Созвездие Ворона - Вересов Дмитрий - Страница 71

«Что за мерзость мы здесь варим?» — спросил сам себя Слайвер и в следующее мгновение провалился в небытие.

— Какое сегодня число?

— Двадцать второе июня! — сказал Нил. — Ты, милая, кажется, потеряла счет времени…

— Счастливые, как известно, часов не наблюдают!

— А ты счастлива?

— Да, — сказала Татьяна, но тень пробежала по ее лицу. — Двадцать второе кажется мне неподходящим днем. Может, стоит перенести свадьбу хотя бы на день, а?

— Потому что в этот день началась война?

Анна Давыдовна, присутствовавшая при этом разговоре, посчитала нужным вмешаться:

— Глупости, чему быть, тому не миновать, а день самый благоприятный. Лита, к тому же. Кота за хвост тянуть не будем!

Вид у Анны Давыдовны был праздничный. И дело было не в платке, выглядевшем несколько экзотично, и не в расшитом платье, надетом по такому случаю.

В лице ее светилось торжество.

— О, да! Берч тоже утром обмолвился, что денек сегодня благоприятный!

— Мистер Берч? — задумчиво повторила Захаржевская. — Никогда не думала, что в академии ФБР занимаются астрологией. Или он имел в виду погоду?

— Ну, — сказал Баренцев, — на самом деле, у них в ФБР должны быть в штате астрологи, они есть в любой крупной организации. И если они добиваются успехов, почему бы мистеру Берчу не заинтересоваться, так сказать, методикой… Он производит впечатление неглупого человека.

Татьяна зашла к Нил-Нилу и из любопытства бросила взгляд на столик у кровати. Ницше исчез, его место занял другой том.

— Ну и что мы читаем? — спросила она.

— Пушкин! — гордо сказал Нил-Нил. — Сегодня бал у сатаны, на вечеринку мы званы…

— Прекрати, пожалуйста! — неожиданно резко попросила Татьяна.

— Что ты, Тата? — не обиделся, а удивился Нил-Нил. — Это же Пушкин…

— Да, да, милый. Пушкин! Извини! — она присела перед ним на корточки, глядя теперь снизу вверх.

А ведь еще так недавно они смотрели друг другу в глаза. Время бежит, нужно помнить об этом.

— Ты волнуешься, потому что выходишь замуж! — сказал мальчик и прикоснулся рукой к ее щеке. — Но ты ведь была уже замужем за этим лордом, а Нил куда лучше его.

— Я знаю, милый, — сказала она, — но давай не будем о мертвых плохо!

— Хочешь сказать, что он стал лучше, когда умер?

— Боже мой, — она всплеснула руками, — у меня здесь, оказывается, растет маленький софист. Вот оно, тлетворное влияние античной культуры — я знала, что близость к Греции не пройдет даром!

— Ты это серьезно говоришь? — Нил-Нил сдвинул брови.

— Конечно, нет! Ты у меня такой умный, что я иногда просто пугаюсь! Хотя бояться следовало бы совсем другого! — закончила она.

Хотя Никита Захаржевский и усвоил многое, пообщавшись с бабушкой, смысл викканского обряда бракосочетания остался ему непонятен.

Все было пристойно, вопреки тому, что он успел прочитать в одной книжонке, купленной по пути в Россию. В России теперь тоже было много поклонников ведовства, в основном, восторженные девочки, ищущие волшебства, и решившие пойти немного дальше, чем их сверстники, надевавшие плащи из занавески и бегающие по лесам с деревянными мечами, изображая эльфов профессора Толкиена. И еще ведовством промышляли разного рода безразмерные дамочки, имевшие со своего «эксклюзивного» занятия неплохой доход.

Стоило открыть любую из российских газет с рекламой, чтобы убедиться — колдунов в России теперь не меньше, чем было во времена Даля, когда этих самых магов в каждой уважающей себя деревне имелось порой аж два — если деревня большая. А вдобавок еще знахарь, который, по мнению народа, с дьяволом дела не имел, лечил исключительно с божьей помощью, да корешками. И потому помогал не во всех случаях. От чьего имени выступали новоявленные целители, понять было сложно. Дабы не пугать народ, всякий объявлял себя наследником древних традиций, едва ли не благословленным церковью. Однако страху старались нагнать. Люди шли. Впрочем, даже в советские времена оставалась эта порода. Вот только не знал до поры до времени Никита, что и в его роду такие колдуньи. Как бы скептически он ни относился к возможностям Анны Давыдовны, но не мог не признать — за время его пребывания в ее доме с ним что-то произошло. О старых друзьях вспоминать не хотелось. «Словно заново родился, — думал он. — Странно, очень странно. Может, не в колдовстве дело? А в чем тогда? В изумительном шотландском воздухе? Черта с два! И Яков, этот их король, был, кстати, не вполне, как сейчас говорят, традиционной ориентации. Это все она, Анна Давыдовна…» Вот только зачем? Просто посчитала, что так будет правильнее, или, может, знала, что будет дальше, когда он встретит Надю Скавронскую?

В комнате был подготовлен сосуд. Гости расположились вокруг. Ивану незадолго перед этим пришлось присутствовать на буддийской свадьбе одной из молодых звездочек — Колин затащил. То, что он видел сейчас, напомнило ему об этом.

— Скоро смогу писать книгу по свадебным обрядам знаменитостей, — шепнул он бывшей супруге. — А ты не в курсе, в чем суть сей церемонии?

— Значит так, — распорядилась Ларина, — если ты собираешься расписывать все это в сценарии, то сначала посоветуйся с нами. Я знаю Колина, он будет в восторге. Только захочет ли Татьяна, чтобы об этом было написано?

— Ну вот, начинается! — пробормотал недовольно Иван. — Глазки побольше, ротик поменьше. Где свобода творчества?

— Дружище, свободы творчества я тебе не обещал! — заметил Нил. — Здесь у нас правит бал коммерция.

— Будете терроризировать, уйду к Голду! — пригрозил Иван.

— Никакой благодарности!

— Тихо! — сердито шикнула на них Анна Давыдовна. — Тихо, вы!

То, что происходило дальше, вероятно, имело большое значение в эзотерическом плане, но у Никиты, уже привыкшего к колдовству в Шотландии, не вызвало особого интереса. В сосуд погружался ритуальный нож из обсидиана. Нил, постаравшись сохранить серьезное выражение лица, взял в руки короткий шест… Никита следовал указаниям бабки, подавая ей один за другим прутья, травы и полотенце.

Берч, как и все гости, внимательно следил за ходом церемонии. Захаржевская выхватила его взглядом. Он улыбнулся ей одобрительно, но она успела заметить, что директор ФБР серьезен. Единственный из всех, на чьих лицах читалась добродушная насмешка над прихотью богачки. Впрочем, слуги тоже были серьезны.

Перед началом церемонии она долго спорила с Нилом — должны ли они присутствовать на свадьбе.

— Не знаю, стоит ли смущать их! — сказал Нил. — Это по большей части люди простые, среди них есть верующие…

— Я тоже верующая! — возразила Захаржевская. — Разве ты не понимаешь?

— Понимаю, милая! — сказал Нил. — Только и ты должна меня понимать. Не поймут, поползут глупые слухи…

— Во-первых, — сказала она, — здесь только верные люди, твой дед умел подбирать персонал! Во-вторых, многие из них и сами при случае бегут к какой-нибудь греческой колдунье, знаешь, из тех, что еще Геракла пользовали… А главное, будет хуже, если мы им запретим присутствовать. Вот тогда слухи и поползут. Я не говорю уже о том, что многие просто будут обижены.

— Не думал, что мой дед был таким демократом!

— Он был просто очень порядочным человеком. А это, как ты знаешь, от убеждений не зависит. Ты ведь собираешься пригласить Тома?

— Ради нашей безопасности, милая! Вдруг явится волшебник Черномор и похитит невесту прямо со свадебной вечеринки?

— Господин Берч вполне потянет на Черномора, — заметила Татьяна. — Только бороды не хватает.

— Бороды в ФБР не приветствуются! — серьезно сказал Нил.

Слуги на церемонии присутствовали и никто из них не выказал возмущения по поводу «нечестивого» ритуала. Напротив, к Анне Давыдовне с этого момента здесь относились с повышенным вниманием — так же, как относились к ней и ее коллегам шотландские рыбаки.

В поместье Анне Давыдовне была отведена одна из лучших комнат, прислуга была готова выполнить любое ее пожелание. Так получилось, что прежде всего она захотела перебраться в другое помещение, которое сама и выбрала: неказистую комнатку на одном из верхних этажей. Отсюда было лучше видно море.