Взорвать царя! Кромешник из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 9

«Списком» называли копию.

– Ты слишком умен, Андрей, и умеешь из малого делать правильные выводы.

– Гермоген, я не все сказал. Если рядом с царем на самом верху, куда доступ только приближенным, стоит ваш человек, то шпионы Иоанна есть и в Новгороде. И, скорее всего, среди бояр. Но не исключено, что и среди братии Софийского храма.

– В Святой Софии? – Голос Гермогена сорвался. Вместо багрового он сделался бледным.

Он посидел так несколько минут.

– Кто?

– Откуда мне знать?

– Я пришел к такому же выводу через несколько лет, а ты – почти сразу. Это невероятно! Я доложу самому Пимену, предположение слишком серьезно.

– Да, подозрение серьезное, но не беспочвенное.

– Кто среди бояр на Москву смотрит, я знаю.

– Это еще не повод обвинять в измене.

– Верно. Но среди окружения архиепископа? Не верю.

– Как бы поздно не было потом.

– Неуж за деньги перешли?

– Вспомни Иуду.

– Хорошо, иди.

Так уж получилось, что они сказали друг другу не все. Часть просто умолчали, часть высказали намеками, но друг друга поняли. Для более далеко идущих выводов у Андрея не хватало информации и знания местных особенностей. Кто из бояр или священников какую политику ведет, в чем их интерес?

Гермоген же – наоборот. Он жил тут давно и знал, кто чем дышит. Кроме того, он знал ситуацию в Москве и других княжествах. Хоть многие из них сейчас под Москвой, но и там есть недовольные. Только вот выводов быстрых и верных он сделать не мог. Святой Софии и архиепископу Пимену он был предан, но одной преданной службы мало, ему не хватало той остроты мышления, способности к логике и анализу, которыми владел Андрей. Гермоген это почувствовал и решил не ждать, когда Андрей пройдет курс «молодого бойца»; он задумал завтра же поговорить с архиепископом и взять Андрея в свою канцелярию.

Служба его у Пимена была большей частью тайной. Были писари, писали бумаги, но это была видимая часть службы. А еще была часть службы, скрытая от посторонних.

По уложению архиепископ Новгородский возглавлял Совет при вече, а также в распоряжении Пимена находились городские и церковные деньги. Потому Пимен, радея за веру православную и город, одновременно собирал сведения о вероятных противниках. Его интересовало все – и экономика, и политика. И служба для этого была, которую возглавлял Гермоген, – нечто вроде тайной канцелярии, контрразведки под прикрытием церковно-дипломатической службы.

Конечно, Андрей всех тонкостей не знал, но догадался. Что это за возничие, у которых под рубашками кольчуги, а у монаха, которого они везли, – занятный сундучок? Неспроста!

Тем не менее что-то у Гермогена не срослось. Пимен ли не соизволил, либо Гермоген был неубедителен, но Андрей остался в монастыре. Он тренировался с оружием, бегал вокруг монастыря с камнем на горбу, как и другие.

Между тем тело его от постоянных физических нагрузок окрепло. Он научился хотя бы защищаться саблей, но больше всего ему понравилось метание копий. Здесь он достиг неплохих результатов, удостоившись похвалы Викентия. И уж совсем неожиданно для себя он научился владеть кнутом. У них в десятке был один сельский парень, и кнут у него был особый – из бычьей кожи, с длинным хлыстом. Ударом его, резким, как выстрел, парень ломал жерди за пять метров от себя. Другие посмеивались, а Андрей попросил:

– Научи. – Он еще помнил, как пользовался кнутом его ездовой.

По вечерам они выходили в дальний угол, и парень показывал, а Андрей повторял. Теоретиком и учителем селянин оказался плохим, но удар Андрею он поставил. За месяц тренировок бывший купец научился попадать в свечку на семи шагах.

– Это что, это баловство! – сказал как-то селянин. – Ударом такого хлыста человеку запросто хребет ломают, а уж если еще и резко дернуть на себя рукоять сразу же после удара, то и кожу содрать можно. У меня кнут простой. А есть умельцы – на конец хлыста небольшой свинцовый грузик помещают. Делают разрез на кончике, туда вставляют свинец и все опускают в воду. Как хорошо намокнет, выставляют на солнце. Кожа дает усадку, и грузик как клещами держать будет, не выскочит.

– Ты прямо умелец, как кат.

«Катами» на Руси называли палачей.

Парень сначала едва ли не обиделся, но потом понял – не оскорбить его Андрей хотел.

– Кнут – не оружие, на него внимания никто не обращает, особливо когда на облучке сидишь, – не сабля ведь. А пригодиться может. А ты не пробовал кистенем?

– Кистенем? – удивился Андрей. – Так это же разбойничье оружие!

– С чего ты взял? – Теперь пришел черед удивляться селянину. – С ним князья на охоту ездят, зайцев на лошадях бить. Да что зайцев – волков! Оружие удобное: внешне не видно, и шума нет.

– Хм! – Андрей задумался. При нем кистенем никто не пользовался, а из многочисленной литературы он почерпнул предубеждение к этому виду метательно-дробящего оружия.

– Смотри.

Селянин поставил на полено щепочку, воткнув ее в щель. Отошел на пару шагов, взмахнул рукой. Щепка треснула и отлетела. Самого кистеня Андрей почти не заметил, мелькнуло что-то – и все.

– Покажи.

Селянин вытряхнул из рукава кистень. Выглядел он как небольшой шар, только из свинца. Андрей взял его в руку. Тяжелый! Шар был оплетен, как в корзинке, тонкой бечевкой.

– Кистень еще железный может быть, и не обязательно круглый – я видел граненый. И вместо веревки – стальная жилка али цепочка. Попробуй!

Андрей привязал на свое запястье веревку и метнул в полено кистень. Не попал, кистень дернулся веревкой назад и пребольно ударил Андрея по колену. Он едва не взвыл.

– О, понял! А если точно в голову?

– Только кости с мозгами полетят во все стороны. Купи себе такой и занимайся сам. Наука невелика, опыт только нарабатывать надо.

Андрею кистень понравился своей скрытностью – даже летом его вполне можно было носить в рукаве рубашки. Он купил в Новгороде у оружейника стальной кистень. Свинцовый мягковат, а стальным вполне можно было промять стальной шлем на голове, случись такая необходимость. И вечерами, когда молодые бойцы уже лежали на жестких топчанах, он отрабатывал удары. Каждый день – один час.

В конце срока обучения приехал десятник из Владычного полка – муж серьезный, опытный. Он испытывал лично каждого бойца, проводя поединок. Оружие было учебное – деревянное, дабы не нанести увечий.

Андрею удалось продержаться против опытного противника пару минут.

– Все, ты убит, – заявил десятник.

– Бой не реальный, не согласен.

– Хочешь повторить?

– На моих условиях. Я сейчас.

Андрей сбегал в келью, надел пояс с пистолетами, а в рукав спрятал кистень. Вернувшись, он увидел, что на площади его уже ждали, образовали круг.

– Десятник, возьми щит.

Десятник покраснел от возмущения и сцепил зубы. Ну, сейчас он покажет этому выскочке!

Вокруг них стояли молодые бойцы, Викентий, монахи.

– Бой! – махнул рукой Викентий.

Андрей не стал медлить. Он выхватил заряженный пистолет и выстрелил в верх щита, только щепки полетели.

– Все, ты убит! – заявил он десятнику.

– Так нечестно! Оружие разное! – возразил десятник.

– А в реальном бою? Ты будешь спрашивать противника, какое у него оружие?

– Один-один! – подвел итог Викентий.

– Не согласен, повторим! – Десятнику было стыдно признать свое поражение.

– Хорошо.

Как только Викентий махнул рукой, объявляя начало боя, десятник бросился на Андрея. Тот мгновенно упал и резко выбросил вперед кистень, целясь в нижний край щита. От удара по низу щит своим верхом пошел вперед, открыв голову десятника. Андрей выхватил второй пистолет и выстрелил. Нет, не в голову – выше.

– Убит!

– Опять нечестно! – заерепенился десятник.

Ну надо же так! Приехал проверять выучку молодых бойцов, а тут, пусть и в учебном бою, но совсем зеленый боец дважды одержал над ним победу.

– М-да, не по правилам, – подвел итог Викентий, – про огненный бой речи не было.