В тени луны. Том 2 - Кайе Мэри Маргарет - Страница 37

— Нет, — Алекс покачал головой. — Я слишком давно не держал ее в руках и не хочу, чтобы она промахнулась. — Он надел кожаную перчатку и, взяв сокола у старого охотника, стал его поглаживать и говорить с ним. В это время Винтер сошла с коня и спросила у Амира Ната, здесь ли Нанни.

— Конечно, — сказал старик и громко крикнул.

Из высокой травы тут же поднялся маленький мальчик и широко улыбнулся Винтер. Это был внук Амира Ната. К запястью у него тоже был прикреплен сокол. Винтер уселась на травяную кочку, и между ними троими завязалась задушевная беседа. Над ними палило солнце, просыпались куропатки, и голуби, пролетая по реке, шуршали крыльями прямо над их головами.

Сокол, которого Алекс держал в руке, вытянул шею, завертел головой и задергал спутанными ногами. Тогда Алекс вернул его Амиру Нату.

Юзаф приподнялся в стременах и поднял руку. Нияз, находившийся на триста ярдов ниже, свистнул.

— Он высоко поднимается, — сказал Алекс.

— Да, и полетит налево, — спокойно согласился Амир Нат, — это король птиц.

Алекс снова взялся за ружье, но голубь был еще вне досягаемости. Он летел ровно, так же, как и в прошлый раз, когда они видели его на границе Оуда.

— Он слишком высоко, — подумал Алекс, — сокол его не увидит…

Амир Нат освободил птицу от пут и с громким криком резко подбросил ее в воздух. С шумом взмахнув крыльями, сокол взмыл вверх, кругами набирал высоту со скоростью оперенной стрелы. Зависнув на мгновение над ними на высоте шестидесяти футов, он увидел голубя и улетел.

— Браво! — прокричал маленький Нанни и заплясал на траве.

— Не говорил ли я, что это король птиц? — сказал Амир Нат.

— Наблюдайте, как он настигнет свою добычу. Бей! Бей!

Подъехал Нияз. Нанни быстро передал деду своего сокола и с ловкостью белки вскочил на лошадь Нияза, который нагнулся в седле и подал ему руку. Они вместе отправились в погоню за птицами.

Голубь изо всех сил старался увернуться, надеясь найти спасение в густых зарослях джунглей, покрывавших границу между Лунджором и Оудом. Но ему не удалось долететь до нее. Сокол бросился на него сверху, схватил, зажал когтями и упал вместе с ним на землю.

Три часа спустя Алекс предстал перед комиссаром с листком местной бумаги, на котором на местном наречии были написаны две строчки.

— Сэр, вот, оказывается, каким способом так быстро распространяются здесь плохие новости, — заключил Алекс. — Возможно, это отработанная система.

— Откуда вы, черт возьми, это взяли? — брюзгливо проворчал комиссар.

«Это будет очень скоро. Ждите благоприятного дня».

— Ну? Ну и что? Что из этого? Какая в этом опасность? Что будет очень скоро? Это какая-то бессмыслица!

— Я собираюсь сопоставить это сообщение с возможными волнениями в Оуде, — сказал Алекс, стараясь быть спокойным. — Если в ближайшие дни мы услышим о подобных инцидентах, то нам стоит к этому прислушаться. Конечно, само по себе это еще ничего не доказывает, но в сочетании со всеми остальными фактами может представлять интерес. И тут не последнюю роль играют те сведения, которые мы имеем сейчас от своих агентов и агитаторов в городе. Все это подтверждает теорию, что намечается срок восстания — «благоприятный день».

— Чепуха! — воскликнул комиссар. — Возможно, речь идет о свадьбе.

— Как вам угодно, сэр, — как можно более равнодушным голосом сказал Алекс.

«Зачем я это делаю? — думал Алекс, возвращаясь в бунгало. — Какого черта я это делаю? Это же пустая трата времени! Однако я же не мог держать его в неведении. Я должен был это сделать, чтобы потом, когда мина взорвется, он не мог упрекнуть меня, что я его не предупредил, и свалить вину на меня, как это уже бывало. О, зато теперь я могу доделать это дело до конца и получить за это проклятье…»

Это бесплодное, пустое утро он провел на ногах (ему даже не предлагали сесть), нанося визиты по очереди трем офицерам из стоявших в Лунджоре полков. Но результат был ничуть не лучше первого. Полковник Гарденен-Смит все еще твердо отказывался верить чему-либо, порочащему его людей, хотя Алекс заметил, что он чувствует себя не так уверенно, как прежде, и пожалел старого джентльмена.

— Вы не понимаете, Рэнделл, — воскликнул полковник, возбужденно хлопнув ладонями. — Вы еще молоды и никогда на командовали полком — вы едва успели послужить в одном из них! Разве вы не видите, что именно вы и люди, подобные вам, предчувствуете возможность каких-то волнений в Бенгальской армии? Там, где есть полная уверенность, не может быть недоверия и подозрительности, а вы делаете все возможное, чтобы пробудить недоверие, и это вызывает недовольство! Я не могу не доверять своим людям. Это значило бы погубить их — и меня самого!

Полковник Маулсен обиделся, а полковник Пакер заявил, что верит в бога и поэтому ничего не боится. Алекс спустился в расположение полицейских частей и обсудил возможность недовольства в их рядах с начальником полиции майором Майнардом.

Майор Майнард был единственным, кто высказал тревогу, но не по поводу полиции, которую считал лояльной.

— Это все старый Пакер, — сказал он. — Пока кто-нибудь не остановит его божественной проповеди среди солдат, мы все можем оказаться в ловушке. Нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы заткнуть глотку этому старому дураку?

— Я попытаюсь, — устало сказал Алекс. — Я получил от него официальный нагоняй. По его мнению, я являюсь одним из тех, «которые совершают правонарушения!» Но это было лучшее из того, что я мог сделать.

— Итак, вам не удалось заглушить его проповедническое рвение, — заключил майор Майнард. — Может, он хочет заслужить венец мученика?

— Пожалуй, да, и, в таком случае, он его получит! Но лично у меня такого желания нет. Догадывается ли он, что играет с порохом? Он сказал мне, что «Воздаст Кесарю Кесарево, а Богу Богово» и что поэтому в мирских делах он выполняет приказы своих высших командиров, а в делах духовных, как солдат Христа, он подчиняется приказам Всевышнего, который повелевает ему спасать язычников от проклятия. Его в Лунджоре многие поддерживают.

— Среди сипаев?

— Упаси бог! Нет, конечно! Среди дам. Они смотрят на него, как на святого и ставят его в пример менее набожным, таким, как Маулсен!

— Зато Маулсен ужасный солдафон, — насмешливо сказал майор Майнард. — Похоже, что здесь нет никакой золотой середины! Один лелеет своих парней, как садовник нежные растения, другой — Пэкер — смотрит на них, как на заблудших овец, которых надо загнать в стойло, а Маулсен впадает в другую крайность и заковывает их в кандалы только за то, что они не блестят, как на параде. Однажды он может зайти слишком далеко, однако нельзя отрицать, что в его частях самая хорошая дисциплина. Я бы сказал, что вероятность беспорядков в них значительно меньше, чем среди заблудших овец Пэкера.

— Так же, как среди ваших? — осведомился Алекс.

— О, здесь все в порядке, — уверенно ответил майор Майнард. — Но я приму к сведению то, что вы мне сказали, и буду внимательно наблюдать за ними. А вообще-то лично я считаю, что худшее уже позади. Я слышал, они повесили того парня, который выпалил по бараку, его звали, кажется, Мангал Пэнди? К тому же он был разжалован в звании. Это должно предотвратить другие глупости.

— Я завидую вашему оптимизму, — сухо сказал Алекс и медленно направился к своему бунгало.

Глава 36

Телеграф в Лунджоре все еще не работал, поэтому только через два дня сквозь границу из Оуда в Лунджор просочилась новость о том, что в воскресенье, третьего мая, седьмой полк нерегулярных войск, расположенных в Оуде, отказался принимать патроны и устроил мятеж. Сэр Лоуренс немедленно отреагировал на это и разоружил полк, многие из солдат которого успели скрыться. Пятнадцать зачинщиков были задержаны.

«Это будет очень скоро», — подумал Алекс, читая это лаконичное сообщение. — «Будьте терпеливы и ожидайте благоприятного дня». — Он скомкал клочок бумаги и, отбросив его с внезапной злостью, вышел под палящее солнце, чтобы встретиться с одним из влиятельных землевладельцев района.