Первоосновы теологии - Диадох Прокл - Страница 39

(2) "О теологии Платона" - огромное исследование, заключающее в себе учение о методах использования Платона для философии, очень подробное учение об едином, числах и уме с подробнейшим применением этих категорий к античной мифологии и с подробнейшей, скрупулезнейшей классификацией всех божеств языческой религии.

Остальные три философско-теоретических трактата Прокла сохранились только в латинском переводе Вильгельма Мербеке: (3) "О десяти сомнениях касательно провидения"; (4) "О провидении, судьбе и о том, что в нас"; (5) "Об ипостасях зла".

Особый отдел составляют комментарии Прокла к отдельным платоновским диалогам - к: (6) "Тимею" (сохранился до Plat. Tim. 44d), (7) "Пармениду", (8) "Государству", (9) "Алкивиаду" 1 и (10) "Кратилу". Эти комментарии только чисто формально можно назвать комментариями к Платону. Фактически в каждом таком комментарии перед нами длинный ряд капитальнейших философских рассуждений, из которых каждое вполне могло бы иметь хождение в качестве отдельного трактата со специальным названием. Особенно большое значение имеют комментарии Прокла к "Тимею" и "Пармениду", содержащие в себе не только систематическое изложение всех центральных вопросов неоплатонизма, но и массу историко-философского материала, не говоря уже о гигантских размерах этих комментариев. Сюда же - (11) схолии на "Труды и дни" Гесиода, состоящие из кратких пояснений к тексту Гесиода.

Далее - сочинения философско-научного характера: (12) "Первоосновы физики", на базе аристотелевского учения о движении из трактатов "Физика" и "О небе"; о стиле этого сочинения см. сказанное выше к трактату № 1; (13) комментарий на I кн. "Элементов Евклида" (анализу отдельных аксиом Евклида здесь предшествуют два обширных предисловия об общей философии числа); (14) "Обзор астрономических положений".

Из чисто мистической области от Прокла дошли только незначительные материалы - (15) "Эклоги из халдейской философии" (извлечение из большого специального труда в 10 книгах) и (16) "О жертвоприношении и магии". Наконец, от Прокла осталось (17) 7 небольших гимнов богам в традиционных эпических гекзаметрах - к Гелиосу, Афродите, Музам, ко всем богам, Ликийской Афродите, Гекате и Янусу, к велемудрой Афине. Эти гимны обращают на себя внимание своим орфическим содержанием, астрологическими элементами, учением о мистических восхождениях и аскетической чистоте духа (хотя тут не отсутствуют и характерные для древних гимнов прошения о здоровье, счастье, богатстве и пр.) и, наконец, разного рода искусственными языковыми приемами.

Не сохранились комментарии Прокла к платоновским "Георгию", "Федону", "Федру", "Теэтету", "Филебу", "Пиру", а также сочинения "Рассуждение о вечности мира", "Рассуждение против христиан", комментарий ко всему Гомеру "О богах у Гомера", "Согласие Орфея, Пифагора и Платона", "На теологию Орфея", "О поведении", "Книга о Матери" (о фригийской богине), комментарии к логическим сочинениям Аристотеля. - Признаны неподлинными небольшой трактат астрономического содержания "Сфера" (эксцерпт из Гемина) и астрологический "парафраз" к 4-м книгам Птолемея о действии звезд.

Патриарх Фотий (IX в.) приводит в своей "Библиотеке" отрывки из хрестоматии некоего Прокла, являющейся для нас основным источником для установления содержания циклических поэм. Тождество этого Прокла с неоплатоником Проклом сомнительно.

Являясь завершением всего античного неоплатонизма и доводя до последней логической зрелости заложенные в нем принципы, философия Прокла, вообще говоря, не оригинальна. Однако ее систематический дух, ее аналитическая проницательность, ее виртуозность в микроскопических выкладках, ее доходящая до своеобразного пафоса и экстаза рассудочность делают ее небывалым явлением в античной литературе и философии, ибо в античной литературе и философии было много гениев мифа, религии, поэтической образности, научной системы природы и разума; но до Прокла здесь еще не было того, что можно назвать гением рассудка. Прокл - рассудочность, доведенная до музыки, до пафоса, до экстаза.

Это единственный и неповторимый в античности гений рассудочного экстаза. Конечно, на всем этом лежит печать бессилия античного философского декаданса, углубление в бесконечный анализ всех тончайших логических альтернатив, безудержная схоластика и страстная влюбленность во всякого рода логические деления, подразделения, классификации, коллекционерство, регистрации и во всякую самую дотошную систематизацию. Однако во всем этом рассудочном пафосе были свои, очень глубокие стороны и, прежде всего, была ценнейшая тенденция резюмировать все вековое наследие античной философской мысли. Уже по одному этому Прокл вполне достоин всяческого внимания и изучения.

2. Из истории изучения Прокла в прошлом

Огромное значение Прокла в эпоху средних веков и Возрождения никем не подвергается сомнению. И арабская, и еврейская, и христианская философии в эпоху средневековья и Возрождения находились под сильнейшим влиянием Прокла, необходимые сведения о чем можно найти в нашей статье "Неоплатонизм" (См.: Лосев А.Ф. Статьи по истории античной философии для IV - V томов "философской энциклопедии". М., 1965. С. 54 - 63). С наступлением Нового времени интерес к Проклу весьма заметно падает, и, если иметь в виду сущность дела, впервые только Гегель приводит к глубокому пониманию Прокла и к существенному его использованию.

а) Мнения, высказанные о Прокле в XVII и XVIII веках, производят удручающее впечатление (Некоторые библиографические сведения об изучении Прокла в прошлом мы заимствуем из работы В. Байервальтеса (См.: W. Beierwaltes. Proklos. Grundzuge seine Metaphysik. Fr.M., 1965. S. 1 - 15). Ввиду недостаточности указаний этого автора наше отношение к нему - критическое).

Так, Я. Бруккер (1742, 1746) квалифицировал Прокла как представителя эклектизма и суеверной фантастики, которая противоречит себе самой и себя саму уничтожает. Д. Тидман (1793) понимал философию Прокла как учение об абстрактном рассудке и о превращении этого рассудка в чувственно воспринимаемые вещи, что вместе с мифологией Прокла могло, по его мнению, содействовать только упадку философии. В.Г. Теннеман (1807) тоже думал, что Прокл не выходил за пределы произвольного синкретизма, суеверной фантастики и мистицизма.

б) Полным переворотом в области такого невежественного и самоуверенного понимания Прокла явились лекции Гегеля, читанные им в 10-х и 20-х гг., впервые изданные в 30-х гг. и переизданные в 40-х гг. Эти 15 страниц, посвященные у Гегеля Проклу, являются переворотом потому, что здесь впервые рисуется диалектика бытия, которое из своей сверхсущей и нераздельной замкнутости переходит в раздельно понимаемое инобытие и затем из этого инобытия возвращается к себе в обогащенном виде. Вот этой простейшей сущности дела до Гегеля как раз никто не понимал. И когда мы теперь вникаем в эти лекции Гегеля, мы чувствуем, насколько зорко и проницательно Гегель читал Прокла и какое живое выражение он дал всем этим трудным и неудобопонятным глубинам Прокловой мысли. Он отчетливейшим образом трактует не только основную триаду Прокла, но и триадическое строение каждого члена основной триады. Даже теургию Гегель не оставил без внимания. А вот, правда, до чего он не дошел, так это до диалектики мифа. Но и без того переворот в понимании Прокла был совершен, и с тех пор с ним уже нельзя было не считаться (С рассуждением Гегеля о Прокле можно познакомиться по его "Лекциям по истории философии", именно в XI томе "Сочинений" (См.: Гегель Г В. Ф. Соч. Т. XI. М., 1935. С. 59 - 74)).