Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 345

Зирк снова изумленно открыл рот. Это становилось утомительным.

— Вы двое хотите убить Тио Бланда?

Вечно эти люди все поймут шиворот-навыворот.

— Милосердная Шаллия! — воскликнула Мелисса. — Нет, мы хотим предотвратить убийство.

Крысиный хвостик перекрутился в ее животе, и она рыгнула.

— Прошу прощения, — сказала вампирша. В горле у нее запершило, и ее одолел кашель. — Это все от неправильного питания.

Девочка прочистила глотку и сплюнула на ладонь меховой шарик. Она уже хотела запустить им в стену, однако Женевьева неодобрительно хмыкнула и указала на корзину для мусора. Мелисса преувеличенно аккуратно свернула шарик и выбросила его куда полагается.

— Счастлива?

— Так-то лучше, бабушка. Не нужно устраивать беспорядок.

В отличие от Женевьевы, Мелисса Д'Акку произвела на свет многих потомков. За долгие века она обрела более сотни темных сыновей. Они принесли ей внуков без числа. Однако большинство из них отделились, ища свои пути в жизни и смерти. Их едва ли интересовало, жива ли она. Многие из ее рода последовали за графами фон Карштайнами и сгинули во время Войн Нежити или преследований.

Женевьева была не единственным живым потомком Мелиссы, происходившей от великой Ламии. Однако узы, которые связывали старую женщину с бретонской девушкой, ближе всего соответствовали человеческому понятию «семья». Мелисса не раз думала, что без Женевьевы она утратила бы интерес к миру, и была благодарна ей за эту связь.

Конечно, можно было погрузиться в созерцание, как отец Гонорио, или потерять себя, поддавшись красной жажде, как Каттарина, но это была не жизнь. Что бы ни говорили ненавистники вампиров, не быть мертвой означало быть живой.

Мелисса посмотрела на Женевьеву и Зирка.

— Это дурацкая идея принадлежит Вьетзаку, — сказала она. — Этот тип хочет развязать новую Войну Нежити. По его утверждению, он состоит в родстве с сильванским сбродом. Барон отправился в свой замок в Карак Варне, чтобы навести ужас на крестьян и поднять банды стригоев. Ты знаешь, кто такие вампиры-стригои, дорогая. Никакого вкуса. Безмозглые рты на ножках, специально выведенные пехотинцы. Фон Карштайны слишком полагались на них, и все мы знаем, к чему это привело. Барон Вьетзак провозгласил, что всех врагов нужно уничтожить и тому подобное. Ужасная месть всему человечеству, и в первую очередь тем, которые осмелятся… Тары-бары, неумолимый и быстрый ангел смерти и прочее, и прочее, и прочее.

— Вьетзак здесь? — спросила Женевьева. — Выслеживает Тио Бланда?

— Он не настолько сумасшедший. Нет, он послал убийцу. Или нанял кого-то из местных кровососов. Золота у него хватает.

— Не скажу, что буду сожалеть о Бланде, — заметил Зирк. — Пусть смерть заткнет рот этому пролазе, если ничто другое не может.

Мелиссе тоже приходила в голову эта мысль. Всего несколько часов назад, когда отец-настоятель дал ей пфенниг и бессмысленный совет относительно инвестиций, ей очень хотелось вонзить когти в его мягкий обвислый подбородок и порвать главную артерию. Однако благоразумие взяло верх, и она сдержалась.

— Ты знаешь, что это не так, Детлеф, — возразила Женевьева. — Если вампир убьет Бланда, все, что он говорил о нас, окажется правдой. Возможно, он умрет, но его идеи воспримут всерьез. Другие займут его место, и это будут отнюдь не такие шуты, как он. Ты когда-нибудь слышал об Обществе царевича Павла?

— Того Павла, который расправился с Каттариной? — уточнил Детлеф.

— В конечном счете, да. С тех пор в Кислеве существует общество, названное в его честь. Это убежденные вампироненавистники, занимающие высокие посты. Они наблюдают за Бландом, следят за тем, как набирают популярность его идеи. Сегодня вечером меня едва не растерзала толпа. А теперь представь себе ту же толпу, в центре которой стоят стражники, солдаты и охотники на ведьм, исполняющие императорский указ. Никого не будет интересовать, виновен ли вампир. Невинные жертвы и чудовища — все мы окажемся под землей или обратимся в пепел. Скорее всего, убьют и меня, против чего я решительно возражаю.

— Э… я тоже, — отозвался пораженный мужчина.

— Теперь, когда мы все выяснили, — включилась в беседу Мелисса, — объясните, как вы двое собираетесь спасти никчемную шею Бланда?

8

Огромный плакат перед Храмом Морра изображал бесстрашного убийцу вампиров Тио Бланда, который триумфально сжимал отрубленную голову с гипертрофированными клыками и красными глазами. Под картинкой была надпись: «Смерть мертвым!», а приписка, якобы сделанная спонтанно, от руки, гласила: «В пепел или под землю!»

Детская игрушка — черная летучая мышь с красными глазами и смешными зубами — была пригвождена к доске деревянным колом. Художник плеснул красной краской напротив предполагаемой раны в сердце и дорисовал подтеки, составив новый лозунг: «Правило номер один: кровососов нет!» При ярком свете дня Женевьева подумала, что она этого так не оставит.

Двое жрецов, очень похожие на головорезов, которые накануне жестоко отделали торговца шелком, охраняли дверь храма. Кажется, они сравнивали длину своего оружия.

— Говорю тебе, Вилли, если бы вампир появился здесь и сейчас, я проткнул бы его пикой с серебряным наконечником и вырезал бы его сердце в одно мгновение.

— Очень впечатляет, Вальтер, но своим ножом с серебряным лезвием я извлек бы это самое сердце в полмгновения.

— Может, и так, но всего за четверть мгновения я бы…

Женевьева ясно видела, к чему ведет их беседа.

— Прошу прощения, добрые господа, — заговорила она с провинциальным акцентом. — Это Храм Морра?

Храмовое здание было совершенно черным. На его крыше стояла статуя бога смерти, а стены были украшены символами Морра. В придачу над входом были выгравированы золотые буквы: «ХРАМ МОРРА».

— Возможно, — ответил Вилли Нож. — Смотря кто спрашивает.

— Я Дженни Годгифт, пришла из Виссенланда.

Она булькнула, изображая хихиканье, и закатила глаза.

— Для такой малышки это дальний путь, — хмыкнул Вальтер Пика. — Должно быть, у тебя хорошенькие крепкие ножки.

Женевьева гнусаво рассмеялась, издав звук, напоминающий рев эсталийского осла.

— Вы хотите вогнать меня в краску, славные воины? Это не любезно и не умно.

Ее щеки были нарумянены. Вампиры не краснеют от смущения, поэтому легкий налет розовой пудры оказался очень кстати с точки зрения маскировки. Если не приглядываться специально, ее вполне можно было принять за человека. Детлеф, мастер театральных искусств, тщательно наложил тонкий слой грима. Ее бледная кожа приобрела цвет, и теперь Женевьева выглядела как юная особа, которая проводит много времени на солнце. Ее охватило странное чувство, когда она неподвижно сидела перед зеркалом в артистической уборной и наблюдала, как возникает из небытия ее давно забытое лицо. Оно проявлялось постепенно, по мере того, как Детлеф работал над ее внешностью.

Неужели таким был ее облик? Когда вампирша надела парик и накрасила губы, ее отражение приняло завершенный вид, если не считать темных провалов на месте глаз. Настоящей проверки она не выдержала бы, но случись ей пройти мимо зеркала — а их в храме, должно быть, немало, — там отразилась бы девушка, а не пустое шагающее платье.

— Это здесь живут храбрые истребители вампиров? — спросила Женевьева.

На ее взгляд, она переигрывала, однако Детлеф сказал, что актер никогда не должен бояться очевидного. Большинство людей не боятся. Взять, к примеру, Вилли и Вальтера, настоящих водевильных стражников.

Жрецы снисходительно ей улыбнулись. Женевьева потупила взор и взмахнула ресницами. Однако из-за краски, обильно наложенной на веки, один глаз склеился. Вампирша торопливо разлепила веки, пока никто этого не заметил.

— Барышня Годгифт, — сказал Вилли, — пока вы в этом районе, вам не нужно бояться живых мертвецов.

Девушка сотворила знаки всех богов, каких могла вспомнить, отчего ее руки запорхали, как в танце.