Бум (СИ) - Корьев Сергей Юрьевич - Страница 58

-Тишка, а ну, слазь, негодник, - прикрикнула она с порога.

Кот взглянул на неё, нехотя поднялся и спрыгнул на пол.

-Пришёл в себя, батюшка, вижу, получше стало. Значит, жив будешь! Попей, -

мне протянули стакан с какой-то жидкостью, которая оказалась горькой на

вкус.

Вскоре я уснул. Очнувшись в следующий раз, вновь обнаружил серого кота у

себя на груди, протянул руку, погладил животное. Кот от удовольствия

заурчал и выгнул спину дугой, затем перебрался на подушку и лёг мне на

голову. Нестерпимо захотелось спать. Моё следующее пробуждение было

приятным. Я почувствовал, что силы начали возвращаться ко мне. Захотелось

встать, я откинул одеяло и обнаружил, что лежу в одной ночной рубашке.

Пришлось забраться обратно. За спиной услышал голос:

-Что барин, очнулся. Пятые сутки пошли, как уснул. Может, чего надо? Ты

скажи, я мигом принесу.

Повернув голову, увидел молоденькую служанку, сидевшую неподалёку от

печи.

-Мне бы, - тут я замялся.

-Поняла, нужду справить. Я сейчас.

Девушка убежала и скорее вернулась с бородатым мужиком, принёсшим

ведро.

-Во, Никодим поможет, - и убежала снова.

Мне помогли справить все мои дела и сказали, что вскоре приедет барыня и

тогда уж всё решится. Что должно решиться, я так и не понял, хотя

настоятельно просил рассказать, кто такая барыня, сколько ей лет, хороша ли

собой. На все свои вопросы я получил лишь уклончивые ответы.

Приходилось уповать на лучшее.

День шёл за днём. Я уже мог самостоятельно вставать с постели и даже

посещать уборную. Барыня так и не появилась. Я чувствовал, что отношение

дворни ко мне начало меняться. Во время болезни меня старались не

беспокоить и оказывали всяческую помощь. Теперь же, поправившись, я мог

делать всё сам. На меня стали поглядывать с толикой какого-то сожаления и

пренебрежения. Во всём поведении окружавших меня людей чувствовалась

какая-то отчуждённость. Как же, нехристь! Случайно я услышал разговор, в

котором прозвучало это слово. Меня кормили, разрешали гулять в саду, но на

все мои попытки расспросить о том, где и у кого нахожусь, не получал

вразумительных ответов. Казалось, что меня не замечают, и я стал вещью,

которая более не нужна, а выбросить жалко. Я был предоставлен самому

себе. Единственным моим собеседником и другом стал серый кот, не знаю

почему, привязавшийся ко мне. Утром он будил меня. В обед сопровождал в

гостиную, где накрывали на стол, а вечером мы совершали прогулки по саду.

Порой мне казалось, что в этого серого пушистика вселилась душа человека,

которая жаждала общения.

В один ничем не примечательный день, похожий на все остальные, ко мне

зашёл местный управляющий и объявил, что утром мне предстоит покинуть

усадьбу и отправиться в Петербург, где я должен встретиться с владелицей

имения. Впрочем, если мне это путешествие не по душе, то я могу идти на

все четыре стороны хоть сейчас. Мне выдадут энную сумму денег и вот она

долгожданная свобода!

-Барин, решай сам. Как скажешь, так и будет. Коня, уж уволь, дать не смогу.

Самим на посевную требуются, а лишних не имеется. Так что, если барин

решит уйти, придётся пехарем топать в любую из сторон, которая по душе

придётся, а вот, если в Петербурх соберётся, то барыня наказала ей гнедого

доставить. Тогда иное дело, этого гнедого, если решишься на дорогу, и

доставишь к месту.

На этом, попрощавшись, управляющий, вышел, оставив меня с грустными

размышлениями. Конечно, свобода она всякой твари дорога, но вот, куда

идти? С другой стороны, что меня ждёт в русской столице?

На душе стало муторно. Отказавшись от ужина, ушёл к себе. В комнате меня

ждал мой верный друг.

-Ну, что делать будем? - спросил я кота, посадив того на колени.

Кот, словно почувствовав моё настроение, потёрся об руку и заглянул в глаза.

На мгновение мне показалось, что он заговорит, но тот замурлыкал, и,

спрыгнув на пол, направился к выходу. Подойдя к двери, оглянулся, словно

приглашая меня следовать за собой.

-Мне сейчас не до прогулок, - сказал я, не предпринимая попыток подняться

с кресла.

Кот вернулся, внимательно посмотрел на меня, и вновь направился к выходу.

-Ладно, ладно, пошли, пройдёмся.

Открыв дверь, вышел в сени, а оттуда хотел пройти на улицу, но к моему

изумлению, Тишка направился к лестнице, ведущей на второй этаж, куда я ни

разу не поднимался.

Пришлось следовать за своим провожатым. Тот, подойдя к резной двери,

остановился, посмотрел на меня и поскрёб лапой створку, словно пытаясь её

открыть. Я толкнул створку, и та со скрипом отворилась. Кот юркнул в

комнату, за ним последовал и я. Оглядевшись, увидел, что нахожусь в

дамском будуаре, в котором давно никто не бывал, поскольку пыль толстым

слоем лежала на всех предметах. Кот своим мяуканьем старался привлечь

моё внимание к портрету, занавешенному женской шалью. Посмотрим, что

же там? Сдёрнув шаль, едва не вскрикнул от удивления, с портрета на меня

смотрела Женевьева, а в руке она держала точно такой же медальон, какой

подарила мне перед отъездом. В это время в коридоре раздались чьи-то шаги,

и мне пришлось спрятаться за портьерой. Дверь отворилась, и в комнату

вошёл управляющий. Увидев кота, наклонился, поднял того за шкирку и

вышвырнул за порог.

-Опять, поганец, пробрался в комнату хозяйки. Сколько раз говорить, что не

велено. Впрочем, что с тебя, неразумной животины, взять, - пробурчал

мужчина, закрывая за собой дверь на ключ.

Попал, так попал. Можно попробовать выбраться через окно. Высоковато

выходит. Выломать дверь? Много шума. Придётся ждать, когда кто-нибудь

освободит меня из заточения. Присев в кресло, задумался. Вероятнее всего,

придётся ехать в Петербург, а там, как судьба сложится. От размышлений

отвлёк шум за окном. Казалось, кто-то провёл металлическим предметом по

стеклу. Раздвинув занавески, увидел кота, царапавшего лапкой по створке.

Открыв окно, впустил того в комнату.

Кот спрыгнул на пол, подошёл к тумбочке и выразительно посмотрел на

меня.

-Что хочешь сказать, друг мой? – обратился я к нему.

Кот вспрыгнул на тумбочку и попытался лапой открыть ящик. Пришлось

помочь. На каких-то пожелтевших листах лежал ключ. Неужели от двери?

Попробовал, подошло.

Вместе спустились вниз ко мне в комнату.

-Ну, что, едем в Петербург? – обратился я к коту.

Тот мяуканьем выразил своё согласие. Я и сам уже твёрдо решил ехать в

столицу, чтобы разгадать тайну портрета. Неужели там встречу Женевьеву?

Если нет, то откуда в русской глубинке могло появиться её изображение?

Успокоенный принятым решением, решил собираться. Впрочем, вещей у

меня фактически не было. Только мой старый и верный дневник, которому я

поверял все свои тайны, сомнения и размышления. Шарль куда-то пропал.

Вероятно, ушёл с отступающими войсками Бонапарта. Жаль, не удастся

больше свидеться.

На следующее утро заявился Никодим узнать о принятом мной решении. Я

сказал, что готов отправиться в Петербург.

-Вот и славно, батюшка, - подобрел управляющий, - мы уж и гнедого

запрягать велели и провианту тебе в дорогу приготовили. На, - мне протянули

портмоне, - тут тебе на всё про всё, должно хватить. А это на мелкие расходы,

– в руку упал увесистый кошелёк.

-Можно вопрос? – решился я.

-Валяй, барин, от нас не убудет.

-Разрешите взять с собой кота?

-Да забирай. Кому он здесь нужен. Барыни сей кот. Дюже шкодливый.

Отвезёшь в столицу. Нам спокойней без него будет. Это всё?

-Вроде да. Когда ехать?

-Иди, перекуси, да в путь дороженьку. Прощаться, думаю, не стоит.