В тени луны. Том 2 - Кайе Мэри Маргарет - Страница 74

— Слушайте, — не выдержал Алекс, — если мы будем медлить, то нагрузимся кучей безбилетников.

Он вдруг обнаружил, что вынужден кричать, чтобы услышать самого себя среди этого треска и гама. У него появилось ощущение легкомыслия и безрассудства в виде желания просто усесться в воду. С трудом одернув себя, он сказал:

— Послушай, Лу. Я берусь за канат и иду впереди. Поскольку ты не сильна в плаванье, то держись за плот и следуй за ним. Винтер, — обратился он к ней, чувствуя ее скрытый страх перед течением реки и людоедами-крокодилами. — Ты толкай плот сзади. Помогай, по мере сил. Только, Бога ради, не отпускай.

Он обвязался куском каната и бросился в воду, сразу почувствовав сильное течение реки, подхватившее его и потащившее вместе с плотом вдоль реки под дождь падающих в воду с шипением искр огня.

Не оглядываясь, он сильно плыл вперед, изо всех сил борясь со слишком сильным течением. Остатки моста и дорога были всего в миле отсюда, и там могли оказаться люди в соломенных хижинах за таможней на берегу Оуда. Именно там они вместе с Ниязом связали охранников и взорвали мост. Наверняка, таможенник с семьей при виде огня возьмет лодку и присоединится к ним. Причаливать к берегу около тех мест опасно. Надо следить, чтобы течение не унесло плот слишком далеко.

Маслянистая поверхность воды была покрыта пеплом и обуглившимися листьями и кишела возбужденными плывущими зверями. Многие из них хватались лапами за плот и карабкались на него, дрожа мокрыми тельцами. Кого только тут не было: свиньи и олени, самбуры, читалы, каки, черные олени, антилопы нильгау, шакалы, пантеры, тигры, чешуйчатая четвероногая игуана и даже одинокий слон со сломанным бивнем. Все, как и четверо людей, отчаянно стремились доплыть до противоположного берега реки.

Алексу казалось, что они никогда не достигнут другой стороны реки. Река была словно бесконечной. Болела голова, мышцы обессилили, в животе начались судороги. Канат врезался в плечи и душил за горло. На плоту чувствовалась какая-то дополнительная тяжесть, прибавлявшаяся к сильному течению. Это была Лу, которая просто держалась за плот, не имея сил плыть. Песчаный берег появился совершенно неожиданно. Течение ослабло, их словно подняло из реки и выбросило на мель.

Все сопровождавшие их звери тоже выползли на теплый песок, отряхиваясь и облизывая шкуру, прежде чем удрать в направлении дальней кромки леса. Наконец Алекс смог освободиться от веревки, после чего подогнал плот вплотную к берегу.

Обернувшись, он убедился, что все в сборе: дрожащая коза, мирно лежащий в коробке ребенок, обезьяна со своим лупоглазым отпрыском, Лу Коттар, стоявшая на коленях, тупо уставившись перед собой и тяжело дыша, и Винтер, растянувшаяся на песке, покрытая длинными волосами, скрывающими стройное тело, упершись подбородком в край плота. Шатаясь, он подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь встать.

— Я не могу, — засмеялась Винтер, — на мне ничего нет.

— Ты мне нравишься и такая, — ответил Алекс и, взяв ее на руки, поцеловал, прижимая к себе ее прохладное мокрое тело и чувствуя вкус воды, стекавшей с ее мокрого лица и волос. Так он держал ее с минуту, незаметно от Лу Коттар, потом осторожно выпустил и отвернулся отвязать козу.

Обезьяна, вдруг испугавшись, спрыгнула с плота и побежала по песку. Неожиданно все засмеялись. Смеялись, испытывая облегчение оттого, что пережитые страхи позади и они все вместе и живы. Наконец они остановились и посмотрели на охваченный пламенем, оставленный берег. Они поняли, что покинули его как раз вовремя — в воду с шипением падали горящие ветви деревьев, и все пространство до самых обломков моста было сплошным пожаром.

Хайрен Минар, должно быть, оказалась в самом центре этой топки, и завтра на месте густых джунглей останутся лишь огромные пространства черной тлеющей пустыни.

На руку Алекса упала раскаленная искра. Он вздрогнул и резко обернулся в направлении далекой кромки леса. Лу Коттар поймала его взгляд и с дрожью в голосе сказала:

— Туда не должно достать!

Через широкую реку пламя перескочить не могло, зато ветер разносил снопы искр, а джунгли везде были огнеопасны. Но и оставаться на берегу при ярком дневном свете было нельзя, надо было уходить в лес.

Не говоря ни слова, Алекс снял с плота коробку, из которой Лу вынула девочку, сложил в нее привезенные на плоту вещи. Винтер снова надела свое сари, как раньше, и потащила козу через широкую песчаную полосу к свежей траве и окаймлявшему ее кустарнику.

Долгое плавание на время их охладило, но сейчас стало опять невероятно жарко. Их легкие с каждым вздохом обжигало горячим воздухом. И река, и широкий песчаный берег, и линия джунглей были ослепительно ярко освещены, как будто это была сцена, залитая светом рампы и газовых фонарей. Можно было разглядеть отчетливые очертания каждой травинки, веточки и листочка. То здесь, то там долетавшие искры вспыхивали, мигали и гасли, а иногда, упав на сухие пучки травы, загорались маленьким костром.

В двадцати ярдах от них загорелась трава. Лу закашлялась от дыма, схватилась за мокрый конец сари Винтер, отвязала и накрыла им лицо ребенка. С отчаянием она проговорила:

— Все уже совсем высохло. Вернемся к реке, Алекс…

Винтер по сосредоточенному лицу Алекса видела, что он подумывает о возвращении к реке, чтобы плыть по течению дальше. Но куда и сколько? Можно оказаться зажатыми между двумя стенами огня в течение многих миль, имея опорой лишь маленький самодельный бамбуковый плот. Вдруг он издал вздох облегчения, вытянув руку ладонью кверху:

— Дождь!

Наконец, наступило время муссонов.

Не веря своему избавлению, они смотрели на раскаленное небо, полное горячего пепла и падающих искр, и чувствовали, как мокрые теплые капли растекались по их обожженной коже.

— Ждите меня здесь, — приказал Алекс. — Мне надо забрать плот.

Под крупными тяжелыми благословенными каплями дождя он помчался к берегу. Отвязав и взвалив плот на плечи, он вскоре вернулся, тяжело дыша.

— Ступайте под самое толстое дерево, какое найдете.

Они стали под дождем продираться сквозь чащу, освещенную заревом с противоположного берега. Наклонив плот, они сделали что-то вроде крыши, укрыв в этом убежище вещи и малышку, прежде чем капли дождя превратились в муссонный ливень.

Они сами выходили под ливень, издававший такой рев, который сравним разве что с океанской приливной волной вроде той, что затопила Атлантиду. Грохот ливня заглушил рев пожара в джунглях. Мощная стена обрушившейся на них воды заглушила все мысли. Прохлада… Прохлада…

Зарево постепенно уменьшалось и исчезло совсем. Кругом была мокрая темнота и барабанящий всепроникающий дождь. Густая чаща джунглей и бамбуковый покров не могли сколько-нибудь защитить от ливневого потока. Но это их заботило мало. Главное, что жара спала и снова можно было нормально дышать.

Дождь еще шел, и раннее серое утро осветило насквозь промокшие пространства почерневшей дымящейся пустыни, словно покрытую оспой, поверхность реки и промозглые джунгли вокруг них, и полегшие тростники и траву.

Открыв глаза, Винтер увидела, что Алекс ушел в серую дождливую мглу. Она села, откинула с лица и плеч мокрые волосы и посмотрела на Лу, спящую в ночной сорочке, в которой она плыла по реке. Рука ее держалась за коробку, в ней спала малышка. Им пришлось сделать для нее дополнительную крышу из прутьев, так что висевшее на одном конце коробки белье новорожденной и сама девочка были довольно сухими.

Винтер поднялась на колени, заплела мокрые волосы и стала неторопливо рассматривать сырое сари. Наверное, во всех джунглях не нашлось бы сейчас ни сухой травинки. Теплый дождь барабанил по листьям, стекая с них фонтанами, водопадами и ручейками. Постоянный шум воды заглушал все прочие звуки. Винтер подумала, что сегодня нет необходимости купаться в реке. Тут же на ум пришла испугавшая ее мысль о том, что добираться до реки придется идти по совершенно открытой, широкой песчаной полосе, теряя безопасность лесного укрытия.