Жизнь и приключения вдовы вампира (СИ) - Буденкова Татьяна Петровна - Страница 24

- Иди спать! Да повыкинь дурь из головы. Какую только чертовщину не придумают!

- Так ежели покойный может из гроба злостным вампиром восстать, то отчего другой чертовщине на белом свете не твориться? - стояла на своём Настя.

Аким Евсеич только рукой махнул, и кое-как поднявшись, направился в приготовленную для него комнату:

- Глупости всё это! Глупости! И... и... иди уже спать! Чёрт! - нечаянно и больно пнул ногой ножку кресла.

Наступившее утро было вроде бы обычным. Настасья в съёмных комнатах столько дел, как в усадьбе не имела, и потому была свободна. Только радости от этой свободы не испытывала. Ходила, как в воду опущена, губы шевелились, а слов не слышно.

Наконец проснулась Наталья Акимовна. Настя помогла ей утренний туалет завершить, да чай подала.

- Настасья, уж не по Акинфию ли своему скучаешь? - улыбнулась Натали.

- Оно конечно, ваша правда. Однако есть и другое...

- Что ещё? - насторожилась Натали.

- Тревожусь за батюшку вашего, Акима Евсеича. Случись с ним что худое, меня один Бог знает, какая участь ждёт.

- С чего ты взяла, что с батюшкой непременно что-то плохое должно приключиться? И как это может на тебе сказаться? Ты теперь замужняя женщина. От мужа своего, а не от моего батюшки зависима?

- Жилье и работа - всё от его протекции. - Настасья осторожно пересказала свои подозрения относительно Марьи Алексеевны, не забыв упомянуть по то, что воск ей показал. А ещё высказала удивление, что, будучи замужем за дворянином высокого чина, имея любовником лучшего из лучших красавцев графа (Настасья фамилию назвать остереглась), она вдруг воспылала чувствами к Акиму Евсеичу.

- С чего бы? Вот и думаю, должна быть ей какая-то выгода. Но какая - в толк не возьму.

- Откуда ты все это знаешь: про графа, про её намерения?

- Не всем так везет с хозяевами, как мне с вами и вашим батюшкой. Вот и делится прислуга рассказами о своём горьком житье в господских домах. Сколько молодых девок понесли от господ, да с брюхом-то и были выброшены на улицу? А я честь, честью замуж вышла. Мужа мне Аким Евсеич подыскал - не хуже, чем родной батюшка бы это сделал. Опять же вы платья и другую одёжу жалуете, и новую городскую портному заказывали. Да мало ли? Я столько лет прожила в вашем доме - он мне как родной.

Наталья Акимовна смотрела на Настеньку и думала, что не так-то уж она проста, как кажется.

- Ты незаметно расспрашивай, будто любопытства ради, мол, как у богатых, да знатных в прислугах ходить узнать хочешь.

- Могут подумать, другое место ищу.

- Пусть думают. Тебе это только на руку. Больше расскажут. Я - то знаю правду.

Вот уже и визиты вежливости нанесены, и приглашение к графине Н-ской на бал получено, пора возвращаться домой в Бирючинск. Акима Евсеича дела заждались. Карета городского головы ещё третьего дня упылила.

- Батюшка, было бы не вежливо уехать, не простившись с Марьей Алексеевной. Я непременно должна поблагодарить её за помощь в подготовке к балу.

- Ну что ж? Я пошлю к Марье Алексеевне с просьбой о визите.

В ответной записке в небольшом надушенном конверте, на дорогой бумаге с графскими вензелями было написано, что Акима Евсеича и Наталью Акимовну графиня будет рада видеть завтра ввечеру, но предупреждает, о своём неважном самочувствии. Посему других визитёров она не принимает, однако для них делает исключение.

- Батюшка, как полагаете, что могло приключиться с графиней? Она казалась такой цветущей на балу.

- Ах, Натали, я думаю нервы. Её семейная жизнь складывается... э... э... не очень счастливо. И даже наоборот.

- Её муж жесток к ней или усыновлённым детям? Хотя, жестокость к детям - не есть ли худшее из зол для их матери?

Лицо Акима Евсеича пошло пятнами:

- Натали, отношения между мужем и женой, касаемо только их двоих и... м...

- Батюшка, как я могу вмешаться в их отношения? Но простое женское участие, думаю, будет вполне уместно. Её муж тяжело болен, я своего похоронила. Мне кажется, у нас есть много общего для разговора.

Женские тайны

Глава 14

Парадный въезд, в дом, где теперь проживала Марья Алексеевна, представлял собой ворота, рядом с которыми располагалась сторожка привратника. Сразу за воротами начиналась подъездная аллея, ведущая к мраморным ступеням лестницы с роскошной балюстрадой. По бокам аллеи шумел старый парк. Что он прятал в своей глубине - сказать невозможно. Входная дубовая дверь впечатляла внушительными размерами. Наддверную панель украшал герб графа, обрамлённый закрученным узором листьев аканта с мордами крылатых чудищ по бокам.

Привратник, старый парк, роскошный въезд и входная дверь - буквально каждая деталь дома и прилегающего пространства, говорили о знатности и величии рода. Но была во всем том какая-то лёгкая запущенность, будто нерадивые слуги спустя рукава выполняли свои обязанности. По углам лестницы ветерок шуршал засохшей листвой, а встретивший привратник имел неопрятный и заспанный вид. Всё это никак не вязалось с Марьей Алексеевной, которая с недавних пор была здесь хозяйкой.

Примерно такое же впечатление производил дом изнутри. И вроде бы горело множество свечей, да и на дворе стоял ранний вечер, так что свет проникал через окна, но то ли свечи были плохи, то ли окна давно не мыты, только неуютный полумрак заставлял втягивать голову в плечи и оглядываться по сторонам.

- Бедная, бедная Марья Алексеевна, но, возможно, её жертва оправдана, - шепнула Натали, оглядывая всю эту неухоженную роскошь. Аким Евсеич только палец к губам приложил:

- Молчи. У этих стен могут быть уши.

Разговор тоже получился странный. Марья Алексеевна не переставая жаловалась на недомогание и расстроенные нервы. Натали с томной грустью отвечала ей:

- Ах, мне это так знакомо! Когда я выпорхнула из родного гнезда, то теперешний мой дом тогда тоже наводил на меня меланхолию. Но мой супруг, упокой Господи его душу, вызвал ко мне доктора...

- Простите, но даже церковный батюшка признал Кузьму Федотыча вампиром... а вы обращаетесь к Господу? - слабым голосом пролепетала графиня.

- Я только исполняю долг вдовы. И вот мой супруг пригласил ко мне врача, коей в его присутствии осмотрел меня и выписал микстуру... от хандры.

- Натали! - Аким Евсеич даже в лице изменился, догадываясь, к чему клонит его дочь.

- Микстура без цвета, без запаха, она навевала на меня длительный, очень длительный спокойный сон.

- Ах, у меня есть нюхательная соль, но не могу же я всё время проводить в дрёме.

- Я вас понимаю. Ваш супруг тяжело болен и душа ваша обливается кровью, глядя на его страдания... которые продлятся неизвестно сколько.

- Да, да. Вы, вы... правы. Продолжайте, говорите, я вас слушаю.

- Чтобы снискать покой душе, достаточно принять эту микстуру и сон будет длительным и безмятежным.

- Но проснувшись... - вдруг графиня подалась вперёд и замолчала на полуслове. Натали чуть склонила голову, подняв к верху глаза, и молитвенно сложив руки:

- Ах, простите, забыла предупредить. Если у вас есть привычка выпивать за ужином бокал вина, то придётся от неё отказаться.

- Почему?

- Эта микстура при соединении с алкоголем многократно усиливает своё действие и тогда...

- Сон может быть очень долгим? Возможно не одну ночь? - быстрым шёпотом спросила графиня.

-М... это предупреждение врача, которое я передаю вам в точности.

- Натали, мы злоупотребляем гостеприимством графини. Полагаю, нам пора домой. - Занервничал Аким Евсеич.

- И кто же этот доктор, у которого есть это... спасительное средство?

- Наш Бирючинский лекарь, - улыбнулась Натали. - Но сам он, похоже, не подозревает, сколь благотворно для страдающего женского сердца это лекарство.