Жизнь и приключения вдовы вампира (СИ) - Буденкова Татьяна Петровна - Страница 26

В назначенный день князь Самойлов с супругой и сыном прибыли в Бирючинск и поселились в лучшие апартаменты нового доходного дома. Кстати сказать, очень не дешёвые. Из чего Аким Евсеич решил, что в деньгах князь не стеснён. Сынок его, голубоглазый, удивительно коротко стриженый и не завитый по новой Европейской моде блондин, изволил переодеваться дважды в день. Утренний костюм был светлее вечернего. Перчатки менялись до пяти раз в день. А его чисто выбритый подбородок неизменно соседствовал с воротничком идеальной белизны.

Ужин прошёл на должном уровне. Заранее получившие точные наставления слуги, к удовольствию Акима Евсеича, выполнили всё без каких-либо нареканий. За столом Натали вела себя сдержано и, казалось, совсем не заинтересовалась молодым князем. Тот в свою очередь также был холоден, хотя изыскано вежлив. После ужина, отдыхая на веранде, решили приступить к осмотру могилы вампира утром завтрашнего дня.

У входа на кладбище, в церковной лавке, желающие могли послушать доподлинные жуткие истории, произошедшие в Бирючинске в разное время. Напротив входных дверей прямо на стене местный художник изобразил красочную картину, на которой грешники горят в аду, а сверху, над адом, небольшие облачка с изображением каждого греха в отдельности с циферками. И каждый понимал, что эта та сумма, которую следует пожертвовать во искупление того или иного греха. В лавке постоянно дежурили кто-либо из церковных служек и место это было очень любимо ими, поскольку посетители не только жаловали монеты во искупление грехов своих, но щедро подавали милостыню. Саму могилку к тому времени обустроили так, что она больше напоминала склеп, в котором можно было спрятаться от дождя и ветра. К источнику доходов, будь это самый злостный вампир, следовало относиться рачительно!

Наталья Акимовна ехать на кладбище отказалась, пояснив, что для кого злостный вампир, а для неё - упокоившийся супруг. И она посещает кладбище по установленным для христиан дням.

Князь и его супруга шли к могилке среди кладбищенских крестов то ли с опаской, то ли с чувством, что и сами когда никогда тут окажутся. В церковной лавке князь приобрёл для себя, супруги и сына по красиво упакованному зубчику сушеного чеснока, как обереги от вампира. Береженого, как говорится, Бог бережёт. Церковный служка красочно обрисовал присутствующим обряд вскрытия могилы вампира и его изничтожения пимокатом. Впечатлённые кошмарными подробностями, князь и княгиня были бледны и молчаливы. А их сын, хоть и покачнулся в момент, когда церковный служка в подробностях обрисовывал вбивание кола в грудь трупа, и зубчик чеснока на шею повесил, но по молодости лет, видно считал себя бессмертным, поэтому прятал в краешках губ саркастическую улыбку.

Истопник, считавшийся очевидцем выхода вампира из могилы, с бледным и строгим лицом поджидал состоятельных посетителей внутри склепа бирючинской архитектуры. Когда все гости разместились в тесном, темном и сыром помещении, истопник замогильным голосом начал рассказ:

- И вот, значит, смотрю, а трава у наших ног зашевелилась и земля на могилке вот в этом самом месте, - истопник наклонился, показывая место на могилке и замер.

- У тебя что, никак спину прихватило? - подобающе тихо спросил Аким Евсеич.

- С-с-смотрите с-с-сами, - вдруг начал заикаться истопник. - Опять-с вылезает!

- Да где? Помнишь ли, мы же его пригвоздили! - прошептал Аким Евсеич.

Молодой князь ухмыльнулся и, покачав головой, наклонился над тем местом, куда указывал истопник.

- Торчит оттуда какая-то красная бархатная тряпка, - меланхолично пожал плечами. Но глянул на Акима Евсеича и осекся:

- И золотом поблескивает? - шёпотом спросил тот.

- Да-с, - без прежнего сарказма ответил молодой князь. Аким Евсеич изменился в лице и попятился назад.

- Любимый халат моего зятя: красный бархатный, шитый золотыми драконами, - еле выговорил Аким Евсеич.

- Батюшка, крест, крест нательный в зубы возьмите. Как в тот раз. Помните? - шептал, задыхаясь от страха не мелкий мужик, привыкший махать топором по берёзовым чуркам. - И вы, господа, тоже! - И так как стоял в самом дальнем углу от входа, не разбирая дороги, ломанулся к выходу, готовый снести на своём пути и князя, и княгиню.

Эта совсем не постановочная сцена, столь реальная и правдивая произвела впечатление не только на гостей, но и на хозяев. Княгиню пришлось вести под руки и брызгать в лицо водой, чтобы успокаивать. А она, с расширенными зрачками, дрожащими губами поясняла, что слышала скрежет и тяжкие вздохи из могилы! Истопник, крестясь, подтверждал слова княгини, что наклонившись к могиле, тоже какую-то возню слыхал.

Уезжало из Бирючинска княжеское семейство потрясённым, пригласив Акима Евсеича и Натали к себе, полагая пригласить знакомых спиритов и поведать им обо всём увиденном. А возможно и провести спиритический сеанс. Молодой князь теперь украдкой бросал на Наталью Акимовну внимательные взгляды, и потирал лоб, будто постоянно о чём-то размышляя. И только Натали оставалась в обычном своём состоянии и отнеслась к случившемуся с холодным спокойствием.

За всю дорогу назад молодой князь проронил только одну фразу:

- Уж не мертва ли она? Рука холодна как лёд, при поцелуе даже сквозь перчатку чувствуется. Настоящая вдова вампира! Я читал в иностранном журнале... есть на эту тему научные изыскания, - и умолк, погрузившись в задумчивость.

Оставшись одна, в ожидании, когда батюшка отвезёт её домой, Натали ходила по чистым комнатам с новыми обоями, подходила к креслам хоть и в новых обивках, но тех же самых, в которых она сидела юная и беззаботная. Наконец, остановилась напротив портрета матушки:

- Мне и страшно, и сомнения есть, но думается, что халат на могилке Кузьмы Федотыча закопал Егор Петрович, потому что скрылся он из моей спальни в нём, и ничего лучшего, видно, не придумал, как спрятать на могилке хозяина. - Говорила Натали вслух, как в детстве, делясь с этим портретом матушки своими переживаниями. - Матушка, милая, посоветуй, рассказать ли мне батюшке всю эту историю, или пустое это и не стоит его душу тревожить?

- Что худшее для отца, когда единственная дочь душу свою открыть не желает? Вместе любые трудности пережить легче.

- Батюшка! - ахнула Натали, увлекшись, она не услышала, как вошёл Аким Евсеич.

- У порога пролётка, слуги уже перебрались. Поехали. Одним тут несподручно оставаться.

Разговор с рыбным расстегаем

Глава 16

Тёмный вечер превратил улицы в длинные чёрные рукава, и казалось, дороге нет конца. Во дворах лаяли и рвались с цепей псы, и редкий огонёк пробивался из кое-где незакрытых ставнями окон.

Однако дома царила благодать. Вернувшись на привычное место, слуги с должным усердием взялись за дела. Из кухни доносился запах свежей стряпни. На столе всё было готово к вечернему чаю.

- А я бы что-нибудь поосновательнее скушал... на сон грядущий, - втянул в себя приятный запах Аким Евсеич.

- Так расстегай рыбный только-только из печи вынула. Ежели желаете... - улыбалась повариха.

- Накрывай. А ты, Натали? Талию блюсти будешь?

Натали, в ожидании трудного разговора с батюшкой, о еде не думала. Да и прав батюшка, с плюшек, да расстегаев - только в неглиже ходить, а не в модных платьях.

- Пусть мне чаю с чабрецом заварят.

Натали всё больше волновалась, глядя на батюшку. Она даже представить опасалась, что её ждёт, узнай батюшка о том, что это она укрыла Егора Петровича красным бархатным халатом, а уж про то, как она его из бани выталкивала, сама старалась не вспоминать. А батюшка рыбный расстегай кушает, и разговор заводить не торопится. Аким Евсеич и в самом деле не торопился, потому что не знал, как себя вести с дочерью? Он давно понял, что дочь его взрослая дама, вдова, столько пережившая всего за несколько лет, что и на две жизни хватило бы. С виду хрупкая и нежная, но ему-то было известно, как использовала Натали то самое успокоительное лекарство, о котором Марье Алексеевне рассказывала. Ему, отцу родному, ни словом не обмолвилась, всё в себе держала. Вот и подумаешь ...