Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 315

Юноша подошел к Вукотичу и обнаружил, что его друг не спит, но лежит неподвижно, изучая потолок. Железный Человек взял своего подопечного за руку и крепко сжал.

В конце концов, как ни странно, Йоганн погрузился в сон.

Его разбудила тишина. Вернее, отсутствие шума. В его голове все еще звучали отголоски битвы, но на улице было тихо. Йоганн испытывал головокружение. Ночной сон не принес юноше желанного отдыха. У него на зубах образовался налет, а все мышцы ломило из-за того, что он заснул сидя.

В доме, кроме них с Вукотичем, никого не осталось. Свет лился сквозь узкое окошко. Старый солдат крепко спал и юноша с трудом высвободил руку из цепкой хватки Железного Человека. В побелевших пальцах возникло ощущение покалывания, свидетельствующее, что кровообращение восстанавливается.

Йоганн удивленно огляделся и подошел к незапертой двери. Он высунул голову наружу и не увидел ничего угрожающего. Положив руку на рукоять меча, молодой человек вышел на улицу и, поднявшись по ступенькам, выбрался на поверхность. В неподвижном воздухе пахло смертью.

Деревня стояла посреди поля битвы, усеянного мертвыми и умирающими. Кое-где горели костры, распространяя тошнотворный запах паленой плоти, и слабые голоса причитали на неведомых языках. Впрочем, о значении слов было нетрудно догадаться. Йоганн не раз слышал этот многоголосый хор после сражения. Раненые звали на помощь или просили добить их из милосердия.

У привязи он нашел то, что осталось от Несостоявшегося Царя. Неповрежденная голова болталась в узде под жердью, а тело лошади было изрублено, превратившись в черную, безжизненную массу, покрытую замерзшими кристалликами влаги. Останки коня перемешались с останками чего-то маленького и безрукого. Гнома или гоблина. Точнее определить было трудно, поскольку раздробленный череп существа был втоптан в застывшую грязь. Дальше Йоганн пойдет пешком.

Призраки или нет, но участники ночного сражения оставили после себя горы трупов. Молодой человек обвел взглядом равнину и не увидел ничего, кроме напоминания о недавней сече. Откуда пришли эти воины? И куда они пропали? Все погибшие были отмечены варп-камнем. Йоганн не мог уловить общего плана битвы. Казалось, существа без счету уничтожали друг друга, не имея на то видимой причины, стремясь убить как можно больше себе подобных.

Впрочем, в этом состоял смысл всех войн, виденных Йоганном за время странствий.

Из-за дома выполз Дирт. Благодаря приспособлению из кожи и металла его фигура приобрела отдаленное сходство с человеческой. Он все еще напоминал марионетку с оборванными нитями, но его тело приняло вертикальное положение, хотя голова болталась, как у повешенного. Походка калеки тоже была близка к нормальной, насколько это вообще было возможно. Йоганн заметил, что сломанный палец Дирта перевязан и примотан к деревянной планке. Барон задумался, не являются ли искривленные кости следствием аналогичных переломов. Мальчик нес охапку мечей, завернутых в окровавленную тряпку. Он улыбнулся, показав на удивление белые и ровные зубы, а затем бросил свою ношу у входа в дом. Ткань соскользнула, и Йоганн увидел кровь на клинках. Барон изучал оружие — во время теоретических занятий и на собственном опыте, поэтому без труда узнал разнообразные средства убийства. Тилейские дуэльные шпаги, катайские драконьи мечи, двуручные норские клинки, изогнутые скимитары из Аравии. Дирт снова ухмыльнулся, гордый своими находками, и занялся мечами, раскладывая их на земле, вытирая кровь и чистя до блеска.

Йоганн оставил калеку заниматься своим делом и пошел между телами павших.

Жители деревни налетели на убитых, как птицы на падаль. Они стаскивали с мертвых воинов оружие и латы, складывая свои трофеи в большие тачки. Юноша изучил один такой улов: серебряная фляжка со сладким ликером, не замаранная кровью шелковая рубашка, мешочек золотых крон, топор с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, кожаный нагрудник, сделанный эльфийскими ремесленниками, и пара добротных бретонских башмаков. Эту тачку наполняла Анна. Она обращалась с трупами деликатно, словно сиделка, которая накладывает больному припарки. Йоганн остановился понаблюдать за ней. Сначала женщина сдернула кольца с окоченевших пальцев щеголеватого мутанта, а затем принялась за его узорчатые доспехи. Не тратя времени на то, чтобы полюбоваться работой мастера, она распустила кожаные ремешки и сняла наручи. На руках воина были заметны следы давнего разложения. Женщина потянула шлем в форме головы дракона, и вместе с ним в ее руках оказалась завязанная узлом косица шелковистых волос. Лицо воина было припудрено и напомажено, но на нем виднелись гнилостные пятна. Внезапно мутант открыл глаза, его конечности конвульсивно задергались. По-дамски изящным движением Анна вонзила нож под подбородок раненому. Кровь потекла по его груди. Откинувшись назад, он испустил последний вздох, а женщина продолжила снимать доспехи с его тела.

Йоганн с отвращением отвернулся и увидел перед собой Кляйнзака. Гном закутался в меха и нахлобучил нелепую шляпу. При дневном свете меч, торчащий из его груди, выглядел еще более неестественно.

— Доброе утро, ваше превосходительство. Думаю, вы хорошо спали?

Йоганн не ответил.

— Ах, как приятно быть живым в такое утро!

Появился Миша, нагруженный новыми религиозными символами — некоторые из них еще были влажными, — и, нагнувшись, шепнул что-то Кляйнзаку на ухо. Мэр гнусно рассмеялся и отвесил сумасшедшему жрецу оплеуху. Миша завопил и бросился бежать.

— Боги лишили его разума, — усмехнулся гном, — поэтому они и терпят его богохульство.

Юноша пожал плечами, и гном снова захихикал. Неуместные приступы веселья начали раздражать Йоганна, будя неприятные воспоминания о предсмертном хохоте Андреаса. Барон снова подумал, что попал к умалишенным.

Дарви и еще один мужчина складывали погребальные костры. Они не могли сжечь все мертвые тела, но, по крайней мере, им удалось расчистить пространство вокруг главного здания. Тех монстров, которых невозможно было перенести на костер из-за слишком большого роста, рубили и бросали в огонь по частям. Катинка подошла к Кляйнзаку и протянула ему браслет, найденный ею в поле.

— Какой миленький, — проворковал гном, разглядывая игру драгоценных камней на свету. Он надел украшение на запястье и вытянул руку, любуясь им. Катинка замешкалась и наклонилась, ожидая благодарности. Кляйнзак погладил ее жидкие волосы. Старуха замурлыкала с довольной идиотской ухмылкой. Гном больно дернул ее за ухо. Женщина вскрикнула, и Кляйнзак оттолкнул ее. — Займись делом, карга. Дни короткие, а ночи длинные, — заявил мэр, затем обернулся к Йоганну. — Видите ли, наши труды здесь никогда не кончаются, ваше превосходительство. Каждую ночь работы только прибавляется. И так без конца.

Чья-то рука сжала плечо молодого человека. Барон обернулся. Вукотич встал с постели и выбрался наружу, опираясь на сломанное копье, как на посох. Лицо наставника сохраняло зеленоватый оттенок, шрамы были белыми и плотными, а в глазах плескалась боль, однако, несмотря на хромоту, в нем чувствовалась сила. Пожатие Вукотича было, как всегда, могучим. Он был и оставался Железным Человеком, наводившим ужас на самых страшных убийц из банды Сикатриса.

— Это Битва Хаоса, Йоганн. Вот куда Сикатрис стремился с самого начала. Скоро все закончится. Он где-то поблизости, спит вместе со своим воинством.

Кляйнзак поклонился Вукотичу, чуть поправив меч.

— Так вы знаете о Битве?

— Я слышал о ней, — ответил Вукотич. — Однажды в молодости я бывал неподалеку от этого места. Я видел рыцарей, направлявшихся сюда.

— Уже многие тысячелетия воины Хаоса сражаются между собой, доказывая свое превосходство. Рано или поздно все лучшие бойцы приходят сюда, чтобы убедиться, что они действительно обладают теми качествами, которыми хвастали. В большинстве случаев они терпят поражение. Многие из богатырей заканчивают свою жизнь, как эти мертвые глупцы.