Ментаты Дюны - Герберт Брайан - Страница 6

– Но каков все-таки этот процент?

– Я… мне нужно запросить последние данные. – Эскон обрадовался внезапно пришедшей ему в голову мысли. – Публично поощрив нашу компанию, вы всем покажете, что Бог на нашей стороне. Одно это повысит безопасность наших полетов.

С этим Манфорд не мог спорить.

– Хорошо, договорились. Дело закончено. Сейчас меня ждут другие обязанности. – Он посмотрел вперед и ласково коснулся коротко подстриженных волос Анари Айдахо. – Покончив с отвратительной акцией в Доувз-Хейвене, мы сможем вернуться к нормальной работе.

Рассвет напоминал кровавое зарево. Последователи Манфорда были накачаны адреналином, наркотиком праведности. Директору Эскону хотелось уйти, но он только нерешительно отошел, опасаясь обидеть Торондо.

К Манфорду, не обращая внимания на бизнесмена, подошел человек в темно-коричневой одежде.

– Первая группа прошла в селение, вождь Торондо. Один из наших бойцов стоит у колокола ратуши, который разбудит жителей, чтобы все они стали свидетелями.

– Спасибо, священник Хариан.

Мрачный бесчувственный управляющий делами Манфорда был ходячим символом неумолимости и воплощением батлерианских идей. Предки Хариана пережили порабощение машинами на планете Коррин и были среди тех отчаявшихся беженцев, которые спаслись в легендарной последней битве против Омниуса у моста Хретгир.

Манфорд часто молился на маленькую икону с изображением прекрасной Райны Батлер; священник Хариан предпочитал погружаться в исторические записи Коррина, разглядывать картины лихорадочного освобождения заложников-людей, которых мыслящие машины использовали как щит, пока великий герой войны Вориан Атрейдес не раскрыл обман Омниуса. Поражение мыслящих машин стоило любой крови, пусть даже крови невинных.

Хотя непосредственного опыта общения с мыслящими машинами у него не было, ненависть к ним составила основу существования Хариана. Ребенком он слышал страшные рассказы дедушки и бабушки и чувствовал, что его судьба – батлерианское движение. Он обрил голову и сбрил брови, подражая своей любимой Райне Батлер, облысевшей во время эпидемии, которую распространял Омниус.

Теперь Хариан доложил:

– Мы готовы напасть на тех, кто отверг тебя, вождь Торондо.

Манфорд кивнул.

– Помните, это не нападение и не наказание. – Он переместил вес своего тела сидя в подвеске. – Это урок.

Занимался рассвет. Анари подняла меч, и это движение повторили все мастера меча. Больше не было необходимости молчать, и сотня его соратников заревела. Манфорд сказал:

– Веди нас, Анари.

И она зашагала в селение, неся его на плечах.

Шум привел на улицы нескольких сонных жителей. Они смотрели на приближающуюся толпу, а когда узнали безногого вождя, на их лицах появилось облегчение – тут же сменившееся страхом.

Назначенный Харианом человек зазвонил в колокол на ратуше. Первая линия мастеров меча строем прошла на центральную площадь, а батлерианцы с криками принялись стучать в двери и всех будить. Встревоженные жители выходили, что-то говоря; некоторые плакали.

Анари дошла до дома первого мэра и заколотила в дверь рукоятью меча, но дожидаться ответа не стала. Удерживая Манфорда в подвеске, как ребенка, она сильно пнула дверь и сломала замок. Остальные мастера меча ворвались в дома двух других мэров городка и вытащили всю троицу на улицу.

Трое мужчин в ночных сорочках пытались одеться, но вот глаза их широко раскрылись: они поняли, что попали в беду. Манфорд сидел на плечах Анари, как судья.

Два мэра деревни начали бормотать что-то в свое оправдание, третий мрачно молчал. Он понимал, что совершил непоправимый поступок и прощения ему не будет.

Манфорд тихо заговорил:

– Не надо бояться. Все вы станете свидетелями быстрой победы праведности. С нами сегодня святые мученики Святая Серена и Манион Невинный.

– Но в чем дело, вождь Торондо? – спросил один из мэров.

Манфорд наклонился вперед.

– Мои военные корабли на орбите несут службу, чтобы защитить невинность всех моих верных сторонников. Мы обнаружили в этом районе маленький корабль «Венхолдз», очевидно, шпиона или доставщика незаконных товаров на черный рынок. Доувз-Хейвен покупал товары у величайшего врага человечества.

– Нет, сэр! – воскликнул самый разговорчивый из мэров.

– Жители этой деревни позволили себе пристраститься к пряности, и это их пристрастие сильнее веры.

Несколько хейвенцев застонали. Священник Хариан вышел из дома первого мэра, батлерианцы рылись в двух других домах. Мрачный управляющий размахивал найденным пакетом без обозначений. Он разорвал пакет и высыпал на землю ароматный порошок коричневого цвета.

– Вы трое, как триумвират мэров этого селения, ответственны за своих жителей. Ваша обязанность не давать им сбиться с верного пути. Но вы ее не выполнили. Как вождь батлерианцев, я принимаю на себя вину своих последователей, сделавших неверный выбор, – и никакое наказание не может быть мучительней боли в моем сердце. Для вас троих расплата будет легкой и быстрой.

Вперед вышли мастера меча. Анари подняла клинок, и Манфорд прошептал ей:

– Тот, что молчит, заслуживает уважения, поэтому вознагради его. Убей его первым.

Анари не дала первому мэру возможности ожидать свою смерть или испугаться удара. Ее движение было таким стремительным, что он и моргнуть не успел, а голова уже отделилась от тела. Она упала в одну сторону, а дергающееся тело – в другую. Двое оставшихся закричали. Мастера меча убили и их; последним умер тот, что больше кричал.

Манфорд посмотрел на обезглавленные тела в центре площади.

– Три человека, совершившие ужасную ошибку, – небольшая плата за очень важный урок.

Он сделал знак, и сотня его последователей устремилась вперед.

Батлерианцы злобно врывались в дома, били окна, вышибали двери, но вождь контролировал их, поэтому разбой был сведен к минимуму.

Закончив, Манфорд подтолкнул Анари, и она понесла его; за ними двинулись все остальные. На время публичной казни Манфорд забыл о Ролли Эсконе. Теперь бизнесмен с посеревшим лицом шел за ним.

Манфорд не сочувствовал слабым.

– Некоторые уроки болезненны, директор.

Не все проблемы эпичны, и даже легендарные герои могут страдать от мелких неудобств.

Сапог натирал воспалившийся палец и мешал Вориану идти по песку. Когда эта неприятность его не раздражала, он находил в ней некоторую иронию. Она позволяла ему увидеть действительность в правильном свете: Вориан Атрейдес, знаменитый герой джихада, воин, проживший больше двух столетий, страдает от очень человеческой немочи.

Он не чувствовал себя великой легендой, когда, сопровождая своего капитана, шел по пыльной дороге от космопорта к Арракис-Сити. Конечно, капитан Мариус Филлипс понятия не имел, кто идет с ним рядом, хотя Вори никак не пытался изменить внешность.

У Атрейдеса были темные волосы, узкое лицо и серые глаза; высокий и стройный, он поразительно отличался от своего приземистого коротконогого спутника. На первый взгляд они с капитаном казались совершенно разными, но у Вори была способность с любым находить общий язык. Ему нравился капитан торгового судна, нравились его спокойствие и умение управлять кораблем «Налган шиппинг».

После приземления они надели традиционные костюмы, позволяющие сохранять и перерабатывать жидкости в сухой атмосфере Арракиса. Филлипс ворчал и проявлял недовольство.

– Ненавижу эту пустынную планету.

Вори уже приходилось носить такой костюм, поэтому он помог капитану приладить трубку фильтра у рта и застегнул крепления у шеи.

– Так мы делали, когда я работал в бригаде сборщиков пряности.

Когда все было прилажено, капитан грубовато его поблагодарил. Филлипс не раз бывал здесь по делам, но ничего не знал о жизни местных жителей.