Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 276

Сделав над собой усилие, он отшатнулся от девушки и бросился бежать.

Вольф слышал, как они шли за ним, но у него были сильные, быстрые ноги. Он считал, что без труда уйдет от преследователей.

Ему казалось, что он стал дичью и охотником в одном лице.

До встречи с Милицей Люйтпольд не видел ничего подобного. Даже в самых сокровенных своих фантазиях он представить себе не мог, что такие женщины существуют.

В дворцовой библиотеке хранились книги, посвященные искусству любви, которые обычно запирали на замок. Впрочем, Люйтпольд освоил науку взломщика еще в детстве. Просматривая иллюстрации, он всегда считал, что авторы несколько преувеличивают действительность. Ни одна женщина, которую он встречал во дворце, не была похожа на эти фантастические изображения. Даже графиня Эммануэль, которая между делом проявила легкий интерес к нему, — исключительно ради того, кем он станет в будущем, а не того, кем является сейчас. Однако Милица напоминала ожившую гравюру. И, по мере того, как падали ее шарфики, взору принца открывались все новые чудеса.

У Люйтпольда пересохло во рту.

Наследник престола положил ногу на ногу, чтобы скрыть смущение.

Став Императором, он сможет получить все, что захочет. Сделав над собой усилие, подросток постарался сохранить бесстрастное выражение лица.

Служанка, немногим уступающая Милице с точки зрения пропорций, поднесла принцу вина, и будущий Император улыбнулся ей, как идиот.

Смертельный поединок утром и Милица вечером. В своем тайном дневнике он непременно отметит этот день как превосходный.

Мертвая, Ульрика была тяжелее, чем при жизни. К счастью, у него был плащ, чтобы завернуть ее тело.

Ефимович медленно шел сквозь толпу, делая вид, что убит горем. Он нес труп на руках, расположив его так, чтобы длинные волосы жертвы волочились по земле, а ее бледное лицо с красной дырой на лбу приоткрылось.

Когда люди поняли, кто покоится в его объятиях, наступила тишина. Пара-тройка убежденных атеистов сотворили знамение Зигмара или какого-то другого божества. Повстанцы снимали шапки и прижимали их к груди. Некоторые начали всхлипывать.

В начале улицы Ста Трактиров, на перекрестке с дорогой, ведущей к Старому императорскому мосту, Ефимович натолкнулся на принца Клозовски с группой мятежных студентов. Они только что успешно прорвали оборону имперских войск и энергично побросали солдат в реку.

Клозовски узрел Ульрику и остановился как громом пораженный.

— Я покончу с собой, — прочувствованно заявил он.

Ефимович поднял свою ношу, чтобы каждый мог ее видеть.

— Нет! — закричал Клозовски чуть погодя. — Это было бы слишком просто. Я дам обет безбрачия и до конца своей жизни буду чтить память Ангела Революции.

Ефимович положил тело на землю и развернул плащ, чтобы показать ужасные раны. В толпе послышались испуганные возгласы.

— Нет, — продолжил принц, — такой поступок тоже был бы трусостью. Я напишу эпическую поэму о ее жизни. Благодаря мне Ульрика будет жить вечно.

— Как это произошло?! — потрясенно воскликнул профессор Брустеллин. — Ради Зигмара, Ефимович, как это произошло?

— Это сделала Тварь, — ответил главарь бунтовщиков. — Она убила ее.

— Тварь, Тварь, Тварь, — распространилось известие.

Ефимович почувствовал эмоции, обуревающие собравшихся: горе, ужас, гнев, ненависть.

— Смерть Твари! — раздался возглас.

— Да, — поддержал Ефимович. — Смерть Твари!

Он схватил окровавленную бархатную мантию и взмахнул ею.

— Я не видел лица убийцы, но нашел вот это!

Все знали, что это означает.

Толпа прочешет весь город в поисках аристократов, придворных, дворцовых слуг и дипломатов. Всех, кто носит зеленый бархат. Затем начнется кровавая бойня. Революция.

— Смерть зеленому бархату! — закричал Ефимович.

И наутро, когда люди Императора проснутся, начнутся репрессии. Город будет разрушен во время переворота, великие будут унижены, а низшие возвышены.

— Смерть зеленому бархату! Смерть Твари!

Ефимовича подняли на плечи и понесли, подхватив и многократно усилив его клич. Он снова и снова слышал слово «смерть», которое скандировали тысячи голосов, слившихся воедино.

Переступив через тело Ульрики, толпа двинулась по улице Ста Трактиров.

Ефимович вознес молитву Тзинчу, Меняющему Пути, и почувствовал, что Силы Хаоса довольны им.

11

Милица вспомнила все движения, которые знала, и позволила музыке течь сквозь себя. Может, она и была толстой, но прекрасно владела своим телом. Она точно знала, что делала.

Этьен уже покорился ей, поэтому она выкинула мысли о нем из головы, сосредоточившись на других.

Как обычно, ступив в круг света, она вычислила потенциальных клиентов. Проще всего было завоевать молодых мужчин, особенно тихих, замкнутых и немного застенчивых. Именно они, воспламеняясь быстрее всех, развязывали кошельки и доставали монеты.

Днем гном задал ей жару, и Милица не была уверена, что готова к новым утехам с любовником нормального роста. Но, в конце концов, оно того стоила. Каждый пфенниг приближал ее освобождение от Гропиуса и «Клуба фламинго».

Танцовщица наметила двух наиболее вероятных кандидатов.

Первым был паренек, который сидел около сцены и едва сдерживал себя. Двигаясь в такт музыке, Милица постоянно оказывалась рядом с ним. Когда представился благоприятный случай, она наклонилась и потрясла плечами. Затем, позволив шарфику соскользнуть, она погладила себя по невероятно большой груди. Обычно это заводило болванов-зрителей.

Номер Два был, вероятно, старше и спокойнее. Он сидел позади, поэтому его лицо оставалось в тени, однако у танцовщицы сложилось впечатление, что это молодой человек приятной наружности. Он изображал полное безразличие, однако Милица поняла, что его равнодушие напускное. Юноша старательно отводил взгляд, что свидетельствовало о его заинтересованности.

Мальчик в первом ряду был более легкой добычей, а Номер Два — более стоящей. Сделав первый шаг, он наверняка покажет себя настоящим бойцом.

«Здесь назревает что-то странное», — подумала танцовщица. Бретонский гном и его катайский дружок явно что-то замышляли. Впрочем, каждый из присутствующих преследовал свои интересы. В этом Милица ничуть не отличалась от остальных.

Ухватившись за прочную занавеску, она подтянулась и изобразила ногами ножницы в воздухе. Рослый выходец с севера одобрительно гикнул, а красивая женщина, сидящая перед ним, одарила ее убийственным взглядом, который становился все злее с каждой минутой.

Танцовщица снова переключилась на мальчика с первого ряда, устроив для него небольшое приватное представление. Она распустила платок на поясе, так, чтобы драгоценный камень, закрепленный в пупке, блеснул в луче света, затем взмахнула легкой тканью, задев нос парнишки. Мальчик вздрогнул от неожиданности, но рассмеялся.

Опустившись на колени, Милица обвила шарфик вокруг шеи подростка и потянула. Юнец не мог оторвать взгляда от ее груди. Кстати, украшений на нем было не меньше, чем на придворной даме. Лицо мальчика казалось знакомым, однако искусительница не могла припомнить, где его видела.

Двое вооруженных мужчин направились к ним с явным намерением спасти своего подопечного от удушения.

Танцовщица убрала шарфик и попятилась, покачивая бедрами.

Внезапно она поняла, где видела это лицо раньше. Профиль малыша напоминал что-то очень дорогое ее сердцу. Естественно, ведь он был изображен на кронах, которые чеканил Карл-Франц.

Мальчик с первого ряда выбывал из состязания. Милица была амбициозна, но она знала границы дозволенного.

Будущий Император был разочарован, но его телохранители, облаченные в доспехи, вздохнули с облегчением.

«Может, через несколько лет», — подумала Милица. Возможно, паренек ускользнет от своей охраны и разыщет ее. В конце концов, императоры тоже были мужчинами.