Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 274

Хассельштейн заметил, что его кубок опустел, и потребовал еще вина.

Все предвещало крайне утомительный вечер.

— Рядом…

Розана чувствовала себя, как маленькая рыбка в присутствии кита. Создание, за которым они охотились, находилось где-то рядом, и его терзал голод.

Связь возникла внезапно, полностью завладев ее разумом. Провидица гадала, не могла ли Тварь смешаться с толпой на Люйтпольдштрассе. Возможно, Розана смотрела в глаза убийце, но только сейчас почувствовала отголоски его мыслей.

Чужеродное присутствие ошеломило ее, лишило способности двигаться. Девушку чуть не вывернуло наизнанку, но она справилась со своим телом.

Кляйндест озабоченно посмотрел на нее и отступил.

От него тоже исходила аура насилия. Днем он убил человека — Розана чувствовала это всякий раз, когда глядела на Харальда. Снова и снова в сознании провидицы возникала картина, как глотка Джуста Рейдмейкерса с хрустом ломается под его кулаком.

И вдруг ее отпустило.

Судорожно вздохнув, Розана промолвила:

— Он рядом. Где-то совсем близко…

— Где?

Медленно поворачиваясь на месте, провидица попыталась определить направление.

— Сюда, — указала она в ту сторону, куда ушла толпа.

— К улице Ста Трактиров?

— Да.

Девушка представила себе, как Тварь размашисто шагает рядом с ничего не подозревающими людьми, распаляясь при виде их жестокости. Скорее всего, ее уже охватила жажда крови.

— Капитан Кляйндест, — сказала провидица.

— Да?

Девушка вспомнила черное сердце того существа, которое проникло в ее разум. Перед ее внутренним взором возник сгусток тьмы, которую прорезали серебряные молнии.

— Тварь снова замышляет убийство.

9

Йоганн зря опасался, что его появление наделает шуму, поскольку графиня Эммануэль, как обычно, сделала из своего приезда событие, в котором ее свите отводилась второстепенная роль. Красавица вышла из кареты с таким видом, будто ожидала, что ее будет встречать ликующая толпа поклонников, и была весьма удивлена, увидев только несколько угрюмых мужчин, стоящих рядом с трактиром и недовольно переговаривающихся.

Ступив на зеленую бархатную дорожку, Йоганн почувствовал враждебность, исходящую от постороннего человека. Мужчина с эмблемой «рыбников» на одежде смачно плюнул на ковер и гордо ушел прочь, всем своим видом выражая отвращение.

Леос наполовину вытащил свой меч, но передумал драться. Если даже Смертельный Клинок осторожничал, положение было очень серьезными.

Эльзассер нервно суетился, желая побыстрее перевести своих высокородных спутников через мостовую. Вдали слышались крики, и по дороге на вечеринку они несколько раз видели пожарных, спешивших от одной беды к другой.

Войдя в помещение, Йоганн раскланялся с де ла Ружьером и пригляделся к собравшимся.

Никогда еще барон не видел Микаэля Хассельштейна в состоянии, столь близком к опьянению. Жрец сделал было шаг в сторону Йоганна и его спутников, но сдержался. Халс фон Тассенинк демонстрировал повязку на голове толпившимся вокруг него служанкам, а его сын, как всегда, дулся неизвестно на что. Катаец Диен Ч'инг спокойно сидел за столом, ковыряясь в своей тарелке. Когда Леос вошел, маркиза Сидония уронила бокал и огляделась в поисках оружия, однако ничего не нашла.

— Дядя Йоганн! — воскликнул принц Люйтпольд. — Как я рад вам!

Йоганн слегка поклонился.

— И вам тоже, Леос.

Виконт щелкнул каблуками.

— Я боялся, что вечер будет скучным, — сказал наследник несколько громче, чем следовало. — Однако теперь я вижу, что здесь собралась хорошая компания.

Люйтпольд, не имевший привычки к алкоголю, немного выпил. Йоганн понимал, что долг чести обязывает его присматривать за наследным принцем. Это добавляло хлопот барону.

В зале присутствовали несколько неожиданных гостей: Олег Параджанов, кислевский военный атташе, Снорри Сведенборг, легат из Норски, Морнан Тибальт, угрюмо доказывавший пользу налога «с большого пальца», барон Стефан Тодбрингер, сын и наследник графа Бориса из Миденхейма. Представители двух могущественных иностранных держав, министр, занимающий важное положение при дворе; и еще один выборщик.

Йоганн обменялся обычными любезностями с вельможами и отошел в сторонку, стараясь держать всех высоких гостей в поле зрения.

Эльзассер стоял около двери и грыз холодную куриную ножку, заняв позицию между слугами и гостами. Кляйндест послал стражника приглядывать за бароном, но в качестве шпиона или охранника? Йоганн не знал наверняка. В любом случае, умный юноша может оказаться полезным.

Хассельштейн беседовал в дальнем углу с графиней, напряженно объясняя ей что-то и подкрепляя свои слова решительными жестами. На лице графини была написана скука. Надо же, Эммануэль фон Либевиц заскучала в обществе мужчины… В другое время Йоганн, наверное, удивился бы. Но не сейчас. Где Вольф? И где Тварь?

Он начал подозревать всех. Большинство людей в этой комнате, за исключением Люйтпольда, были подходящими кандидатами.

Барон вспомнил клочок зеленого бархата, который валялся в переулке, неподалеку от «Матиаса II». Им овладело искушение осмотреть все плащи в зале, чтобы найти тот, единственный, с надорванным краем. Увы, все далеко не так просто. Легкие решения бывают только в плохих мелодрамах.

— Барон Йоганн, — окликнула его маркиза Сидония, — могу я поговорить с вами? Я готовлю петицию, чтобы подать ее Императору, и я подумала, что вы могли бы приложить к ней свою печать. Будучи выборщиком, вы имеете влияние при дворе.

Йоганн поинтересовался у остроносой женщины, каково будет содержание петиции.

Женщина всхлипнула и ответила:

— Дуэли, выборщик. Их следует запретить.

Внезапно кто-то захлопал в ладоши, и Йоганн обернулся на звук, который шел со стороны маленькой сцены, расположенной в углу зала. Улыбающийся де ла Ружьер встал со своего места.

— Уважаемые гости, — начал он, поднимая кубок. — Рад приветствовать вас на этой великолепной вечеринке. Полагаю, вы успели утолить голод и жажду…

Снорри, который выпил немало вина, издал одобрительное рычание.

— Мне приятно слышать такие звуки. Как вы знаете, о бретонском гостеприимстве ходят легенды.

— Что верно, то верно, — пробормотал Хассельштейн, которого гном отвлек от беседы с графиней. — В том смысле, что никому не удалось доказать его существование.

Гном бросил на ликтора злобный взгляд и продолжил:

— Я выбрал лучшие развлечения для вашего увеселения сегодня вечером. Разрешите представить вам даму, чьи таланты воистину безграничны…

Светильники потускнели, и занавес раздвинулся. Флейтист заиграл старую, всем хорошо известную мелодию.

На сцену вышла танцовщица, но Йоганн смотрел не на нее, а на гостей.

Их лица выражали самые разные эмоции от восторга до отвращения, и, глядя на них, Йоганн размышлял: «Который? Или никто?…»

В порту и прилегающих к нему районах шла драка.

Вольф не понимал, из-за чего она началась, и не мог найти ни одного здравомыслящего человека, который объяснил бы ему это.

Молодой человек обходил стороной потасовки, хотя чувствовал, как кровь закипает у него в жилах. Его мокрая одежда высохла на нем мгновенно, словно шкура.

Чуя кровь и дым, он сжимал крюк, который превратился в часть его тела.

Впервые «крюки» и «рыбники» заключили временный союз и теперь совместными усилиями сбрасывали людей с пристани. Толпа приветствовала криками каждый новый всплеск.

Вольф увидел, что на всех жертвах надета форма или латы. Храмовники, войска, дворцовая гвардия, стража…

— Смерть Карлу-Францу! — вопил подстрекатель.

Люди в воде отчаянно пытались разрезать кожаные ремни и освободиться, прежде чем тяжелые доспехи утянут их на дно. Они барахтались, взбивая белую пену.

Вольф ничего не понимал. До того как поднялся туман, город был нормальным. Теперь же все были одержимы жаждой крови.