Огневой бой. Воевода из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 118

В городе у меня дел особых не было, и я, взяв ратников для охраны и солидности, отправился в Серпухов. Надо было договориться насчет обучения пушкарей. Двое из моих воинов выразили такое желание. И еще двоих я хотел взять из имения своего, из людей Макара – пусть обучатся. Все равно добьюсь своего: в острог пару пушек поставлю, ну а в кремль коломенский – то уж пусть государь выделяет из арсенала.

С воеводой тамошним я сговорился сразу. Оба мы служивые, делить нам было нечего, а задача у нас одна, общая – от врагов города свои оборонять. Посидели вместе, потрапезничали, обсуждая минувшее сражение.

– Ты заезжай, князь, когда нужда будет, а то и без нужды можно. Посидим, винца попьем, мыслями поделимся – как оборону лучше построить.

Расстались мы хорошими знакомыми.

В декабре, когда уже снега навалило почти по пояс, я решил снова отправиться в Москву.

Пушкари мои обучение закончили и вернулись в Коломну. Сомневаюсь, что за это время они стали искусны в стрельбе, но заряжать пушку, наводить на цель и вообще обращаться с нею научились. Вот и отправился я снова в Пушечный приказ да к Федору Кучецкому.

Долго мялся дьяк, вздыхал. Но ведь сам слово давал: будут пушкари – будут и пушки. Нацарапал грамотку.

– Все, князь, примучил ты меня. Пусть твои люди едут, получают. Только не забудь с санями их послать, под пушки и припасы.

– Спасибо, боярин. Коломна тебя не забудет.

Фыркнул дьяк.

Я бережно упрятал бумагу за отворот кафтана. Ну – теперь к Федору. Время уж далеко за полдень, должен быть дома, пора обедать.

Снег на московских улицах в кашу превратился: зола, навоз конский – все смешалось. Даже там, где снег был не тронут, он покрылся серым налетом – сажею от многих печных труб.

Федор дома оказался, трапезничал.

– Садись, раздели со мной трапезу.

Кто бы возражал? Повар или кухарка у Федора отменный, кушанья все – пальчики оближешь. Мы наелись, запив рейнским вином.

– Чего приезжал-то? – спросил Федор.

– В Пушечный приказ, людей своих обучил огненному бою, а наряда нет; вот – пару пушек у дьяка выпросил.

Я достал из-за пазухи бумагу, помахал ею.

– Пушки – это хорошо.

– Ты что, Федор, сумрачный такой?

– В Казани татары волнуются, купцов русских побили. К походу на Русь призывают.

– Неуж опять набега ждать, Федор?

– Набега не будет. Государь решил сам на Казань с походом идти, не до набегов им станет.

– Ой ли? – усомнился я. – То ведь какое хлопотное и дорогое дело! Войско собрать, припасы, провизию заготовить.

– А коли деревни да города наши, как Коломну, снова пожгут да людей в полон возьмут – дешевле будет? К тому же князь новгородский Василий Шемячич в темнице ноне, и княжество Новгород-Северское к Москве присоединяется. Это я к чему – дружина в Новгороде сильная да ополчение. Мощнее, стало быть, рать наша будет. И еще скажу, только то, что услышишь – тайна великая! Никому!

– Да что ты, Федор! Побойся Бога!

– Да это я так, к слову, чтобы проникся. Государь распоряжение отдал: в городах, что на Волге, крепости готовить бревенчатые. Сделают срубы, снова разберут да потом по лету плотами сплавят.

– Что-то не понял, прости, боярин.

– А недалече от Казани, по реке Суре, из бревен этих, из срубов, крепость деревянную воздвигнут. И получится под боком у татар «крепкий орешек»! Войска там можно укрыть, припасы приготовить. Остров там есть, больно удобен для дел сих. Будет татарам сюрприз!

Федор засмеялся:

– Потому дьяк и уперся насчет пушек. Они государеву войску в крепости будущей потребны будут да в походе. Мыслю, не придется тебе в Коломне долго сидеть, в поход пойдешь с дружиною. А дальше – уж как Бог даст. Доведется голову сложить – вечная слава, отличишься – там уж разговор другой будет. Государь за заслуги может и другой город на кормление дать, побольше да побогаче.

– Любопытные новости, не ожидал.

– Заезжай почаще, будешь знать. А пока дружину готовь – и коломенскую, и свою. Ну, бывай, Георгий, мне еще к государю надо.

Короток зимний день. Вышел от Федора, а уж темнеть начало.

Я направился на постоялый двор, к своим дружинникам. Надо ковать железо, пока горячо.

– Родион, – подозвал я одного из своих коломенских дружинников. – Завтра в Коломну вернешься, передай пушкарям – пусть в Москву едут, да не верхами – на четырех санях. Пушки получать будем.

– Слушаюсь, князь.

– А допрежь – отдыхай.

Я улегся в своей комнате. За стеной воины мои шумно играли в кости. Несмотря на шум, удалось немного вздремнуть. Это и неплохо – я снова собирался тайно навестить князя Телепнева. Надо его держать в напряжении. Если потерю нескольких воинов и холопов можно было списать на случайность, то последующая неприятность заставит его забеспокоиться.

Так, хватит нежиться, отосплюсь позже.

Я встал, подошел к окну. Улицы уже почти опустели, лишь луна скупо освещала город. Окна в домах ставнями закрыты, на улицах – темень, самое разбойничье время.

Пора действовать! Нож на этот раз я взял и кистень, а саблю оставил – не в бой же собрался.

Бросил несколько крупинок порошка в пламя свечи и, дождавшись, когда мое отражение в зеркале растает, вышел на улицу. И почти сразу понял, что зимой такие фокусы плохо проходят. Встречный прохожий обалдело остановился, начал пятиться и креститься.

Еще бы! Скрип снега есть, а идущего не видно, да еще и парок предательский изо рта страху ему добавил. Он-то виден!

Я остановился в замешательстве. Идти дальше или вернуться? «Ладно, – махнул я рукой, – пойду дальше. Получится дойти – хорошо, если попадется несколько чересчур любопытных прохожих, пожелавших выяснить, откуда скрип снега, придется ретироваться на постоялый двор».

Добрался, спугнув по дороге молодую парочку. Парень обнимался с девицей в темном закоулке, а тут я иду. Отпрянул парень от девицы, повернулись они на скрип снега – никого. Девица завизжала и бросилась во двор. Парень сначала замер, потом перекрестился, забормотал:

– Господи, помоги! Дух нечистый, изыди прочь!

Я громко засмеялся. Парень бросился бежать, испуганно оглядываясь.

Продолжив путь, я добрался до особняка Телепнева. На улице – темно и пустынно.

Я прошел сквозь забор и обнаружил новую для себя опасность. По двору бегал здоровенный пес, прямо волкодав. Учуяла меня псина, повернула голову и зарычала, обнажив здоровенные клыки. Черт, вот этого я не ожидал. У пса и слух хороший, и обоняние. Хоть я и невидим, но запах остался, и от скрипа снега никуда не денешься.

Пес рычал, но с места не двигался: врага он не видел.

Сжав рукоять ножа, я рванул вперед и буквально влетел в дом. Обескураженный пес лишь зубами клацнул.

В доме светильники горят в коридоре. Это уже хорошо – не в темноте же бродить, а видеть во тьме я не мог.

Я двинулся по лестнице на второй этаж и тут же замер. Сапоги мои предательски скрипели – деготь ли на морозе замерз или половицы были скрипучие?

Я разулся, задвинул сапоги в темный угол. Поднялся на второй этаж. Прислушался – тихо, осторожно выглянул из-за угла в коридор – никого. Где был кабинет князя, я помнил хорошо. Пройдя сквозь запертые двери, я очутился в его домашнем кабинете.

Тусклый свет луны, пробивавшийся через маленькое окно, едва освещал комнату. Чиркнув кресалом, я зажег светильник. Вот теперь можно поискать в столе и сундуке бумаги. Я не знал конкретно, что меня интересует, но надеялся найти что-нибудь важное.

Ящики стола не запирались, и мне удалось быстро пересмотреть бумаги. Я разочарованно вздохнул – ничего заслуживающего моего интереса. Остается сундук. Я попытался откинуть крышку. Не тут-то было! Замка не видно, но крышка не открывается. Значит, где-то должна быть потайная защелка. Я быстро обшарил ладонью всю поверхность сундука. Никаких выступов или кнопок. Стоп! Как-то же открывает князь сундук? Я начал анализировать. Вот! В верхнем ящике стола лежала спица, обыкновенная металлическая спица. Но ведь князь – не женщина, вязанием не занимается, зачем она ему?