De Aenigmate / О Тайне - Фурсов Андрей Ильич - Страница 153

Для Коломойского его избрание имело принципиальное значение, поскольку по модели украинской общины он хотел бы объединить и разобщённое европейское еврейство. Как им было указано, «еврейские общины Европы должны стать общей семьей, как ею стали народы объединённой Европы», а той «пуповиной, которая всех объединяет», является Израиль, без которого евреи Европы себя не видят. В апреле 2011 г. Коломойский провёл в Париже представительную ассамблею ЕСЕО, ставшую крупнейшим еврейским форумом, призванным разработать единую концепцию еврейской жизни в Европе. Причём впервые в Европе в таком мероприятии был обеспечен полный кашрут, т. е. система ритуальных правил, соответствующих законам Талмуда. Здесь было принято решение о создании на деньги Коломойского и под его руководством Европейского еврейского совета, призванного «консолидировать» все еврейские структуры в Европе, и, главное, одобрена революционная идея, выдвинутая Шимоном Пересом и согласованная с руководством ЕС, о созыве Европейского еврейского парламента (ЕЕП) — законодательного органа, призванного представлять интересы евреев и сообщать о них мировым и европейским лидерам.

В том же году Коломойский организовал через Интернет нелегетимные, по признанию многих еврейских лидеров Европы, выборы в Европейский еврейский парламент, в которых приняли участие около 400 тыс. европейских евреев, избравших 120 депутатов (по числу членов кнессета) из 47 государств, и в феврале 2012 г. новоиспеченный парламент провёл свое первое учредительное заседание в Брюсселе в здании самого Европарламента. ЕЕП, представленный его создателями как «инновационный форум», призванный открыть «новую страницу в истории евреев как в Европе, так и во всём мире», фактически должен стать органом власти еврейской диаспоры, лоббирующим их интересы и интересы Израиля в Евросоюзе и отстаивающим «еврейский взгляд» на все мировые события.

Если исходить из идеи, что «каждое место, где живёт еврей, становится Сионом», можно рассматривать формирующийся институт как европейское подразделение «Великого Израиля», берущее на себя уже определённые властные функции параллельно с ЕС применительно к европейским евреям. Причём происходит это вопреки интересам большой части самого европейского еврейства, которое, как в предыдущие, уже описанные нами периоды, вновь может оказаться в положении Ам-Гаарец, брошенных в топку истории ради «последнего и решительного» боя хозяев мира.

В качестве заключения хотелось бы подчеркнуть, что какие бы игры ни вели мировые политики, они остаются лишь марионетками в руках крупнейших финансовых кланов мира, подготавливающих переход к установлению своей тотальной власти над миром.

Е.Г. Пономарева

СОВРЕМЕННОСТЬ: ТАЙНОЯВНОЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПЕРЕВОРОТОВ

Стремление к доминированию, влиянию, гегемонии на протяжении всей истории человеческого сообщества оставалось важнейшей его характеристикой. Современность в этом смысле мало чем отличается от эпохи Александра Македонского, Чингисхана или Наполеона Бонапарта. Однако достижение человечеством определённого уровня развития во всех сферах (науке, экономике, средствах связи, коммуникации и информации) породило совершенно новые, доселе невозможные и даже невиданные технологии по смене политических режимов. Именно поэтому борьба за власть, информацию и ресурсы в современном мире приобретает всё более искусные и изощрённые формы. В то же время искусство защиты государственной целостности и государственной власти во многом схоже с принципами и технологиями политических переворотов. Это обстоятельство заставляет пристально изучать технологические, как явные, так и скрытые, тайные приёмы захвата и переформатирования власти. Как гласит латинская поговорка, «Praemonitus praemunitus», или «Кто предупреждён, тот вооружён».

Краткий экскурс в историю вопроса

Технологии смены политических режимов, разработанные в XX–XXI вв. и учитывающие опыт, накопленный за предыдущие столетия, позволяют успешно осуществить смену режима практически в любой стране мира вне зависимости от формы правления и государственного устройства. Самыми уязвимыми в этом смысле являются геополитически и геоэкономически значимые регионы. Этот тезис убедительно доказан событиями последних десятилетий, когда были деформированы и трансформированы не только политические режимы целого ряда стран, но и уничтожены вследствие этого ряд государств, начиная от СССР и СФРЮ и заканчивая Ливией (вопрос с Сирией и Украиной — стоит в активной повестке дня).

При этом факторы, определяющие возможность смены режима, а фактически, государственного (политического) переворота, в условиях глобализации мало зависят от общей социально-экономической и политической ситуации в стране-мишени. Они носят преимущественно организационно-финансовый, методический и технический, а не политический или социально-экономический характер. Это определено самой природой мира эпохи глобализации, в котором граница между внутренними и внешними факторами носит пунктирный характер. Данное утверждение определено, в частности, эмпирикой событий, вошедших в политический дискурс с начала XX в. под названием «цветные революции».

Разработкой технологий и конкретных инструкций политических переворотов стали активно заниматься ещё в конце XVII века. Одной из самых значимых работ по этой теме стала книга Габриэля Нода, переведенная в 1711 г. Уильямом Кингом на английский язык — «Политические размышления о высокой политике и мастерстве государственных переворотов»[728]. Начало научному изучению технологий смены политических режимов в новейшее время положил итальянец Курцио Малапарте (1898–1957), а его теория государственного переворота сохранила актуальность до настоящего времени[729].

Одной из самых серьёзных работ по проблематике государственных переворотов второй половины XX в. можно считать книгу Эдварда Люттвака — «Государственный переворот. Практическое пособие». Она была написана в 1968 г. С того времени она была переведена на 14 языков и претерпела много переизданий. В России, что представляется весьма симптоматично, она была впервые издана в 2012 г. — год президентских выборов, отмеченных появлением в России белоленточного движения и возникновением такого явления как «болотная смута».