Простые вещи - Сотер Таис - Страница 50

Только старое кресло да чашка с недопитым чаем давали выкрашенной в белый цвет комнате хоть какое-то подобие жизни.

— Я не люблю излишеств ни в жизни, ни в работе. Так мне легче дышится.

— Так что же заставляет теперь ваше дыхание быть столь неровным? Неужели мое присутствие? — бархатные интонации в голосе мага не могли меня обмануть. Сейчас он не флиртует и не соблазняет, а пытается сломать невидимую преграду, что я поставила между нами.

— Перестаньте, — устало сказала, усаживаясь в кресло. Шефнер пододвинул ближе стул без спинки и сел почти вплотную ко мне, изучающе разглядывая. Повторила:

— Перестаньте делать это.

— Делать что?

— Играть со мной.

Я достала из кармана портсигар и открыла его, демонстрируя содержимое Шефнеру.

— Это очень странное ощущение. Я знаю, что у меня есть сигареты. И я даже могу закурить, если возникнет такое желание. Но где-то между желанием и необходимым для его осуществления действием лежит пропасть. Пустота. Я могу смотреть, но не способна ничего сделать.

— Для чего вам курить в моем присутствии? Вы знаете, я этого не люблю, — спокойно сказал Шефнер.

Не выдержала и кинула портсигар в стену. Сигареты рассыпались по полу. Сейчас я уже не боялась того, что менталист мог сделать со мной.

— Мне наплевать, что вы любите! — мой голос звучал неприятно высоко и пронзительно. Облизнув пересохшие от волнения губы, продолжила, тщательно проговаривая каждое слово: — Я узнала, что вы сделали со мной. Какое вы имели право перекраивать меня по своему желанию? Что дальше захотите отобрать у меня? И когда собираетесь остановиться?

Я швыряла свои вопросы в менталиста, будто тяжелые булыжники, но ни один из них, очевидно, так и не достиг цели.

— Вам сейчас снятся кошмары? — он неожиданно перебил меня.

— Нет. Даже мои воспоминания о похищении стали тусклыми и размытыми.

— Что плохого в том, что я избавил вас от плохих снов и пустых переживаний?

— Я этого не просила, — мой голос вновь взлетел под потолок. — Мне не нужна была ваша помощь!

— Тогда, может, вас успокоит то, что кошмары могут вернуться. И довольно скоро, — сказал Шефнер. Своим спокойствием он сбивал меня с толку, делал мою злость нелепой и избыточной.

— О чем вы?

— Позвольте мне вам кое-что объяснить. Пытаясь получить образ алертийца из ваших воспоминаний, я заметил, что вы довольно плохо поддаетесь внушению. Хотя до этого, в университете, мне легко удалось заставить вас замереть с помощью заклятия оцепенения. У меня возникла некоторая теория, которую я тут же решил проверить.

— Вы действительно собираетесь рассказывать мне об эксперименте? — с отвращением спросила я. — Эксперименте надо мной?

Шефнер пожал плечами.

— Артефакторы работают с вещами, менталисты — с сознанием. Но я не рисковал вами и не перекраивал вас по собственному желанию, Софи. Лишь позволил забыть об одной привычке. Как оказалось, не слишком успешно. Сработай заклинание так, как оно планировалось, вы бы даже не вспомнили, что когда-то имели тягу к курению. В вашей жизни больше не было бы сигарет. Это довольно сложное заклинание — чем большее ты из жизни человека забираешь, тем сложнее сделать так, что он этого не заметит. Я взял совсем немного, но даже так… эффект от заклинания рано или поздно развеялся бы.

— Когда?

— К зиме, я думаю, от него не осталось бы и следа. Но заклинание не смогло полностью убрать привычку и заставить забыть о сигаретах, и эффект начал спадать гораздо раньше. Это подтвердило мою версию, что вы имеете естественный иммунитет к ментальной магии, который становится все сильнее. Вы понимаете, насколько это важно? Я не могу сожалеть об этой проверке, так как другого способа узнать то, что я хотел, не было. Если бы вы все знали заранее, ничего бы не получилось. У вас в роду были менталисты, София?

Его слова с трудом доходили до моего сознания. Проверка, иммунитет? Все это казалось таким малозначимым по сравнению с самим поступком мага. Неужели он этого не видит и не понимает? Нет, скорее он просто хотел запутать меня, навязать свою странную и извращенную логику.

Шефнер еще ждал от меня ответа, поэтому я пробормотала:

— Только артефакторы, и то со стороны матери.

— Гревениц — один из древнейших аристократических родов Грейдора, а, как вы знаете, ментальные маги почти всегда рождаются в благородных семьях.

— Намекаете, что я могла унаследовать ментальный дар от кого-то с отцовской стороны? Но магическая специализация может быть одна. Невозможно быть артефактором и менталистом одновременно, слишком отличаются видение магии и возможности ее применения.

— Невозможно, — согласился Шефнер. — Но если вы смогли создать на основе ментальных заклинаний чары, то почему бы вам не иметь и устойчивость к ментальной магии?

Я устало потерла лоб.

— Значит, вам стало любопытно, что я могу, а что нет. И вы так просто… Ох, даже не думала, что вы, господин Шефнер, так интересуетесь наукой. Или вы искали какую-то практическую пользу от моих способностей? Все это крайне занимательно. Только тогда зачем все это — ухаживания, свидание? Пытались подобраться ко мне ближе, чтобы отслеживать реакции своей подопытной?

Впервые за наш сегодняшний разговор я увидела понятную мне реакцию. Маг нахмурился, сжав губы.

— Вы для меня не подопытная. Мое отношение к вам всегда было очень личным и пристрастным. Может, именно поэтому я и совершил в этот раз ошибку. В желании понять и узнать вас лучше, пытаясь защитить и позаботиться о вас, я перешел границу дозволенного.

Черты лица у Шефнера резкие и довольно острые, отчего мне всегда виделось в главе СБ что-то зловещее, а когда он злился, то и вовсе пугающее. Но за год совместной работы с ним мне стало казаться, что его строгость и холодность — маска. Его слова, поступки… Я запуталась, не в силах понять, что он за человек. Вот и сейчас он говорил то, во что мне так хотелось верить.

— Это была не забота. Это желание создать игрушку по своему вкусу! Вы понимаете, что навсегда подорвали мое доверие к вам? Я не могу не думать о том, на что вы еще способны. Может, и мое отношение к вам — тоже навеянная иллюзия, господин Шефнер?

— Любой приворот, попытка изменить чувства с помощью магии наносит непоправимый вред человеку, разрушают его личность. А я бы не сделал ничего, что может оказаться опасным для вас. Пусть я не был полностью честен, но мои намерения и мотивы никогда не были корыстными.

— Вы позволите мне в этом убедиться?

Шефнер сделал вид, что не понял, о чем я его спросила. Пришлось пояснить:

— Когда вы рассказывали мне о ментальной магии, то говорили о способности самих менталистов открывать свое сознание. Я уже не могу поверить вашим словам, но если бы сама смогла увидеть, что у вас на душе…

— Это невозможно, — бесцветным голосом сказал Шефнер. — Моя должность не позволяет мне быть столь беспечным.

Презрительно скривила губы.

— Так и знала. Вам стоит уйти и больше не возвращаться. Не думаю, что есть дальнейший смысл в нашем сотрудничестве. И в отношениях тоже.

— София!

Шефнер вскинул руку, намереваясь коснуться меня, и я инстинктивно вжалась в кресло. Он резко вздохнул, но дотрагиваться до меня не стал. Казалось, даже воздух от напряжения стал густым, а время замедлилось.

— Сначала я порадовался, что вы позволили мне объясниться, что не побоялись остаться со мной наедине. Но это ведь не так? На самом деле вы устроили мне проверку. Вы хотели узнать, способен ли я причинить вам вред, воспользуюсь ли вашей беззащитностью. Мнимой беззащитностью. Это что-то с комнатой? Хотя нет… с креслом!

— У меня не хватило бы ни времени, ни сил, чтобы зачаровать всю комнату, — с досадой сказала я. Маг догадался слишком быстро, выходит, я была не так хитра, как думала.

— Значит, этим вы занимались всю неделю, София?

— Нет, я зачаровала кресло гораздо раньше, еще до того, как меня ограбили. Никто не смог понять, что это кресло является артефактом, поэтому его и не тронули. Я просто добавила еще несколько чар, предупреждающих меня о попытках использовать ментальную магию.