Взорвать царя! Кромешник из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 47

Андрей бы и мимо прошел, сделав вид, что не узнал, да Аглая сама его окликнула:

– Андрей?

От неожиданности он остановился. Думал, с рыжей бородой и в суконном колпаке его не узнают.

– Ну конечно, Андрей, это ты! Дядюшка с оказией послание передал, пишет, что жил ты у него, да какая-то неприятность случилась. Жалеет он о происшедшем.

– Чего уж теперь! А ты расцвела, даже похорошела. Слышал я от дяди твоего – замуж ты вышла. Поздравляю!

На веселое лицо Аглаи набежала тень.

– Вышла – это правда. Зина, ты отойди.

Служанка прошла вперед с десяток шагов.

– Только поздравлять меня не с чем. Батюшка мне мужа подобрал – старого, лысого и седого. А не люб он мне.

– Это о нем матушка твоя говорила?

– О нем. А у него одни лавки да товары на уме, ласкового слова не услышишь. Да что это я все о себе да о себе! Ты как?

– По-прежнему офеней, – соврал Андрей. – На жизнь зарабатывать надо.

– Люб ты мне, – вырвалось у Аглаи. – Тут недалеко лавка была, купец немецкий торговал – ну вылитый ты.

– Похож, наверное. Я по-немецки и говорить-то не умею.

– Сердце девичье не обманешь, глаза у того купца твои были. Потому не верю я тебе. Однако нельзя мне долго на улице стоять. Зинка, служанка моя, мужу все докладывает, противная. Ты где живешь?

– Пока на постоялом дворе на Никитской.

– Это где крендель и кружка на вывеске?

– Именно.

– Говорил – неграмотный, едва читать умеешь, а сам про Александра Македонского читал и слова умные знаешь. До свидания.

– И тебе удачи!

Андрей пошел на постоялый двор. Нечасто, с большими перерывами он встречается с Аглаей. Как будто судьба постоянно сталкивает их. И ведь случайность! Еще утром он не знал, что пойдет в лавку на Немецкой слободе. Еще бы минута – и разминулся бы он с Аглаей, но не вышло. А впрочем, встреча эта ни к чему его не обязывает. Встретились и разошлись.

Он поел в трапезной пшенной каши, запил сытом – на мясные блюда денег уже не хватало. И хотя время было еще раннее, улегся спать, потому что ночь предстояла бессонная.

Однако, заснув пораньше, поднялся он часа в два, прихватив часть ночи. Одевшись, достал из сундука «мышиное зелье» от Поганки и вышел с постоялого двора.

На улице была непроглядная тьма. Он постоял, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, послушал – все ли в окрестностях спокойно. Где-то далеко на окраине перебрехивались псы.

Андрей направился к заднему двору царского дома, благо идти было не так далеко.

Вот и знакомый дом. Он прижался к нему, прислушался. Опричник из охраны мог рядом быть, полусонный по ночному времени. Обычно к утру охрана устает напряженно бдить, внимание рассеивается, и она не столько ходит по территории, сколько стоит. Стрельцы обычно на бердыши опирались, у опричников такой удобной подпорки не было.

Вроде было тихо. Андрей, стараясь не шуметь – в ночи каждый стук или даже шорох далеко слышны, – взобрался на забор. Посидел на нем, пытаясь определить, где караульные. Засек двоих, мерно прохаживающихся перед входом.

На руках Андрей соскользнул вниз и опустился на четвереньки – так он меньше заметен. Хоть и темно на улице, да и на нем одежда почти черная, а на фоне бревен каретного сарая движение может быть заметно.

Так он и продвигался на четвереньках к бочкам водовозов. А там – хочешь не хочешь, а вставать пришлось. И как Андрей за бочками ни укрывался, но голову все равно приходилось высовывать.

Едва дыша, он отодвинул деревянную крышку на бочке и сыпанул на дно бочки немного содержимого из корчажки. Плохо, что в темноте зелье между телегами поровну не распределишь. Поставив крышку на место, то же самое проделал с остальными бочками.

Где-то прокричал первый петух, стало быть – три часа.

Андрей на четвереньках двинулся к забору. Осмотрелся, подпрыгнул, уцепился пальцами за верх забора, подтянулся, помогая себе ногами, взобрался на самый верх и спрыгнул на землю. Уф! Дело сделано.

Пройдя квартал, он выбросил корчагу в сточную канаву – ни к чему иметь при себе улики.

Вернувшись на постоялый двор, Андрей вымыл руки и улегся досыпать с чувством исполненного долга. Теперь оставалось только ждать.

Он проснулся в полдень. Сейчас водовозы к реке в Мытищах только подъехали, а может – уже воду набирают. Интересно, они бочки ополаскивают? Вроде он не видел этого, водовозы сразу бочки заполняли, тем не менее какое-то беспокойство оставалось. Результаты его деятельности если и проявятся, так не раньше, чем через семь дней, а может, и поболее. Воду в царский двор доставят к вечеру, на кухню она попадет только на следующий день. Да и действие самого яда не быстрое. Ох, долго ждать! Сейчас бы в самый раз в Новгород уйти, денег почти нет. Но и уйти невозможно, не узнав результат. И что теперь делать? Отсыпаться? Андрею такая жизнь претила, он привык что-то делать, действовать. Может, кому-то безделье и по нраву, но только не ему. И вот это предчувствие вынужденного ничегонеделания омрачало настроение.

Однако он ошибался. В дверь постучали.

– Войдите!

Он ожидал увидеть прислугу постоялого двора – ведь знакомых у него в Москве нет. Однако вошел мужик, по виду – кучер, ездовой, за поясом кнут сложен.

– Ты, что ли, Андрей будешь?

– Я. – Андрей насторожился. В Переяславле после такого вопроса он получил удар стилетом в живот.

– Там это… – Мужик помялся. – Барыня в возке сидит.

– Не понял. Я-то здесь при чем?

– Дык она тебя позвать велела.

Час от часу не легче. Непонятно – что за барышня или барыня?

– Ладно, иду.

Кучер вышел. Андрей проверил пистолеты и сунул их за пояс. В рукав опустил грузик кистеня, петлю от него накинул на запястье. Проверил, легко ли выходит нож из ножен. Ежели это ловушка, он сумеет постоять за себя.

У двери обернулся: комната пустая, вещей нет, только узелок с запасным исподним.

Андрей вышел со двора. Довольно далеко от его ворот стоял возок – повозка на двух пассажиров.

Не торопясь, он подошел, готовый в любое мгновение выхватить пистолет, и встретился взглядом с Аглаей. Он удивился встрече, но тут же припомнил, что во время нечаянной встречи в Немецкой слободе Аглая расспрашивала, где он живет.

– Андрей, садись быстрее, мы и так уже долго стоим.

Аглая – не враг, почему бы не сесть?

Андрей уселся на мягкое сиденье, и возок тут же тронулся.

– Удивлен? – спросила Аглая.

– Да, не скрою – не ожидал тебя увидеть.

– Так ты не рад?

– Ну почему же?

– Радости от встречи на лице не вижу.

– Больно неожиданно.

– Хорошо, что по делам не ушел, в комнате оказался.

Возок дважды поворачивал, хотя при нем Аглая не называла адреса и не указывала, куда ехать. Наверное, кучер конечную цель поездки знал.

Через полчаса езды они остановились у двухэтажного каменного дома за забором.

Андрей спрыгнул, подал руку Аглае и увидел, как округлились ее глаза: не было принято в это время даме руку подавать. Мужчина всегда шел первым, а женщина следовала за ним. И слова «дама» не было, как и слова «женщина», – бабы и девки, вот и все. Нравы были суровыми, если не сказать – грубоватыми, обращались друг к другу на «ты», и разговор с дворянином и даже самим царем не был исключением. Галантности, изысканным манерам Россия научилась значительно позже.

Аглая сама открыла ключом калитку, а когда они вошли во двор, заперла. И замок на двери дома отперла сама.

– Это твой дом? – спросил Андрей.

– Да, батюшка как часть приданого дал.

Андрей приданое оценил – каменных домов в Москве было не так много. Стоил пиленый или тесаный камень дорого, хотя доставляли его из окрестностей Москвы.

Они вошли в дом, и Андрей удивился тишине, царившей в нем.

Дом был явно обжит, внутри чисто и даже пахнет съестным. Но слуг не было видно, и он понял, что все происходящее подстроено Аглаей.

– Как я мыслю, слуг нет? – попробовал он подтвердить свою догадку.