Бум (СИ) - Корьев Сергей Юрьевич - Страница 50

ответила та.

-Так, давай лучше думать, что делать будем? - предложила я гениальную

идею.

Идея сама по себе была гениальной, а вот её воплощение – далёким от

гениальности. Оказывается, за рассуждениями мы не заметили, что с головой

выдали себя. Наш разговор услышали. Мы оказались под пристальным

вниманием знойных французских мужчин. Насчёт знойности это я

поторопилась. Замёрзших и скукоженных мужчин в обносках, некогда

представлявших из себя шикарные мундиры, трудно было назвать знойными

мачо. Тем не менее, один из них, грустно взглянув на нас, что-то сказал своим

товарищам. Те нехотя поднялись и двинулись в нашу сторону.

-Жэка, давай тикать отсюда и куда подальше. Иначе нас возьмут в плен.

Женевьева вняла моему совету и попыталась последовать за мной, но

запуталась в пальто и благополучно приземлилась в близлежащий сугроб.

-Машка, беги, я буду отбиваться, - успела она крикнуть мне вслед.

Я пулей вылетела на дорогу, где нас уже хватились наши доблестные

спутники.

-А где Женевьева? - увидев меня, поинтересовался Серж.

-Её, кажется, взяли в плен, - едва переведя дыхание, произнесла я.

-Кто?

-Неужели не понятно! Французы, будь они не ладны, - просипела я.

-Показывай где, - скомандовал Сергей Павлович.

Я указала в ту сторону, откуда только что прибежала. Не успели наши

мужчины приготовиться к операции по спасению Женевьевы, как мы увидели

её во всей красе гордо выходящую из леса.

-Женевьевушка, ты как? С тобой всё в порядке? – бросился к ней муж, - тебя

не обижали?

Та помотала головой и показала на группу французов.

-Принимайте трофеи. Пришлось взять в плен.

Французы понуро следовали за пленившей их дамой.

Жэка подошла ко мне и прошептала:

-Дело осложняется. Что с пленными будем делать? Брать с собой не резон.

Оставить здесь – замёрзнут. Придётся возвращаться.

-Подожди, подожди. Сергей вроде бы говорил, что в двух верстах отсюда

будет какая-то деревенька. Там их и оставим.

За разговорами я и не заметила, что наши пленники уже вышли из леса и

неуверенно переминаются с ноги на ногу.

В это время Серж подошёл к французам и о чём-то их спросил. Оказалось,

что они трое суток не ели и двое из них так ослабли, что не могли идти

вместе со всеми, и нас просят помочь их товарищам.

-Идёмте, здесь недалеко, - подруга вновь повернула к лесу.

Впереди мы с Женевьевой, сзади Мишель и Сергей. Впрочем, какая от него

помощь: раненая рука давала себя знать. Возница остался с пленными

французами. Идти обратно было легко: дорогу указывали следы, в обилии

оставленные на снегу. Вскоре мы заметили чёрную точку. Приблизившись,

увидели одного из французов, сидевшего под деревом и баюкавшим

отмороженную руку. Плохи дела. С рукой, по всей видимости, придётся

расстаться. Решили забрать его на обратном пути. Вскоре мы вышли к месту

стоянки. Костёр почти догорел. На лапнике лежал человек, закутанный в

полушубок.

Мужчина попытался приподняться, но тут же упал. Пришлось соорудить из

веток некое подобие волокуши и, положив его туда, отправились обратно, по

дороге забрав солдата с обмороженной рукой. Минут через сорок мы были на

месте. Пленные успели развести костёр и тесным кружком расселись рядом,

протянув к огню озябшие руки. Раненых разместили на санях и вскоре все

тронулись в путь.

Мы рассчитывали, что до ближайшего населённого пункта вёрст пять, не

более. Однако наши ожидания так и остались ожиданиями, никаких следов

пребывания человека на нашем пути не попадалось. Близился вечер.

Пришлось сделать привал, чтобы дать отдых лошадям, да и пленники

выглядели не лучшим образом. Мужчина, на поверку оказавшийся

практически мальчишкой, так и не приходил в сознание. Женевьева

постоянно проверяла его состояние и выглядела она крайне обеспокоенно.

Выбрав для стоянки небольшую полянку, окружённую со всех сторон

деревьями, развели костёр, набрали в чан снега, растопили его и стали

готовить нечто наподобие кулеша, то есть свалили в ёмкость всё, что было.

Примерно через час ужин или же поздний обед был готов. Решили заночевать

тут же. Конечно, мы рисковали, оставляя у себя за спиной пленных

французов. Не думаю, что в данный момент они были способны на подлость.

В их положении лучшим выходом было сдаться на милость победителя,

нежели погибнуть от голода и холода в лесах. Утро принесло неприятное

известие: у солдата с обмороженной рукой началась гангрена, да и второй

выглядел не лучшим образом. Нам следовало поторопиться, иначе мужчины

могли умереть. Возможно, в какой-нибудь деревне удастся обнаружить

знахарку, которая и сможет оказать помощь. Наскоро собравшись,

отправились в путь. Внезапно перед нами на дорогу рухнуло дерево. Серж,

ехавший впереди обоза, едва успел отскочить с дороги. Конь, испугавшись

шума, встал на дыбы и сбросил седока. Сергей упал навзничь, ударившись

головой о пень, занесённый снегом, и остался лежать на дороге. Его конь,

закусив удила, умчался в лес. Женевьева подбежала к супругу и попыталась

поднять его. Но тот не подавал признаков жизни. На помощь пришёл один из

наших пленных. С трудом нам удалось поднять Сержа и уложить на сани.

-Боже, что делать? - прошептала Женевьева побелевшими губами. Пленные

подошли к дереву и попытались стащить его с дороги. Но не тут-то было. Из

леса показались мужики, одетые в поношенные тулупы. Вперёд вышел один

из них, по всей видимости, вожак.

-Это мы хорошо попали, - начал он, поигрывая допотопным мушкетом, -

добыча будет богатой. Вижу, что у вас и еда есть, и лошадки. Делиться надо.

Силы были неравными. Сергей лежал в забытьи. Мишель оказать

сопротивление десятку мужиков не сможет. Пленные французы, хотя их и

было двенадцать, серьёзной угрозы нападавшим не представляли.

Влипли, так влипли. Что делать в подобной ситуации, когда на кону три

человеческих жизни. Внезапно Женевьева, соскочив с повозки, подошла к

вожаку и залепила тому пощёчину.

-Ты чего, скотина, творишь? – начала она гневную проповедь, - у нас

раненые, им помощь нужна. Ещё немного и они могут умереть, а ты лишаешь

их надежды на жизнь. Где твоя совесть? Небось, дома тебя ждут детишки,

мать, жена. Представь, что им худо будет, а тут такой же отмороженный на

всю голову требует для них немедленной смерти.

Мужик от столь гневной отповеди опешил.

-А я что, я ништо. Дык, мы французов беглых отлавливаем и к нашему

барину доставляем. Так он наказал. Я-то сам ничего.

-Всё, значит так, - продолжила Женевьева, – веди нас к своему барину. Не

видишь что ли, что Сергей Павлович Вишневский умирает.

-Как же, знаем такого, сосед он нашему барину. Сичас отведём, не

сумлевайся, а ты, барыня как мне отповедь дала, что испужался даже. Кабы

не ты, пощипали бы вас.

Женевьева вернулась на сани. Её всю трясло. Наш обоз свернул на едва

заметную тропинку и вскоре мы подъезжали к усадьбе, расположившейся

неподалёку. Там нас уже поджидали. На крыльцо вышел упитанный

мужчина.

-Кого привёл, Апанасий? - спросил он у нашего провожатого.

-Так всех и привёл, - начал тот, вон сосед ваш на санях. Вишневский, значит.

-Отец или сын?

-Сын вроде. Отец, мы слыхамши, в Петербурх, укатили.

-Чего тогда стоите? Давай его в дом. Остальные-то кто будут?

-Французы пленные. Две барыни да слуги с ними.

-Значит так, слушай меня. Пусть французов этих в сарай пока определят.

Скажи кухарке, чтобы накормила. Господ в дом веди.

Мы вступили на крыльцо, а затем и в сени, где оставили полушубки и

прошли в тёплую гостиную. Хозяин уже поджидал нас.