. Да только чтобы повернуть ключ, особой сноровки не требуется…

Ярл, поперхнувшись новым гневным воплем, умолк. Лорд Мак-Лайон вновь посмотрел на Тиру:

– С Альвхильд было еще проще, не так ли, госпожа? На это даже у ребенка сил хватило бы. Вы знали, что жена ярла Ингольфа измучена бессонницей, знали, что леди Мак-Лайон дала ей сильных капель. И вы до смерти боялись, что я доберусь до Альвхильд раньше, чем вы. Потому что в ночь убийства падчерицы жена ярла Ингольфа слышала именно вас!.. Коридор черного хода делит заднюю часть дома на две жилые половины: конунга и Рагнара с женой. На первой временно разместили семью Рыжего, на второй спала ваша собственная семья. Альвхильд сочла, что из дому в темноте выскользнул Ларс – потому что он спал на крайней от входа лежанке. Только по ту сторону коридора, также с краю, спали вы, Тира! Там же, думается, вы и взяли перчатки Рагнара… Альвхильд, конечно, никогда бы не подумала на вас. Но я мог. И этого нельзя было допустить. Когда к супруге ярла заглядывали ее муж и старшая хозяйка дома, женщина мирно спала. И когда вы вошли к ней по просьбе той же хозяйки, ничего не изменилось. Альвхильд была жива. Вы задушили ее во сне и только после этого подняли крик. Очень рискованно, но игра стоила свеч, правда?

– Как вы… я бы никогда… я не делала этого, не делала!

– Сделали, – отрезал Ивар. Тон его резко изменился. – Вы убили кормилицу, вы убили Хейдрун, вы убили Альвхильд! И безобидного старика Матса, дождавшись подходящего момента, тоже убили вы! А до того долго прятали его у себя на дворе, в закрытом свинарнике, где любовно откормленный свин дожидается свадьбы вашей дочери!.. Вы ведь даже загон чистили собственными руками, не допуская внутрь никого из слуг? Вы – жена ярла!

– Это неправда, – громко всхлипнула Тира. – Неправда, неправда!

Все так же сидящая неподвижно Астрид вдруг шевельнулась. И медленно повернула голову к подруге.