Укрощение - Лэкберг Камилла - Страница 19

— Выглядело бы неприлично, если бы мы сейчас поехали на соревнования. Молли должна понять, что не все вертится вокруг нее, — заявила фру Перссон.

— Я не думаю, что кто-то стал бы что-нибудь возражать… — начал было ее муж.

Марта обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Его всегда так привлекало, что она казалась такой маленькой рядом с ним. От этого Юнас чувствовал себя сильным, ему казалось, что он — защитник. Однако в глубине души он понимал, что это не так. Любимая сильнее его — и так было всегда.

— Но ты ведь все понимаешь сам! — резко ответила она. — Ты знаешь, как люди любят болтать. Само собой, мы не можем отправить Молли на соревнования после того, что случилось вчера. Наша школа верховой езды с трудом сводит концы с концами, а наша репутация — наш главный козырь. Рисковать ею мы не можем. А Молли может устраивать подростковые истерики, сколько ей вздумается. Ты бы слышал, в каком тоне она со мной сегодня разговаривала! Это недопустимо. Ты ей слишком многое прощаешь.

Это была правда, которую ветеринар нехотя вынужден был признать. Но это была не вся правда, и Марта знала об этом. Юнас привлек ее к себе, ощутил прикосновение ее тела и почувствовал притяжение, которое всегда существовало между ними — и всегда будет существовать. Нет ничего сильнее этого. Даже любовь к Молли не пересиливает их страсть друг к другу.

— Я поговорю с ней, — прошептал мужчина, касаясь губами волос супруги. Он вдохнул ее запах — такой знакомый, но по-прежнему экзотический, и почувствовал, как в нем растет желание — и Марта тоже ощутила это. Она протянула руку к его ширинке и стала ласкать его через брюки. Юнас застонал от наслаждения, наклонился и поцеловал жену.

На плите осталась подгорать колбаса по-строгановски. Ее судьба уже никого не волновала.

Уддевалла, 1967 год

Все устроилось так замечательно, что Лайле просто не верилось. Владек оказался не только великолепным укротителем львов — у него обнаружились таланты, куда более применимые в повседневной жизни. Он умел починить все что угодно. Очень скоро слава о нем распространилась по Фьельбаке, и народ стал обращаться к Ковальскому за помощью во всем — от неисправной посудомойки до сломанного автомобиля.

Если быть до конца честным, то часть заказов он получал благодаря любопытству, которое вызывал у народа. Многие пользовались случаем вблизи посмотреть на такое необычное явление, как настоящий артист цирка. Но затем любопытство улеглось, а уважение к его мастерству осталось, и когда люди привыкли к этому человеку, стало казаться, что он всегда жил здесь.

Вера бывшего укротителя в свои силы росла, и когда он увидел объявление о продаже мастерской в Уддевалле, они с Лайлой без всяких сомнений решили попробовать открыть свое дело и перебраться туда, хотя женщине и было немножко грустно уезжать далеко от Агнеты и мамы. Наконец-то Владеку выпал шанс реализовать свою давнюю мечту — открыть собственную фирму!

В Уддевалле они нашли дом своей мечты, в который влюбились с первого взгляда. На самом деле он был достаточно обветшавшим и невзрачным, но им удалось отремонтировать его за небольшие деньги, и теперь это было их гнездышко.

Жизнь текла спокойно и радостно, и они считали дни до того момента, когда будут держать на руках своего малыша. Скоро они станут настоящей семьей — она, Владек и их ребенок.

Мелльберг проснулся от того, что по нему прыгал маленький человечек. Кстати, это был единственный член семьи, которому разрешалось его будить. И прыгать по нему.

— Дедуля, вставай! Вставай! — кричал Лео, прыгая на его большом животе. Бертиль сделал то, что обычно делал в такой ситуации, — поймал мальчика и стал щекотать его, так что тот завопил на весь дом.

— Бог ты мой, сколько от вас шума! — крикнула Рита из кухни. И это тоже было традицией, но на самом деле пожилой полицейский знал, что ей нравится, когда они возятся по утрам.

— Тс-с! — Мелльберг округлил глаза, и Лео сделал то же самое, приложив к губам толстенький пальчик. — Там, в кухне, злая ведьма. Она питается маленькими детьми и обеих твоих мам наверняка тоже съела. Но есть способ ее победить. Знаешь какой?

Лео прекрасно знал ответ, но замотал головой.

— Мы должны прокрасться туда и защекотать ее! — подсказал ему Бертиль. — Но у ведьм отличный слух, так что мы должны прокрасться тихо, как мышки, чтобы она нас не услышала, а иначе… Иначе мы пропали!

Он провел рукой по горлу, и ребенок повторил его движение. Затем они на цыпочках пробрались из комнаты в кухню, где Рита уже ожидала нападения.

— В бо-о-ой! — крикнул Мелльберг, когда они с Лео кинулись вперед и принялись щекотать хозяйку дома где попало.

— И-и-и-и! — закричала та и захохотала. — Вы мне достались за грехи мои!

Эрнст и Сеньорита, до этого момента лежавшие под кухонным столом, радостно выскочили оттуда и залаяли.

— Боже, какой у вас тут сумасшедший дом! — послышался голос Паулы. — Просто удивительно, как вас давно не выгнали из квартиры.

Бертиль смолк, а следом за ним затихли и остальные. Все они даже не услышали, как открылась входная дверь.

— Привет, Лео! — сказала Паула. — Как тебе спалось? Я решила подняться к вам позавтракать, прежде чем мы отправимся в детский сад.

— Юханна придет? — спросила Рита у дочери.

— Нет, она уже ушла на работу.

Осторожно ступая, гостья подошла к кухонному столу и уселась. На руках у нее мирно спала Лиза. Лео подбежал к Пауле, крепко обнял маму и с подозрением оглядел сестренку. С тех пор как родилась Лиза, мальчик частенько ночевал у бабушки и дедушки Бертиля. И не только для того, чтобы ему не мешали по ночам крики страдающей коликами малышки — просто-напросто он крепко и сладко спал, уткнувшись в подмышку Мелльберга. Они были неразлучны с самого начала, когда полицейский присутствовал при рождении Лео. А теперь, когда у малыша появилась сестренка и его мамы были очень заняты ею, он охотно отправлялся к дедуле, который очень удачно проживал в том же доме этажом выше.

— У вас найдется кофе? — спросила Паула, и Рита тут же налила ей большую чашку, добавила туда молока и поставила ее перед дочерью на стол. Затем она поцеловала в макушку и Паулу, и Лизу.

— У тебя совершенно измученный вид, — сказала она. — Это просто невозможно. Почему доктор ничего вам не посоветует?

— Тут мало что можно сделать. Они надеются, что все пройдет само. — Гостья отпила большой глоток кофе.

— Но тебе удалось хоть немножко поспать? — вздохнула ее мать.

— Да нет, так, урывками. Теперь ведь моя очередь. Юханна тоже не может приходить на работу, совершенно не выспавшись, — проговорила Паула с глубоким вздохом и посмотрела на Мелльберга. — Как там все прошло вчера?

Бертиль сидел с Лео на коленях и был полностью сосредоточен на том, чтобы намазать вареньем огромный кусок скугахольмской булки. Увидев, что ее сын будет есть на завтрак, Паула открыла было рот, но потом снова закрыла.

— Это, наверное, не самая полезная еда, — вступила в разговор Рита, видя, что дочь не в состоянии возражать ее гражданскому мужу.

— От булки с вареньем зла не будет, — заявил тот и демонстративно откусил большой кусок. — Я сам на этом вырос. Варенье — это же ягоды. А ягоды — это витамины. Витамины и оксианты — как раз то, что нужно для растущего организма.

— Антиоксиданты, — поправила Паула.

Но Мелльберг уже не слушал ее. Что за глупости? Явиться сюда и начать объяснять ему основы правильного питания.

— Хорошо, но вчера как все-таки все прошло? — повторила гостья, поняв, что бой проигран.

— Отлично. Я провел пресс-конференцию с авторитетом и должной строгостью, — рассказал полицейский. — Так что надо будет сегодня купить газеты.

Он потянулся за новым ломтем булки. Первые три бутерброда были ему нужны, так сказать, для разгона.

— Само собой, ты выступил великолепно, я в этом и не сомневалась, — проговорила Паула.