Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 239

У Йоганна мелькнуло опасение, что он увяз глубже, чем рассчитывал.

— Я сделаю все, что в моих силах, капитан.

Толпа снова стала напирать.

— Посмотрите, это ее рука!

— Какая мерзость!

— Я не вижу, мама! Подними меня.

— За это мало повесить!

— Где мой кошелек? Меня ограбили!

— Она была старой грязной коровой, эта Марги. Порочная шлюха.

— Отвратительно!

— За это следует сжечь у столба на Кёнигплац.

— Чертовы ублюдки. Их никогда нет на месте, когда кто-то хочет выпустить тебе кишки.

— Говорят, оно съедает сердца своих жертв.

— Готов поспорить, это сделал бретонец. Все бретонцы — мерзавцы.

— Не-а, это был гном. Все раны нанесены ниже груди. Он никогда не трогает их лица.

— Это проклятие!

— Мы обречены. Покайтесь, покайтесь! Боги разгневались на неправедных.

— Чертовы ублюдки!

— Заткнись!

Йоганна толкнули на Дикона. Собравшиеся начали вымещать зло друг на друге. Кое-кто уже пустил в ход кулаки. Гномоненавистник и женщина, поносившая бретонцев, приняли боевую стойку. Потрепанный жрец неведомых богов начал читать молитву.

— Что за ерунда! — не выдержал капитан. — Эй вы, прогоните отсюда этих бездельников.

Четверо солдат, один из которых выглядел болезненным, достали дубинки и двинулись на толпу. Недовольно ворча, люди разошлись. Трактиры были открыты. Очевидно, убийства способствовали торговле. По крайней мере, днем, когда Тварь пряталась. Священнослужитель замешкался, вешая солдатам о гневе богов. Но тут сержант заметил, что мужчина напоминает карманника, которого приговорили к отрубанию пальцев, едва он попадет в руки правосудия, и жрец немедленно ретировался в направлении «Черной летучей мыши».

— Где провидица, Эконому? — спросил Дикон сержанта.

— Она уже покинула храм, господин капитан.

— Черт, ей следовало бы поторопиться.

Йоганн и Дикон стояли у входа в переулок.

— Хотите осмотреть место преступления, барон? — предложил капитан. К привычному почтению, которое офицер испытывал к вельможам, облаченным в зеленый бархат, примешивались презрительные нотки.

— О да, — ответил Йоганн.

Он понял, что капитан принял его за любителя острых ощущений, который использует свое положение, чтобы взглянуть на последнее зверское убийство. Судя по всему, стражник был невысокого мнения о людях. Впрочем, в нынешних обстоятельствах барон не возражал: если Дикон счел его выродком, склонным к странным наслаждениям, значит, он не станет проверять во дворце басню о посланце Императора. Это все упрощало.

Дикон кивнул солдату, и тот нагнулся, чтобы приподнять покрывало.

За годы странствий Йоганн повидал немало мертвых тел, изувеченных и разлагающихся. Однако ничего подобного ему доныне не встречалось.

— Это была женщина?

Барону трудно было соотнести изуродованные останки с человеком, и тем более, он не смог бы определить его пол.

— Да, — подтвердил Дикон. — Ее звали Маргарет Руттманн. Она была шлюхой, воровкой и, вероятно, зарезала своего дружка несколько лет назад.

Капитан сплюнул. Солдат опустил одеяло, по которому расползлись красные пятна.

— Кстати, распутница неплохо владела ножом. Будем надеяться, она не сдалась без боя и пометила нашего убийцу.

В дальнем конце улицы, где вода вытекала из пролома в стене, на карачках ползал солдат. Внезапно он издал призывный возглас. Дикон и Йоганн направились к нему, осторожно обходя то, что осталось от Маргарет Руттманн.

— Это ее оружие, господин офицер, — сообщил стражник, демонстрируя большой карманный нож. — А это ее вторая рука.

— Милосердная Шаллия!

В ручье валялась отрубленная кисть руки, белая и чистая после долгого пребывания в воде и похожая на толстую ощипанную птицу.

— Положи это вместе со всем остальным. Пусть провидица посмотрит.

Стражник достал платок, обернул им руку и выловил обрубок из ручья. Затем, ухватив свою находку кончиками пальцев, торопливо отнес ее к тем кускам плоти, что лежали под одеялом. Когда парень выпрямился, тщательно вытирая свою руку платком, его трясло.

— Это тебе не пьяных дубасить и гонять продавцов «ведьминого корня», верно, Эльзассер?

Молодой солдат помотал головой.

— Вот с кем мне приходиться работать, барон, — пожаловался Дикон Йоганну. — Это портовая стража, а не гвардейцы. У этих людей не только бляхи медные, но и головы.

Солнечные лучи озарили злополучный переулок. Солнце стояло высоко в небе. Утро кончилось. Тени стали короткими, и вся мерзость, прежде скрытая от человеческого взора, оказалась на виду.

— Нож тоже спрячь в мешок, Эльзассер. Может, провидице удастся что-нибудь узнать по нему.

Барон со стражниками вышел из проулка. Дикон вытащил кисет. Набив трубку, капитан закурил, вдыхая густой вонючий дым. Предлагать табак Йоганну он не стал.

Мимо ехали телеги, в основном груженные бочками, предназначенными для местных трактиров и пивных. Жизнь продолжалась. На другой стороне улицы три молодые женщины приставали к мужчинам. Стражник, стоящий неподалеку, не обращал на них никакого внимания. Следовало понимать, что в этом месяце красотки внесли положенную мзду в участок на Люйтпольдштрассе. «Интересно, — подумал Йоганн, — сколько нужно заплатить, чтобы стража не заметила, что совершается убийство? Не слишком много, наверное».

— Командир, — заговорил один из матросов. — Можем мы теперь идти? Мы должны были вернуться на корабль утром. Нам влетит, если мы опоздаем. Капитан Сенденаи — суровая женщина.

Дикон хмуро взглянул на моряка, и тот сник.

— Нет, вы не можете идти, — возразил капитан. — Я не позволил этой толпе растерзать вас, поскольку не хочу, чтобы вы умерли, пока я не буду абсолютно уверен, что это не вы зарезали старую Марги. Ясно?

Второй арестант держался за живот, а его лицо представляло собой один сплошной синяк. Он стоял в луже свой блевотины, испытывая время от времени позывы к рвоте, хотя в желудке у него было пусто.

— Ну, разве это не удивительно, барон? Этот парень так привык к морской качке, что его тошнит на твердой земле.

Никто не засмеялся шутке.

— Какое отношение эти люди имеют к убийству, капитан?

— Бес его знает! Прошлой ночью они отправились в увольнительную и устроили беспорядки у трактира «Печальный рыцарь». Кстати, если вам вдруг захочется подраться, обязательно загляните туда. Пара наших солдат разняла их и подвергла уличному наказанию…

— Это как?

Дикон криво усмехнулся:

— Когда камеры набиты битком и сажать таких идиотов некуда, их следует пару раз стукнуть дубинкой по голове и оставить в таком месте, где люди не будут о них спотыкаться. Наутро забияки проснутся с парой синяков и чувством уважения к законам Империи.

— Будь проклята эта портовая стража, — пробормотал моряк, который чувствовал себя получше. — Все они ублюдки.

Солдат, охранявший задержанных, двинул арестанту локтем под ребра и хихикнул. Матрос согнулся пополам, живо вспомнив вчерашние побои.

— Отведите их в камеру, — скомандовал Дикон, — и накормите завтраком.

Моряк, которого тошнило, наконец, изверг из своего пустого желудка сгусток слизи с кровяными прожилкам.

— А потом подготовьте их к новому допросу. Да, и найдите травника для этого чемпиона по рвоте.

Матросов увели, невзирая на их слабые протесты.

— Все они подонки, барон. Вы видите, кто меня окружает.

Йоганн увидел достаточно, чтобы уразуметь методы Дикона. Капитан принадлежал к старой школе. Столкнувшись с преступлением, по которому не было явных подозреваемых, он хватал первого безвестного и беспомощного бедолагу, а затем бил его до тех пор, пока тот не сознается. На бумаге все выглядело гладко, но такой подход мало способствовал решению настоящей проблемы. А против Твари он был вообще бесполезен. Посмотрев на то, что осталось от Маргарет Руттманн, Йоганн ясно понял: они имеют дело с убийцей, который наслаждается своей ночной охотой и не остановится до тех пор, пока кто-нибудь его не остановит.