Лицо под вуалью - Ренделл Рут - Страница 32

– Простите. Я не понимаю, к чему вы клоните.

Голос Майкла зазвучал более резко:

– Ты не возражаешь, если я запишу наш разговор? Я имею в виду – на пленку?

– А что-то изменится, если я буду возражать?

– Конечно. У нас не полицейское государство.

– Делайте что хотите, – равнодушно ответил Клиффорд и стал наблюдать, как Диана начала записывать. – Вы мне собирались сказать, что, по вашему мнению, я сделал?

– Позволь мне рассказать тебе, что произошло, на мой взгляд. Я думаю, ты встретил миссис Робсон в торговом центре, в «Теско». Ты не видел ее давно, но ты ее знал, и она знала тебя, и знала о тебе нечто такое, что ты хотел бы сохранить в тайне. Интересно, что это было. Я пока не знаю, честно, не знаю, но ты мне скажешь. Надеюсь, ты мне сегодня это скажешь.

Сандерс ответил прерывистым голосом:

– Когда я впервые увидел миссис Робсон, она была мертва. Я никогда в жизни раньше ее не видел.

– Ты увидел подходящий случай, Клиффорд. Вы с ней были одни, и тебе очень хотелось убрать ее с дороги…

Инспектору пришлось напомнить себе, что перед ним мужчина, а не мальчик, не подросток. И не простак. Не умственно отсталый. Это учитель, у него университетский диплом. Его невыразительное, мягкое лицо стало еще больше похожим на губку, но в каждом из его тусклых глаз горела искра. Голос Клиффорда превратился в писк. Страх, или чувство вины, или бог знает что еще что-то сделали с его связками, и голос превратился в сопрано евнуха.

– Вы же не хотите сказать, что думаете, будто я кого-то убил? Я?! Вы это хотите сказать?

Не желая подыгрывать этому представлению, этому тщеславию – потому что чем еще можно это объяснить? – которое заставляло человека верить, что он может делать все, что ему угодно, не опасаясь разоблачения, Бёрден сухо произнес:

– Наконец-то он понял.

В следующую секунду парень вскочил на ноги – и Диана тоже вскочила, отступив от стола. Клиффорд подпрыгнул, его лицо и губы побелели от непритворного потрясения, а пальцы впились в край стола, и он стал трясти его, дергать, как недавно его мать трясла сетчатые ворота.

– Я? Убил кого-то? Вы сошли с ума! Вы все обезумели! Почему вы напустились на меня? Я и не понимал, что вы это имеете в виду, со всеми вашими вопросами, мне и в голову не приходило… Я думал, что я просто свидетель. Чтобы я кого-то убил?! Такие, как я, не убивают людей!!!

– А какие убивают, Клиффорд? – Бёрден заговорил спокойно, снова садясь на стул. – Некоторые говорят, что каждый способен на убийство.

Он встретил взгляд круглых, неподвижных глаз молодого человека. Капли пота выступили на его пухлом лице, на серой коже, похожей на замазку, и одна капля потекла по верхней губе между двумя стрелками усов. Теперь Майкл испытывал к нему презрение, смешанное с нетерпением. Этот юноша даже не был хорошим актером. Было бы интересно послушать, как все это прозвучит на записи, эти его слова насчет убийства. Инспектор даст послушать ее Вексфорду, и посмотрим, что тот скажет.

– Садись, Клифф, – сказал Бёрден, растущее в нем презрение заставило его оставить подозреваемому еще меньше самоуважения, сократив его имя. – У нас будет долгий разговор.

Когда Вексфорда высадили возле дома Сильвии, он был совершенно без сил. Как бы ему хотелось выздоравливать в своем доме, только в обществе своей жены! Ему пришлось согласиться выпить, хотя виски доктор Крокер строго запретил. Кто-то принес вечернюю газету: статья на первой странице рассказывала о человеке, который весь день «помогал полиции расследовать возмутительный взрыв бомбы в Кингсмаркхэме». Фотографии не было, и, конечно, не было никакого имени или описания, ничего такого, что могло бы позволить идентифицировать человека, который хотел, чтобы Шейла умерла, который питал к ней именно такую, холодную, обезличенную, политическую ненависть.

Мальчики смотрели телевизор, а Сильвия пыталась писать эссе на тему о психологическом насилии над престарелыми людьми.

– Об этом я все знаю, – сказал ей Вексфорд. – Хочешь взять у меня интервью?

– Ты не престарелый, папа, – возразила его дочь.

– Я чувствую себя престарелым.

Дора пришла и села рядом с ним.

– Я ездила посмотреть на наш дом, – сообщила она. – Строители приходили и накрыли его от непогоды. По крайней мере, дождь туда не проникнет. О, и звонил главный констебль – что-то насчет дома, который мы можем получить, если хотим. Мы ведь хотим, да, Рег?

Сердце у Вексфорда подпрыгнуло раньше, чем он почувствовал себя неблагодарным по отношению к Сильвии.

– Он сказал, где этот дом?

– В Хайлендз, по-моему. Да, я почти уверена, что он сказал «Хайлендз».

Глава 10

Раскаяние было, наверное, слишком сильным словом, однако весь тот уик-энд Бёрден чувствовал неудовольствие с легким оттенком стыда. Он сказал себе – и даже повторил это своей жене, которая опять вернулась домой с их сыном, – что именно это характерно для их работы, работы полиции.

– Цель оправдывает средства, Майкл? – спросила она.

– Отрицать это было бы всего лишь идеализмом. Каждый день во всем, что мы делаем, это подразумевается, пусть даже мы и не признаемся в этом. Когда мы переживали трудное время с Марком и решили, что единственный выход – позволить ему плакать, сколько захочется, и что через две ночи он от этого исцелится, мы говорили, что цель оправдывает средства.

Инспектор взял ребенка на колени, и Дженни улыбнулась.

– Ты только не учи его этому, ладно?

Майкл позволил себе поиграть полчаса с сыном и съесть ланч, а потом вернулся в полицейский участок, в комнату для допросов, и снова взялся за Клиффорда Сандерса. Но по пути туда оставшаяся позади и ожидающая его впереди задача продолжала его мучить, неприятная перспектива заставляла морщить нос. Так ли это далеко от пытки, в конце концов? Клиффорду приходится сидеть там, в этой неудобной комнате, его на какое-то время, иногда на целый час, оставляют одного, еду ему приносит на подносе равнодушный констебль… И все было бы не так плохо, если б этот парень был крепче и меньше походил на ребенка. Он выглядел большим ребенком, кем-то вроде Билли Бантера[9]. Его недоумение сменил стоицизм: он напустил на себя вид храброго парня и намеревался немного побыть им. Но тут он ведет себя глупо, сказал себе Бёрден. Мужчина – это мужчина, образованный, возможно, невротичный, но в здравом уме, просто ему не хватает характера и силы духа. А посмотрите, что он сделал! Факты говорят за себя. Клиффорд находился в торговом центре, его видели вместе с миссис Робсон, у него была гаррота, и он убежал.

Вероятно ли, что он нашел тело, накрыл его, потому что оно напоминало его мать, а потом убежал? Никто не ведет себя так, разве что на страницах популярной книги по психиатрии. Все эти теории, которые, несомненно, проповедовал Серж Олсон – насчет того, что невротики выбирают себе определенных подружек, потому что ищут мать, или работодателей, похожих на их отцов, или что можно питать отвращение к сексу после того, как ты увидел свою мать в нижнем белье, – с точки зрения Бёрдена, все это подходило только для книг, читаемых на кушетке. И он, Майкл, – глупец, что позволил себе почувствовать мимолетную жалость к Клиффорду Сандерсу. Этот человек намеревался убить миссис Робсон, и ему это удалось. Разве он не отправился на встречу с ней, специально вооружившись гарротой?

Возможно, причиной неуверенности инспектора в себе было то, что он пока не сумел нащупать связь между Клиффордом и Гвен Робсон. Он знал, что связь должна быть и что, когда он ее найдет, его перестанет мучить это непрофессиональное, и, безусловно, не знакомое ему раньше чувство вины. Снова оказавшись лицом к лицу с Клиффордом, с помогавшим ему в новом допросе Арчболдом и с включенным магнитофоном, Бёрден напомнил себе, что полицейские девять раз допрашивали Сатклиффа, «йоркширского потрошителя», перед тем как арестовали его. А за время этих допросов Сатклифф убил свою последнюю жертву. Хорошенькое было бы дело, если б Сандерс еще раз кого-то убил, потому что он, Бёрден, такой щепетильный!