Российская империя 2.0 (сборник) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 91

– Аспиды. Кто же еще?

– Простите?

– Не слышали про таких? Ну да, это другое направление, свой жаргон. Сами себя они величают «осами». От английского WASP – White Anglo-Saxon Protestant. Мы же называем их – Англо-Саксы, Протестанты И Джентльмены. АСПИДы, одним словом. Они – политико-экономическая элита англоязычных стран. Нужно объяснять, почему на геополитической карте мира они наши враги?

– Но что это было? Демонстрация силы?

– Нет. Это было попыткой нас спасти.

Андрей таращится на Илью Аркадьевича, и тот разъясняет:

– Поначалу мы тоже решили, что это демонстрация силы, чтобы мы не зазнавались на фоне наших успехов. Попытка поставить нас на место, утереть нос… Но мы быстро поняли, насколько это глупо, а наш враг очень умен и прекрасно вооружен технически. Они не могли не понимать, что эта атака нас не уничтожит, а только разозлит. Что нас не убивает, делает нас сильнее. Поставьте себя на место наших врагов. Когда у тебя на руках такой козырь, как техническая возможность взломать мозги спецслужбам и учреждениям Российской Империи, угнать ФАВОР и парализовать любое сопротивление, ты не станешь разыгрывать этот козырь без уверенности, что удар будет смертельным. Этот механизм, наверняка, предполагалось использовать для полномасштабного удара по нашему государству. Он должен был гарантировать, что мы не ударим в ответ – просто не поймем, что атакованы.

– Тогда почему они использовали свой козырь?

– А это не они.

– То есть?

– Вы слышали про Эдварда Сноудена?

– Перебежчик начала века? – припомнил Андрей.

– Точно. Он был идейным предателем. Считал, что, раскрыв информацию о глобальной слежке США, спас мир от Третьей мировой войны. Именно такое подавляющее превосходство, вроде всемирной тайной слежки, и является спусковым крючком апокалипсиса – когда одна из сторон ощущает себя всемогущей настолько, что перестает опасаться ответного удара и сама инициирует военный конфликт. Мы полагаем, что кто-то из АСПИДов – технический специалист с мировоззрением Сноудена – спустил курок раньше времени – до того, как должно было начаться полномасштабное нападение. Луч шел на Москву, но мимо Кремля – он не собирался обезглавливать наше государство. Лишь молча предупредил нас. События говорят за себя. Мы были слишком беспечны.

– И что теперь?

– Пока что мы отключили мысленное управление в наших системах. Пришлось достать со складов компьютерное старье. Это даст нам время, чтобы подтянуть ТМИН-технологии до приемлемого уровня и обеспечить их безопасность. Вы аналитик – не мне вам рассказывать, как мы отстаем в этой области, но после всего случившегося у меня нет никаких сомнений, что теперь в этом направлении будет брошено столько сил и ресурсов, что вскоре мы уже сами будем диктовать моду, а не кто-то нам со стороны… Я ответил на ваш вопрос, Андрей Петрович?

– Да.

– Тогда не смею задерживать. Отправляйтесь на Ближний Восток. Жду от вас блестящей службы.

– Не подведу.

– Бог в помощь.

Поскрипывая протезами, Андрей выходит. На улице ждет летун. Из кабины приветливо улыбается Ольга Ильинична:

– Добрый день, Андрей Петрович. Как все прошло?

– Батюшка ваш был строг и неприветлив.

– Ну, это мы поправим, – обещает девушка. – Слышала, у вас шалтай сломался. Подвезти?

– С превеликим удовольствием.

Ольга Елисеева

Экзамен

Елена – холодное имя. Снег лепил в окно, и если бы не мягкие плюшевые шторы, отбрасывавшие на стекло малиновый отсвет, в мире было бы белым-бело. Елена Николаевна оперлась на руку кондуктора, поднялась по чугунной подножке и вошла в купе, где двойные кресла располагались друг напротив друга.

Монорельс – редкая и дорогая игрушка. Только для состоятельных людей. Настоящее ретро. Отдельная дверь с номерком над притолокой в каждое помещение. Выход прямо на перрон. Обходительные стюарды в железнодорожной форме времен Александра III – круглая барашковая шапка, сапоги бутылкой, белые перчатки, даже витые веревочные аксельбанты. Только специалист замечал, какая это дикая смесь. Остальные приходили в неописуемый восторг от сочетания старинной вежливости с современным комфортом.

О, вы ехали на службу на монорельсе! И сколько времени вы потратили? Имелось в виду: сколько такое счастье стоит? Но подобный вопрос перекатывался снежным комочком на языке, леденел еще в горле, колом пронизывал грудь, ибо русские так и не научились прямо спрашивать о цене. Стеснялись.

Обычно Елена предпочитала телепорт. Дешево и сердито. А главное экономит время. Дает возможность выспаться. Мгновенно в любую точку. Ну, не в любую, конечно, а где построены входы-выходы. Тем не менее… Но в дни экзаменов от преподавателей требовали добираться до университета без риска. Не сливаясь в едином клубке с сотнями сограждан. А то, в случае аварии, ухо окажется приваренным к чужой щеке, ноги сбегут к соседу, а рук обнаружится не меньше, чем у Шивы Разрушителя, и в каждой по сумке.

Елена прошла на свое место, отогнула шторку окна и уставилась на снежный морок. Город потерял очертания. Башни тонули в тумане. Завтра метель успокоится: «Под голубыми небесами, великолепными коврами, искрясь на солнце…» Лыжи, лес, сосны… если заставить себя встать пораньше. Или уж, на худой конец, выспаться? «Но знаешь, не велеть ли в санки кобылку бурую запречь?» Велеть, велеть. В обязательном порядке.

Профессор Коренева прижалась лбом к стеклу. На нем осталась полынья от теплой человеческой кожи. Можно думать ни о чем, хотеть ничего, просто смотреть на снег и растворяться в его потоке. Наслаждение временем в чистом виде. Каждая минута, как марочное вино. Отсчитана и оплачена. Глупо тратить ее на что-то, кроме самого путешествия.

Елена наслаждаться не умела и потому достала планшет. Вечно торопилась, опаздывала – не аристократическая привычка. Щелкнула замочком, сверкнуло экраном. Спутники с неодобрением покосились на нее. Плевать. Надо проверить работы. Ответить приставучему коллеге: нет, она не будет оппонировать работу его ученицы… Надо, наконец, поговорить с мальчиком, приславшим роман о двух экспедициях Адмиралтейства против космических пиратов…

«Дружок, нельзя путать эпохи… – Коренева и не заметила, как подключила связь. – Нет, сюжет очень динамичный. Но ранняя Вторая империя… Поймите, мотивация была проще. Люди прямее, грубее, что ли. В характерах без полутонов».

Он не понимал. Даже обиделся, что в нем слегка не признали гения. Стал возражать. Это было ошибкой. Елена не любила настырных бездарей и закончила весьма резко: «Я пришлю вам текст с отмеченными грамматическими ошибками. Как поправите запятые, поговорим о стилистике». Заранее ясно, что новой беседы не будет. Непризнанные таланты долго лечат душевные травмы, а потом ну как-то устраиваются в жизни, не всем же становиться писателями. Жаль только, что друг, нашедший ей эту халтуру-редактуру, окажется в бешенстве: «Я подогнал тебе реальные деньги, сиди теперь – соси лапу».

Елена опустила в карман руку, сжала пальцами квадратик билета из настоящего твердого картона с дырочками пробитых цифр – целое состояние. Так ли уж ей не понравился роман? Да, очень. Самой всегда хотелось писать про пиратов, про одноглазого адмирала Волкова, про его вечного врага Шамиля Мансурова, про ловушки, которые они устраивали друг другу в поясе астероидов, и про то, как, наконец, замирившись, вдвоем основали марсианскую колонию Тихую – порт для починки судов… Коренева любила времена ранней империи. Герои были настоящими. Все могли. Не боялись ни крови, ни дела. Но вернуться к писательству можно, только рассчитавшись с административными обязанностями.

Сегодня простой экзамен – Новейшая история у международников. Монорельс мягко причалил к платформе, лязгнули сцепления, щелкнули двери. Елена Николаевна спустилась по эскалатору, направилась к проходной, едва различая сквозь метельное марево бегущую красную строку над входом: «Императорский университет общественных наук». Высоченные ели кивали ей. Она сама жила вне избранного круга счастливцев, но подумывала о том, чтобы перебраться в один из преподавательских коттеджей и ходить на лыжах, распугивая белок, скачущих по дорожкам.