Простые вещи - Сотер Таис - Страница 66

Джис почти уже сбежал, но затем вернулся и спросил у меня:

— Вы любите публичные мероприятия? Театр, балет… оперу?

— Да не особо, — пожала плечами растерянно.

— Отлично. Так держать! — Затем склонился ко мне и ужасно громким шепотом сказал: — Не выходите замуж за Бримелла.

— А вы его знаете?

— Нет, но имя у него… Бе-е-е.

— Господин Грохенбау! — возмутился дядя.

Джис ослепительно улыбнулся и торопливо покинул мой дом.

От дяди удалось отделаться лишь к вечеру, и я смогла заняться записями Петера — артефакторика всегда успокаивала и проясняла разум. Список женихов, стоило дяде выйти из дома, тут же полетел в камин. Хотя не сомневаюсь, что у барона была своя копия.

Дни мои, до этого беззаботные и ленивые, внезапно оказались расписаны по часам. Я все же согласилась на занятия с тетушкой Адель и теперь два раза в неделю приезжала к ней домой, чтобы потренироваться в ментальной защите. Тренировка была довольно простой: тетушка пыталась заставить меня что-то сделать, а я должна была сначала распознать ментальное внушение, а затем суметь противостоять ему. Ни с тем, ни с другим справиться пока не могла, хотя моя наставница утверждала, что я делаю некоторые успехи.

— Смотри, прежде чем взять эту книгу, ты сделала небольшую заминку. Тебя что-то остановило?

Взглянув на томик дамских стихов в руках, я отодвинула его от себя подальше.

— Я почувствовала тревогу.

— Вот видишь? Твоя чувствительность, а вместе с ней и устойчивость к ментальной магии повысилась.

— Не понимаю, как это поможет мне, если я буду без сознания или во сне.

— Если ты отточишь свои навыки защиты до автоматизма, то они будут работать, даже если ты не контролируешь процесс.

Мне оставалось только верить. Верить и упорно заниматься, не обращая внимания на головную боль во время занятий и ночные кошмары после.

В университете у меня появился новый наставник, мастер Дерил, совмещающий преподавание и работу в департаменте магии. Уже немолодой и, к счастью, не любящий военную артефакторику. Но мы все никак не могли определиться с темой моей выпускной работы. Классическая артефакторика мне давно наскучила, а свои навыки в области ментальных чар публично демонстрировать не хотелось. Не после ограбления и моего похищения. Те варианты, что предлагал мастер, казались слишком банальными. Идею для моего дипломного проекта и способ ее воплощения неожиданно подсказал мне Анджей Котовский.

Почти каждый вечер я теперь проводила в квартире Петера, пытаясь разобраться в хитросплетении чар на спине роанца. Довольно скоро к нам присоединилась и Марта, теперь уже вполне официальная невеста моего друга. Конечно, она только еще изучала целительство, но многого нам от нее не надо было: привести Котовского в порядок, когда он в очередной раз терял сознание после наших с Петером экспериментов, и оказать помощь, когда доставалось нам. Мы работали в перчатках с напыленным на них металлом, но уж больно чары на спине Котовского оказались своенравными.

Я думала, мы поладим с целительницей, и даже где-то в глубине души надеялась, что нам удастся стать подругами, ведь в первую нашу встречу она была весьма дружелюбна. Но что-то изменилось с тех пор. Марта смотрела на меня с плохо скрываемой недоброжелательностью, хватала Петера за руку, когда я появлялась, и уже не отлипала от него до моего ухода. Шефнер-младший был необыкновенно терпелив к своей девушке, хотя и уставал от такой навязчивости. Если бы мы проводили время втроем, то рано или поздно все закончилось бы ссорой, но нас спасал Котовский — рядом с ним расслаблялась даже Марта, а я неожиданно для себя начала получать удовольствие от пустой дружеской болтовни ни о чем.

Петер оставался моим лучшим и единственным другом, но чаще всего мы с ним обсуждали все же артефакторику. Кроме того, его совсем не дружеское отношение ко мне создавало ненужное напряжение. С Анджеем же все было по-другому. Он тоже пробовал флиртовать со мной, но, наткнувшись на более чем прохладную реакцию, прекратил все попытки, при этом сохранив теплоту общения. Более располагающего к себе человека я еще не встречала. Петер тоже был весьма обаятелен, но при этом обладал столь изменчивым нравом, что его дружелюбие в момент могло смениться злой насмешкой или даже равнодушием. С моим другом всегда нужно быть настороже.

С его дядей было еще сложнее. Мартин Шефнер не располагал к близким и дружеским отношениям и вызывал желание держаться подальше у любого здравомыслящего человека (к коим я, видимо, больше не относилась). И дело было не только в его должности или ментальном даре. Обладая острым умом, подвешенным языком и безукоризненными манерами, Шефнер мог завоевать доверие любого, возникни у него такое желание. Однако глава СБ предпочитал действовать больше кнутом, чем пряником. Зато когда он выделял кого-то или вводил в свой ближний круг, то получал безмерно преданного и благодарного союзника. Подчиненные так же жаждали получить одобрение босса, как и боялись вызвать его неудовольствие.

Котовский был другим. Безукоризненно вежливый, скорее ироничный, чем саркастичный, хорошо образованный, с живым и ясным умом.

Я была окружена в основном магами и никогда не видела в этом проблемы. Обычные люди казались скучны. Но не Анджей. Он умел говорить о политике и об искусстве, знал древних мыслителей и романы модных писателей, много путешествовал и объездил почти весь материк. Рассказы и истории роанца было интересно слушать, и даже поэзия в его устах переставала казаться непонятной, а наполнялась красками и жизнью.

Была ли я очарована им? Признаюсь, да. Это не было похоже на мое мимолетное увлечение Шварцем, привязанность к Петеру или противоречивые чувства к менталисту. Котовскому хотелось верить. Пожалуй, из него и в самом деле вышел бы неплохой император. Единственным довольно жирным минусом в общении с ним было то, что он феерично умел втягивать меня в неприятности. История нашего знакомства была только началом.

Первый тревожный звоночек прозвучал, когда нами заинтересовалась полиция. Мы как раз приступили к «излечению» Анджея. Начали с того, что решили обезопасить роанца от окружающих и наоборот. То, что его чары каким-то образом оказались незамкнуты, было весьма опасно. Сейчас на Котовского мог повлиять любой умелый маг, знающий про узоры на спине, притом с непредсказуемыми последствиями.

В том, как замкнуть контур чар, мы разобрались к концу второй недели экспериментов. К этому времени устали все, кроме Марты, которая обычно сидела на диване с книжечкой и комментировала наши с Петером действия. Правда, не в тот день, когда мы перешли к активным преобразованиям чар. Этот процесс оказался весьма болезненным, нам даже пришлось привязать Котовского к столу, чтобы он не дергался. Хотя рот ему заткнуть мы постеснялись — как-никак княжеский отпрыск и будущий наследник. Тем более ругался Анджей на роанском, языке красивом и очень поэтичном. Мы все аж заслушались. И совсем забыли о хозяйке дома.

Тихая и робкая женщина против гостей Петера не возражала, но когда мы уходили, смотрела на нас косо и с подозрением. А на Котовского, который обычно выглядел весьма жалким после «процедур», с явным сочувствием. Видимо, в тот день мы окончательно ее достали, и она вызвала полицию, решив не связываться с ужасными магами лично.

Мы уже заканчивали с роанцем, когда в дверь решительно постучали.

— Марта, милая, открой, — попросил Петер, не поднимая головы.

— Не отвлекайся! — шикнула я, с трудом удерживая дрожащую нить плетения. Так как чары были почти незнакомы, мы не могли действовать на вербальном уровне и чаровали, напрямую воздействуя на нити силы. И если кто-то из нас промахивался, било прямо по нему, очень и очень болезненно.

Я была увлечена работой и не сразу почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит.

— Отойдите от жертвы, немедленно! Или мы вынуждены будем применить меры! — кричали визитеры.

— Вы спятили? — возмутился Петер, закончив свою часть плетения. — Если вы используете стандартное оружие, это куда ни шло. Хотя, конечно, кровавые пятна мой ковер не украсят. Но у вас на оружии чары. Вы что, хотите тут все разнести, господа?