MEMENTO, книга перехода - Леви Владимир Львович - Страница 65

Панкреас – это поджелудочная железа, латинское медицинское название. Вряд ли Ванге оно могло быть знакомо. Я, врач, его знал; но не мог знать, что через пару лет после этой встречи перенесу острый панкреатит – сперва я, а потом мой сын.

– Мать очень просит тебя бросить курить. Не кури.

Курил я в те годы безбожно. Здоровье страдало сильно. Живот, кишечник – особенно. Расстаться с табаком удалось только в начале девяностых.

– Мать просит тебя никогда не ездить в Ленинград.

Единственная просьба мамы, переданная через Вангу (были и еще), показавшаяся мне неожиданной, хотя удивления тоже не вызвала. В Питере я до того бывал, там у меня много друзей, есть родственники. Люблю этот город, скучаю по нему.

– Больше туда не ездите?

– Нет.

– Даже после переименования Ленинграда обратно в Санкт-Петербург?

– Очень хочется, но… Мамина просьба. Может быть, опасность для здоровья. А может, дело вообще не во мне, а в какой-то неведомой мне связи событий…

– Не спросили у Ванги, почему мама вас предостерегает от Питера?

– Не спросил. Твердо уверен был, что не следует ее ни о чем спрашивать. Все она говорила мне только по собственной инициативе, в том числе это:

– Ты хороший врач. Скоро много будешь заниматься детьми.

Мою профессию Ванга с очевидностью знала – ее могла предупредить и Беляна, читавшая мои книги, но скорее, сама уведала, как и все остальное. А вот насчет детей – ясновидение несомненное, хотя и не очень конкретное. Разуметь можно было и работу с детьми-пациентами, хлынувшую потопом после книги «Нестандартный ребенок», тогда еще не написанной, – и занятия с моими собственными детишками, которых в последующие годы прибавилось основательно. Очень живым, естественным и обыденным было ощущение, что Ванга меня давным-давно знает, изнутри знает – как знает мать свое выращенное дитя, и еще глубже, до незаметности.

– Узнаешь еще две науки.

Какие?.. Может быть, правильнее было сказать: «освоишь еще две области деятельности»?.. После встречи с Вангой я много занимался стихами и музыкой, выпустил книгу поэзии и диск с фортепианными медитациями. Разумелось это или что-то другое, не знаю.

А вот предсказание вполне конкретное:

– В Москве к тебе придет Зоя по поводу Андрея.

Когда Ванга это ни с того ни с сего произнесла, я понятия не имел, что за люди могли быть Зоя и Андрей. А в Москве, примерно через месяц, Зоя Б., человек довольно известный в литературных кругах, ко мне и вправду явилась, с огромной душевной болью. У Ванги она не была никогда. Пришла, действительно, по поводу Андрея В., своего мужа, поэта, человека еще более известного, и тоже никогда у Ванги не бывавшего.

– ?

– Семейная драма.

– Вы помогли?

– Чем мог.

– Рассказали Зое, что были предупреждены Вангой о ее приходе?

– Не рассказал. Не из какого-то принципа, просто в данном случае это было бы врачебно рискованно.

– Так вы полагаете, что Ванга действительно прочитала вашу судьбу, и назад по времени, и вперед?

– Да, несомненно – и в общих очертаниях, и в каких-то очень важных деталях. Хотя многое оставила без внимания, а в чем-то ошиблась, особенно во вторую нашу встречу, когда говорила со мной вне транса.

– Допускаете ли вы вероятность, что Ванга не прочитала или не столько прочитала вашу судьбу, сколько предопределила ее? Что она произвела внушение, вы его восприняли, и тем самым была заложена программа вашей дальнейшей деятельности? Или, может быть, это было целенаправленное воздействие на вас со стороны тех Сил, которые действовали через Вангу?

И еще: не допускаете ли вы такую возможность, что Ванга во время встречи и в дальнейшем вступала с вами в телепатический контакт?

– Предсказание – всегда и внушение, разумеется. Но точно могу сказать, что никаких намеренных внушений Ванга мне не делала. Не до того ей было, принимавшей тысячи и тысячи людей, самых разных.

Более того, Ванга меня сама попросила о помощи – ей понадобилось мое врачебное внушение. После своих прорицаний вдруг словно очнулась – из транса вышла – и обратилась ко мне как к доктору.

– Почему у меня болит голова?

Я опешил. Ответил тупо-банально:

– Слишком много работаешь. Переутомляешься. Не следишь за собой.

Кивнула головой, чуть улыбнулась.

– Это не опухоль?

– Нет, – ответил я без особой уверенности, спрашивая себя, не может ли это быть опухоль мозга. Внутренний голос шепнул неуверенно: «Сосуды мозговой оболочки». – Опухоли в голове у тебя нет, – подтвердил увереннее.

– Можешь помочь? Что я должна делать?

– Больше отдыхать. И пить травы.

Ожидал, что спросит, какие травы, но не спросила, сказала:

– Знаю.

Потом добавила:

– У нас тут нет трав, которые мне нужны.

– Я тебе привезу.

В этот момент возник ясный образ нашей будущей встречи. Через год я привез Ванге очистительный травяной сбор, помогающий при головных болях. Застал ее во второй раз в очень утомленном, вялом состоянии.

Вы спросили, не было ли между нами телепатии. Вот, посудите. Через четыре месяца после первой встречи с Вангой, в Москве, в зимние морозы напала на меня неприятная болячка: стала болеть правая сторона лица. Я думал, что это невралгия; десять дней мучился, прогревал, принимал анальгетики – не помогало; наконец, случайно стукнул ложечкой по зубу и понял, что болит зуб, его воспаление и вызывает боль. Пошел к стоматологу, он тут же этот зуб удалил, боль сразу прошла.

С облегчением возвращаюсь домой. Заглядываю в почтовый ящик – письмо из Болгарии. От Беляны, той самой. Вечером того дня, когда я был у Ванги, мы посидели с этой милой девушкой в маленьком городском ресторанчике. Беседовали в основном о детях, о школьных и семейно-педагогических проблемах – Беляна работала в одной из петричских школ, преподавала русский язык. О Ванге почти не говорили – какая-то деликатность мешала мне любопытствовать, а ей – нагружать меня дополнительной информацией, которой и так было выше крыши. Обменялись адресами.

Среди прочего Беляна написала мне:

«Знаете, Владимир, вчера я была у Бабушки, и она вдруг вспомнила о вас и вошла с вами в контакт. Она высказала обеспокоенность состоянием ваших зубов. Бабушка сказала, что вам надо срочно заняться своими зубами, обратиться к врачу».

Я взглянул на дату отправки, обозначенную в почтовом штемпеле: письмо шло ровно десять дней. Оно до сих пор у меня хранится.

– Невероятно… Значит, в тот самый день, когда у вас начались эти боли, сигнал об этом дошел до Ванги, она его восприняла и вспомнила о вас?

– Выходит, что так. И это притом, что тысячи и тысячи судеб, тысячи болезней, несчастий, тысячи жизней изо дня в день проходили через ее душу, ум, память…

– Может быть, вы стали для нее особо значимым человеком? Все-таки знаменитость, известная личность. Ванга попросила вас о помощи как врача, это ведь что-то значит.

– Не думаю, что это сыграло существенную роль, особенно какая-то там знаменитость. Ванга принимала множество людей куда более знаменитых, чем я, и у многих из них судьбы прочитывала гораздо подробнее, предсказания делала еще более потрясающие (например, болгарскому монарху Борису, принцессе Диане), и каждого могла вспомнить в любой миг. Границы времени и пространства для нее были прозрачны. Одной китаянке, рассказывали, она помогла найти отца, пропавшего без вести во время «культурной революции». Девушка думала, что отец погиб, и спрашивала Вангу только о том, где он похоронен. Ванга же увидела его живым и точно указала провинцию и город в Китае, где этот человек скрывался.

Известен человек или нет, богат или беден, важная персона или никто-звать-никак, для нее не имело никакого значения. Была со всеми на «ты». Могла сказать правду в лицо и первому встречному, и первому лицу государства.