Созвездие Ворона - Вересов Дмитрий - Страница 68

Вопрос был излишним. Это и так было написано на лице Никиты.

— Надя! — представил он свою невесту. — Мы еще не успели пожениться…

С Татьяной Захаржевской он встретился уже в холле поместья.

— Здравствуй, сестра! — сказал он. — Мама передавала тебе привет…

Подумал, что не стоило, наверное, так начинать, но что сказано, то сказано, слово не воробей. Захаржевская нахмурилась.

— Как она? — спросила Татьяна, не глядя ему в лицо.

— Здорова, — сказал Никита.

Что он мог еще сказать? Она все поняла по выражению его лица и кивнула. В этот момент они, хотя бы ненадолго, снова стали сестрой и братом.

— Неплохая дачка! — сказал Никита, оглядываясь. — Вероятно, здесь следует пользоваться мобильным телефоном, чтобы поговорить с человеком в другом конце дома!

Захаржевская кивнула.

— Как это ни чудовищно звучит, но иногда мобильник — действительно самый удобный способ. Впрочем, тут есть внутренний телефон.

Он кивнул.

— А это профессор Георг Делох… Профессор, позвольте вам представить моего брата!

— Мы знакомы!

Еще удивительнее было встретить в Занаду профессора Делоха. Никита сразу узнал чудака, с которым встретился случайно в Лондоне, в Британском музее. Незадолго перед тем, как его похитили. Мысль о том, что Георг мог напрямую или косвенно послужить причиной этого похищения, Никите и в голову не приходила. Но он заметил, что с профессором произошли определенные перемены. Делох по-прежнему был предельно эксцентричен, но теперь эксцентричность эта приобрела какой-то мрачный оттенок. Казалось, его мучает что-то, что он не может высказать. И отношение его к Никите изменилось, тогда в Лондоне они проговорили всю ночь, а сейчас Делох, казалось, едва помнит его. Захаржевский был немного уязвлен. Впрочем, вскоре он понял, что дело не в нем — просто с Георгом Делохом что-то неладное.

— Не обращай внимания! — посоветовала Захаржевская, заметив выражение его лица.

Делох уже отполз в сторону мрачный — ни дать, ни взять — Ленин в октябре.

— У профессора в последнее время неважное настроение.

— Анна Давыдовна могла бы помочь! — усмехнулся Никита. — Она уже здесь!

— Кажется, тебя здесь уже никем не удивишь.

— Верно! Я, сестрица, повидал за последнее время столько всего, что впору роман писать, как Ивану.

— Ладно, — кивнула Татьяна, и все то, что она хотела высказать ему, стало вдруг смешным и неважным. — Пошли! Познакомился с мужем?

— Нил Баренцев! — сказал Никита, словно все еще не мог в это поверить.

— Он самый. Кстати, это его поместье! — пояснила Захаржевская.

Никита покачал головой. Мир не только очень странен, но и весьма тесен. Его родная бабка колдует в Шотландии, Нил Баренцев владеет греческим островом и женится на его сестре. По викканскому обряду. А его, Никиты, родная племянница Анна как две капли воды похожа на то чудное видение, что явилось ему в пещере на берегу Северного моря…

— Мне здесь нравится, — сказал восхищенно Данила. Здорово, наверное, иметь целый остров в своем распоряжении — в Робинзона можно играть…

В его словах не было ни капли зависти, только интерес. Нил-Нилу это понравилось, и он потащил гостя дальше — осматривать поместье. На ходу он рассказывал ему о Максе Рабе, своем деде.

— У меня тоже был дед! — сказал Данила. — Его звали Антон. Он был замечательный.

Входя в гостиную, мальчики едва не налетели на человека, вышедшего к ним навстречу.

— Это мистер Берч! — представил шефа Федерального бюро Нил-Нил. — Здравствуйте, мистер Берч, я не знал, что вы приедете. Очень рад вас видеть… Это Данила, мой друг.

— Даниил! — Берч протянул мальчику руку, как взрослому. — Я рад знакомству.

Он пристально посмотрел Даниле в глаза и добавил, не выпуская его руку:

— Ты готов войти в клетку ко львам, Даниил?

— Теперь у нас никого не бросают львам! — сказал Блитс. — Этот обычай отошел в прошлое вместе с гладиаторскими боями и прочими увеселениями развращенных язычников…

— Господин Блитс, кажется, считает себя истинным христианином, — не могла не заметить Ларина. — Однако бросать человека акуле…

— Черт возьми! — Блитс покраснел. — Это была не моя идея. Администратор действовал без санкции с моей стороны. Власть, знаете ли, развращает! Мне бы и в голову такое не пришло. Можно было обойтись компьютерными эффектами. Кстати, не забывайте, что человек, о котором вы говорите, был убийцей и предателем. Неужели вы думаете, что мы могли пожертвовать ценным специалистом, чтобы произвести эффект на вашего супруга?

Тут Нил-Нил счел нужным поделиться своими познаниями и рассказал о библейском пророке, оставшемся невредимым и в клетке со львами.

Данила не остался в долгу и поведал историю о рыцаре Делорме, который, исполняя каприз взбалмошной красотки, спустился на сцену к кровожадным львам, но отказался потом принять в награду поцелуй.

— Ага, — сказал Нил-Нил, — мне Тата читала в переводе Жуковского, это старая французская легенда… А он молодец был — этот рыцарь!

— Точно!

И странный вопрос мистера Берча был тут же забыт.

— Приятно видеть такую эрудицию! — заметил Рафалович. — Меня только всегда смущал один момент этой истории с Даниилом. Если вы помните, после его чудесного спасения ко львам побросали не только его недругов, но и их жен и детей.

— Основательный подход! — сказал Берч и снова пристально посмотрел на Данилу. — А тебе не случалось усмирять животных?

— Они любят меня, господин…

— Берч, — подсказал с улыбкой Хэмфри Ли Берч. — Можешь называть меня Хэмфри или, если тебе трудно выговорить имя, — Хэм, так называли Хемингуэя… Надеюсь, мы познакомимся с тобой поближе, — продолжил Берч, он посмотрел на Нил-Нила, с некоторым недоумением слушавшего их разговор, и улыбнулся ему: — Вижу, вы нашли общий язык! Это хорошо!

Данила вдруг почувствовал, что смущается в его присутствии. Этот человек был определенно странным, но Данила не ощущал в нем ничего враждебного. Он всегда чувствовал, какие эмоции испытывают к нему люди, эта способность казалась ему естественной, он никогда не обсуждал ее с остальными… Господин Берч не желал ему зла, он был искренне рад знакомству. Странный человек, но разве мало странных людей? Вот взять, например, Никиту, который явился к ним сердитый, давно не битый, как сказала бы Надежда, умей она разбираться в настроениях так же, как Данила. Но не прошло и нескольких дней, как он уже с мамы глаз не сводил. Данила не ревновал. Чувствовал, что и мать рада Никите. Вероятно, это и называется любовь. Даниле пока не доводилось влюбляться.

Берч кивнул, соглашаясь с какой-то своей невысказанной мыслью.

— Наступает великое время. Ты должен был почувствовать его приближение! Ты чувствуешь…

Он посмотрел пытливо в глаза мальчику. Тот никак не мог понять, в чем здесь дело. И, несмотря на все расположение к нему Берча и его ласковые слова, предпочел бы сейчас быть рядом с матерью.

— Вы не хотите прокатиться с нами, мистер Берч? — спросил Нил-Нил, чтобы разрядить обстановку. — У нас отличная конюшня!

— О, нет! — Хэмфри Ли Берч с сожалением покачал головой. — Рад бы составить компанию, но меня, к сожалению, животные не любят…

Это была правда, господина Берна животные не любили.

Захаржевская была свидетелем этой беседы, и она ее встревожила. Директор ФБР оставался неразгаданной тайной, и она чувствовала, что было бы лучше разобраться в этом человеке как можно скорее. Берч, как и во время памятного французского заседания Капитула иллюминатов, не часто попадался ей на глаза, но периодически напоминал о своем присутствии. Она видела, как он говорил о чем-то с Нилом, видимо, о визите в Куантико. Второй раз она застала его стоящим в гордом одиночестве на балконе и рассматривающим предзакатное небо. У директора ФБР был серьезный, сосредоточенный вид, словно он читал среди розовых облаков какие-то знаки. Странный человек. Если подумать, то каждый из собравшихся здесь, в Занаду, был по-своему необычен, и директор ФБР прекрасно дополнял собой общую картину. Захаржевская вспомнила, что так и не имела случая спросить у Берча — почему он предложил собрать Капитул в том замке. Замке со страшным прошлым. Впрочем, вряд ли господина Берча волновало прошлое этого места и все его легенды. Человек, занимавший кресло директора ФБР, по определению должен быть лишен суеверных страхов.