Российская империя 2.0 (сборник) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 74

Я действительно не понял, что он имел в виду, но промолчал. Мы уже миновали лесопарк и вышли к дороге. Когда земля вдруг слегка ударила по пяткам, а за спиной глухо ухнуло, никто не обернулся.

В Питере мы расстались. Сербин сказал, что перешлет свой рапорт, как только окажется подальше от столичной суеты и заляжет в безопасном месте. Отдал мне навигатор, позаимствованный у коротышки, предварительно вынув из него память, и сказал, что на один звонок и пару минут разговора времени хватит, а потом засекут и через ББ заблокируют и его. Продиктовал номер, велел повторить, и, не очень понятно бросив: «Ты знаешь, что делать, если органы откажут», растворился в привокзальной толпе.

В пути на меня никто не покушался. Может, потому, что часть дороги я одолел на электричках, а часть – на попутных грузовозах. Не заезжая домой, благополучно добрался в конце рабочего дня до Департамента, поднялся через подземный гараж на грузовом лифте и заклинил дверь в наш сектор, чтобы никто не мешал составлению отчета. И сейчас, время от времени поглядывая с двадцатого этажа на осеннюю Москву, вспоминал шаг за шагом все, что с нами было.

Черновик отчета готов. Хотел сбросить его на наш сервер, но связи, к моему удивлению, не было. Я и не подозревал, что можно отрубить многократно дублированные линии. Зная, что без толку, позвонил в круглосуточную службу поддержки. Ни один навигатор не отвечал. Звонок секретарше Директора Департамента с настольной трубки – тот же результат. Неудивительно, практически сразу, как я оказался в родных пенатах, где-то рядом была задействована глушилка. Но время все же выиграл.

Из окна виден центральный вход. Люди кажутся букашками, а машины – игрушечными. Вот несколько черных и синих игрушек одновременно подъехали к широкой лестнице, а из них высыпали черные точки. Многовато для одного человека. Подстраховка? В Департамент нелегко прорваться, нейтральный статус – это почти экстерриториальность. Пока будут уговаривать, по-хорошему или по-плохому, охрану, снимать блокировку с лифтов и так далее – пройдет немало времени. Если не придумают что-нибудь оригинальное.

Придумали быстро. Грянул звонок пожарной тревоги, женский голос предложил спокойно покинуть здание согласно плану эвакуации. Кого эвакуировать, если в девятом часу вечера здание практически пусто?

Жду. Вдруг заработала внутренняя связь. Беру трубку. Заместитель директора просит срочно спуститься вниз с отчетом. А пожарная тревога? – спрашиваю я.

Он тяжело сопит, предлагает не делать глупостей и гарантирует полную безопасность, объективность и все такое… Обрываю разговор. Теперь ясно, какие органы имел в виду Сербин. У заговорщиков нашлись свои люди и в госбезопасности, и службах порядка. Беру навигатор, считаю до пяти, вздыхаю, набираю въевшийся в память номер и говорю:

– Слово и дело.

Снова подхожу к окну и вижу, что армия верна долгу. Со стороны трех вокзалов над проспектом плывут тяжелые машины десанта, и из них по тросам прямо на головы черным букашкам опускаются зеленые человечки.

Наверное, можно выдохнуть.

Служение продолжается.

Наталья Духина

Зеленые лбы

Утро, а солнце шпарит… Петр хмурится. Опять будут жариться на полигоне, комбат обещал марш-бросок с полной выкладкой. Дождя бы!

Из плавно льющегося новостного потока ухо выхватило знакомое до боли название местности. Пять лет назад они там с ребятами командировались. Усилил звук.

– …таким образом, ожидается урожай, вдвое больший, чем до присоединения. Что касается общей направленности политики, на днях сюда прибудет преемник, к его визиту планируется восстановить…

Повезло присоединенным с погодой – урожай вон вдвое. Или мелиорацию наладили? А что, вполне, народ работящий. И сам преемник навестит опять же. Приятно наблюдать, так сказать, плоды… не пропали усилия даром.

Настроение улучшилось. То ли еще будет!

– Шевелись, боец, на завтрак опоздаешь! – зычно гаркнул в недра квартиры, где копошился сын.

– Накормят, не бойся! – показался в дверях Иван с кислой миной на лице.

Еще бы не накормили, он же из круглосуточной группы. Правда, ночевать в саду остается лишь когда отец в командировке, но и в режиме обычного посещения спуску не дают, отслеживают. Голодным не оставят, не проблема. Проблема в другом – группа с каждым днем «худеет», друзья с родителями по отпускам разъезжаются, а он…

– Может, прогуляем, пап? Ну его, садик!

– Не могу, служба. Потерпи, скоро и мы… й-эх! На море! Я ж путевку тебе показывал.

– Показывал… а сам билеты еще не купил! – недовольно пробурчал ребенок.

– Глазастый! И все-то ты подмечаешь… – Отец одобрительно потрепал малого да удалого по загривку. – Будут тебе билеты, обещаю. Погоди, у тебя ж офп сегодня!

– Разве сегодня четверг? Четве-ерг! – Глазки у Ваньки блеснули, разлилась до ушей улыбка.

Офп он любит, потому что получается хорошо, тренер хвалит. Зовет с осени к себе в секцию легкой атлетики. Говорит, если будет стараться – страну всю объедет с соревнованиями, и тундру увидит, и пальмы, и пустыни Африки – просторы Родины необъятны. И не надо ждать, пока вырастешь – у детей свои фестивали, турниры, отвезут-привезут в лучшем виде. Дух захватывает, скорее бы осень!

Марина ускорила темп. Опаздывать нельзя: дети ждут! – она преподавала офп воспитанникам детского сада. Неслась по улице – высокая, тонкая, в футболке и шортах, открывающих загорелые стройные ноги в кроссовках, к талии приторочен подсумок. Оглянулась: никто не смотрит? Нырнула в кусты и перемахнула через забор – не впервой таким образом сокращать путь, прием отлажен, техникой паркура владела хоть и не в полной мере, но простейшие препятствия брала запросто.

Сразу за кустами тянулись площадки и беговые дорожки спорткомплекса, принадлежащего саду, – именно сюда она и стремилась. Странно, почему никого? Воспитательницы должны были привести подопечных! Ни баскетболистов, ни бегунов… футболистов – и тех нет. Вот так с ней всегда… опять чего-то пропустила. Или напутала. Растяпа! По жизни лопоухая! Только и умеет, что прыгать-бегать, парней отпугивать своей тренированностью. Она судорожно вздохнула, прикусив губу. Месяц, как любимый ушел к другой – а болит, не стихая. Любимый… какой он теперь любимый? – чужой! И пусть катится. Забыть.

О чем она думает на работе? – стыдно! Где ее группа – вот о чем надо думать!

Согласно нормативам техники безопасности все окна второго и третьего этажей зарешечены, да и первого тоже, к которым имеют доступ дети. Но окно в тренерскую – разглядела орлиным взором – свободно. И приоткрыто: лето, жара. Через него и проникла внутрь: не обходить же! Здание выполнено в виде трилистника, и лепестки довольно длинные. Да и охрана на центральном входе уж больно неповоротлива, пока впустит – натопчешься, ожидаючи.

В глаза бросился беспорядок в раздевалке: будто кто-то разлил томатный сок и небрежно затер тряпкой. И дверь, ведущая в санузел, вымазана… Сок ли? – пахнет не соком… Червячок испуга ворохнулся в душе. В детском саду – и бояться? – усмехнулась. Мало того, что растяпа и неудачница, так еще и трусиха! Решительно потянула на себя грязную дверь.

Червь обернулся змеем, лизнул сердце. Недвижная, она стояла без единой в головушке мысли и не верила глазам. Такого не могло быть! Детский сад, разгар рабочего дня, а трое знакомых охранников лежат перед ней неживые, с проломленными головами. Поверх небрежно наброшена окровавленная половая тряпка.

Марина захлопнула дверь, отгораживаясь от ужасного видения, трясущимися руками достала телефон. Лихорадочно тыкала по экрану, но звонок срывался… пока не догадалась взглянуть на значок связи – он показывал нуль. Глушат?!

А с детьми что? – накатило внезапной удушливой волной. И снесла та волна обволокший душу страх, утопила и растворила. Мозг ожил, освобожденный от пут, загенерировал – что, черт возьми, с детьми?!