Любовники смерти - Коннолли Джон - Страница 62

Значит, мы имеем двух ангелов: Анмаила и Семъяйзу, но тут христианские и иудейские взгляды расходятся. В христианском каноне, происходящем из еврейских источников, ангелы традиционно считаются бесполыми или, в случае высших сонмов, исключительно мужского пола. Иудейские же взгляды, напротив, допускают существование ангелов обоих полов. Библиограф Хаим Азулал пишет в своем «Милбар-Кедемоте» в 1792 году, что «ангелов называли женщинами», как это написано в Захарии, стих девятый: «И поднял я глаза мои и увидел: вот появились две женщины, и ветер был в крыльях их». «Ялкут Хадаш» говорит: «Об ангелах мы можем говорить как в мужском, так и в женском роде: ангелов высшей ступени называют мужчинами, а ангелов низшей ступени называют женщинами». По крайней мере, иудаизм имеет менее жесткую концепцию насчет пола этих существ.

На теле Аккермана и подростка, убитого вашим отцом в Перл-Ривер, на обоих была выжжена енохианская буква «а» или «унд». Женщины же, в отличие от них, имели клеймо виде буквы «уам» или «с» – Семъяйза.

Он помолчал, словно обдумывая что-то, и продолжил:

– Я часто думаю, что сыны человеческие должны быть сильно разочарованы в таких существах. Они вожделеют к нашей плоти, нашему телу, а наше сознание и протяженность нашей жизни для них сравнимы с умом и жизнью насекомых. А что, если два ангела, мужского и женского пола, вселятся в тела мужчины и женщины и насладятся своим союзом, как равные? А когда эти тела износятся, они переселятся дальше, найдут других, в кого вселиться, и потом будут снова искать друг друга. Иногда это занимает годы. Может быть, в некоторых случаях им не удается соединиться, и поиски продолжаются в другом теле, но они никогда не прекращают поисков, потому что не могут найти покоя друг без друга. Анмаил и Семъяйза – близкие души, если так можно сказать о существах, не имеющих души, или влюбленные – если так можно сказать о тех, в ком нет любви.

И цена, которую они платят за свой союз, я полагаю, – выполнение воли другого. В данном случае перед ними поставлена задача – положить конец вашему существованию.

– Воли другого?

– Кто-то управляет их сознанием. Может быть, те, с кем вы встречались в прошлом – Падд, Брайтвелл, наш друг Киттим, возможно, даже Странник, чья человеческая природа не вызывает сомнений, ведь разве Странник не ссылался на Книгу Еноха? – тоже выполняли чью-то волю, даже сами не ведая об этом. Задумайтесь над человеческим телом: некоторые процессы происходят в нем непроизвольно. Сердце бьется, печень очищает, почки выделяют. Мозгу не надо говорить им, чтобы выполняли эти задачи, но они осуществляют функции по поддержанию жизни тела. Однако взять книгу, вести машину, стрелять из пистолета, чтобы прекратить жизнь, – это осознанные действия. Поэтому, возможно, кто-то выполняет волю другого, сам того не зная, и его собственные злодеяния выполняют какую-то более высокую задачу. Впрочем, есть другие, кому конкретно поручены определенные задачи, и поэтому их деятельность в конечном счете более осознанна.

– И кто же управляет их сознанием?

– Этого мы пока еще не знаем.

– Мы, – сказал я. – Я полагаю, вы говорите про вас и меня?

– Не совсем.

– Коллекционер говорил о моих «тайных друзьях». Вы не попадаете в эту категорию?

– Для меня была бы большая честь так думать.

– И есть другие?

– Да, хотя некоторые, может быть, не так уж хотят носить мантию дружбы с вами в широком смысле это слова, – сказал Эпштейн, виртуозно по своей дипломатичности подобрав слова.

– Не присылают открыток на Рождество.

– Вообще открыток не присылают.

– И вы не скажете мне, кто они?

– Пока вам лучше не знать.

– Боитесь, что я начну звонить кому не следует?

– Нет, но если вы не будете знать их имен, то не откроете их другим.

– Например, Анмаилу, если он решит применить ко мне свое лезвие.

– Вы не одиноки в этом деле, мистер Паркер. Разумеется, вы необычный человек, и я еще не выяснил, почему вы стали таким объектом ненависти и, рискну сказать, центром притяжения всякой мерзости, но есть и другие люди, о которых мне нужно подумать.

– Не это ли и есть подразделение № 5 – кодовое название моих тайных друзей?

От неожиданности Эпштейн на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Подразделение № 5 – это всего лишь название.

– Название для чего?

– Сначала – чтобы заниматься Странником. С тех пор, полагаю, область деятельности подразделения несколько расширилась. И вы попали в эту область.

Пошел дождь. Я оглянулся через плечо и увидел, как потемнел тротуар и как с красной маркизы над входом течет вода.

– Так что мне делать?

– С чем?

– С Анмаилом, или тем, кто считает себя Анмаилом.

– Он ждет.

– Чего?

– Пока к нему присоединится его вторая половина. Должно быть, он верит, что она где-то рядом, иначе бы не раскрыл себя. Она, в свою очередь, оставляет следы для него, даже не сознавая этого. Когда она придет к нему, они сделают свой ход. Ждать осталось недолго, раз Анмаил подготовился к убийству Уоллеса и подписался на стене своим именем. Он чувствует ее приближение, и скоро они окажутся вместе. Думаю, мы могли бы спрятать вас, но этим мы бы просто оттянули неизбежное. Чтобы позабавиться и выманить вас, они могут причинить вред вашим близким.

– И что бы вы сделали на моем месте?

– Я бы выбрал место сражения. У вас есть союзники: Ангел и тот, кто где-то здесь рядом. Я могу выделить парочку молодых людей, которые будут держаться на разумном расстоянии, но не упускать вас из виду. Посветитесь близ того места, которое выберете, и мы их поймаем.

Эпштейн встал. Встреча закончилась.

– У меня еще один вопрос, – сказал я.

Эпштейн состроил гримасу, которую можно было принять за признак раздражения, но он стер ее и снова принял обычную мину доброжелательной заинтересованности.

– Задавайте.

– Умерший ребенок Элейн Паркер – это был мальчик или девочка?

– Девочка. Кажется, ее назвали Сарой. Ее отобрали у нее и тайно похоронили. Не знаю где. Было лучше никому не знать.

Сара, моя сестра, похороненная без имени на младенческом кладбище, чтобы защитить меня.

– Но у меня, в свою очередь, может найтись задачка, чтобы вы подумали над ней, – сказал Эпштейн. – Как они разыскали Каролину Карр? В двух случаях ваш отец и Джимми Галлахер спрятали ее очень хорошо: один раз на окраине, перед тем как Аккерман погиб под колесами грузовика, а потом во время беременности. И все же те мужчина и женщина сумели ее выследить. Потом кто-то выяснил, что Уилл Паркер солгал насчет обстоятельств рождения своего сына, и они снова вернулись, чтобы попытаться исправить свою ошибку.

– Это мог быть кто-то из ваших людей, – предположил я. – Джимми рассказал мне про совещание в клинике. Один из них мог разболтать или намеренно, или нечаянно.

– Нет, они никому не рассказывали, – сказал Эпштейн с такой убежденностью, что я не стал возражать. – И даже если бы я усомнился в них, а я в них не сомневаюсь, никто из них не знал о природе угрозы Каролине Карр, пока она не погибла. Они лишь знали, что эта молодая женщина попала в беду и нуждается в защите. Возможно, тайна о ваших родителях могла просочиться. Мы удалили из медицинской карты Элейн Паркер подробности о ее мертвом ребенке, и она прекратила все контакты с больницей и акушером, наблюдавшими ее на ранних стадиях беременности. Все материалы были впоследствии вычищены. Была проблема с вашей группой крови, но это должно было быть конфиденциальным делом между вашей семьей и доктором, а он, похоже, вел себя безупречно во всех отношениях. И потом мы предупредили вашего отца, чтобы был всегда начеку, а он относился внимательно к нашим предостережениям.

– До той ночи, когда устроил стрельбу в Перл-Ривер, – заметил я.

– Да, до той ночи.

– Вам не следовало отпускать его туда одного.

– Я не знал, что он задумал, – сказал Эпштейн. – Я хотел взять их живьем. Таким образом мы могли бы заключить их под стражу и положить конец всему этому.