Простые вещи - Сотер Таис - Страница 109

Целитель приподнял меня, прижимая к груди и баюкая, как совсем недавно делал это Мартин.

— Тс-с-с, все будет хорошо. Я о тебе позабочусь, моя дорогая милая крестница…

Крестница? Я подняла ошарашенный взгляд на обнимающего меня мага. Теперь я узнала его.

— Франциск Вагнер?

— Франк. Так называла меня Абигейл, твоя мать.

Я зажмурилась. Все то, от чего так упорно бежал мой разум, обрушилось на меня в один момент. Беспокойство Рихтера, провожавшего нас с Петером в дорогу, взломанные чары на автомобиле Шефнера, нападение боевых магов. И вот я здесь, с Франциском Вагнером, моим крестным… Нет. Не так. С убийцей Франком, лишившим жизни с десяток женщин на улицах Брейга. А теперь и я была в его власти.

Мне казалось, что меня сейчас разорвет от переполняемых эмоций: страха, гнева, отчаяния. Что мне делать? Что я могу вообще сделать?! Неспособная постоять за себя даже со всеми своими артефактами, без них, к тому же искалеченная, я была и вовсе беспомощна.

«Раны пройдут. Но если ты сдашься сейчас, то тебе ничто уже не поможет. Поэтому ты должна быть сильной».

Почему-то именно в этот момент я вспомнила слова деда, сказанные мне пятнадцать лет назад. Наверное, потому, что именно тогда, будучи восьмилетним ребенком, я впервые узнала вкус бессилия. Ученик моего деда Танас Шварц решил подшутить надо мной, активировав боевой артефакт в подвале дома, и это едва не стоило мне жизни. В результате я несколько месяцев провела на больничной койке, не зная точно, смогу ли ходить в дальнейшем. Как я ненавидела весь мир тогда, как ненавидела себя — слабую, жалкую! Только благодаря деду и этим его словам — жестоким, но действенным, — я не сдалась тогда, а затем смогла справиться с предательством Танаса, отдавшего меня алертийцам.

И теперь я тоже должна быть сильной, так как иначе — смерть. Может быть, не физическая, но та Софи, которая достойна носить имя Вернер, исчезнет, останется лишь ее тень. Меня пронзила горькая мысль: интересно, будет ли Мартин доволен этой Софи? Ведь тогда я перестану причинять ему беспокойство, став тихой и покорной.

Я сжала покалеченную кисть в кулак, и боль, реальная, физическая боль, пронзившая руку, вытеснила ненужные эмоции. Рыдать и биться в истерике я буду потом. Сейчас мне нужно выяснить, насколько плохи мои дела.

— Отпустите меня, — свой голос я услышала как будто издалека. Ровный, почти безжизненный.

Вагнер, видимо, поняв, что я успокоилась, разжал объятия и позволил мне сесть. Я отодвинулась от него как можно дальше, прижавшись спиной к стальным прутьям кровати. Посмотрев в сторону солдат, негромко спросила:

— Не много ли охраны для меня одной?

— Они здесь для меня. Чтобы не дать мне навредить тебе.

— А вы можете это сделать? — осторожно уточнила. Целитель не казался агрессивным или безумным, но мне приходилось читать полицейские отчеты. Я знала, что он делал со своими жертвами.

— Ты не похожа на мать, — вместо ответа сказал Франциск. — Внешне, по крайней мере. Но я чувствую в тебе тот же стержень, что был и в Аби. Чудесная сила духа. Знаешь, Софи, ведь мастер Вернер хотел, чтобы я женился на твоей матери. Но я встретил свою будущую жену, а Аби влюбилась в твоего отца. Я вот думаю, как сложились бы наши судьбы, если бы все было иначе…

Говорить о моей семье с этим чудовищем не хотелось. Видимо, Вагнер прочел это по моему лицу, поэтому не стал развивать тему.

— Наверное, у тебя много вопросов. Я отвечу на них чуть позже. Наверняка тебе хочется привести себя в порядок, так что оставлю тебя одну.

Франциск… или Франк, я так и не решила про себя, как его называть, ушел, а вместе с ним ушли и стражники.

За неприметной дверью, почти сливающейся со стенами, я обнаружила небольшую комнатку, тускло освещенную керосиновой лампой. Вместо туалета фактически дыра в полу, вместо ванны — тазик и кувшин с холодной водой. Единственное, что меня по-настоящему порадовало — чистая одежда. Мужская рубашка болталась на моих плечах, а немного коротковатая для меня юбка обнажала лодыжки. Но все лучше моего платья, измазанного в грязи и пропахшего дымом.

Разделась и, посмотрев на себя в тусклое зеркало, досадливо поморщилась. Грудь, спину и плечи украшали синяки и ссадины, а на голове было воронье гнездо. Вот же красавица… На левую руку я избегала смотреть, не желая напоминать себе об увечье.

Когда я вышла, Вагнер уже ждал меня. На застеленном белой холщовой скатертью столе стоял поднос с довольно простой, но сытной едой — мягким сыром, ветчиной и хлебом. Зато в бокалах плескалось красное вино, а в качестве десерта предлагалась тарелка с фруктами. Интересно, мои похитители со всеми пленниками так обращаются? Или мне повезло?

Стараясь не обращать внимание на стражников, вновь занявших пост у двери, я села за стол. Есть мне не хотелось, но ради соблюдения приличий взяла гроздь винограда, неторопливо от нее отщипывая. Хотелось пить, но рисковать с вином не стоило. Ягоды должны были утолить хотя бы жажду.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я здесь? — первой нарушила тишину.

— Тебя привезли этой ночью. Сейчас полдень.

— Где министр Гайне?

— В последние дни он очень занят, так что за тобой буду присматривать я.

Целитель даже не стал отрицать, что связан с ним. Видимо, никто не собирался отпускать меня в дальнейшем. Горло сдавило от страха, но я все же смогла спросить:

— Мы в министерстве?

Удивленный взгляд.

— Конечно, нет. Там сейчас может быть небезопасно. Мы в катакомбах под дворцом.

— Катакомбы? Я думала, это только городские легенды.

— Когда-то на этом месте была пограничная крепость, а под ней тайные проходы и коридоры, ведущие наружу. Позднее, при прадеде Крейна, когда возводили дворец, их нашли и решили расширить. Теперь здесь могло бы уместиться население маленького городка.

Если это так, то Шефнер как глава СБ должен знать о существовании этих подземелий. Будто поняв, о чем я думаю, маг сказал:

— Во время последней магической войны катакомбы были разрушены почти полностью. Раскопали лишь часть, остальное оставили под завалами. Мы как раз в тех коридорах, что официально считаются погребенными. Даже сам император о них не знает. Идеальное место, чтобы устроить лабораторию. Когда доешь, я покажу тебе своих малюток. Они тебе понравятся.

Мне и так кусок не лез в горло, а после этого аппетит и вовсе пропал. Значит, именно здесь они разрабатывали ГЛМ-12. Неужели Гайне так и не оставил свою задумку? Но это же совершенно бессмысленно! Даже если они смогут заставить меня работать на них, то мне потребуется время, чтобы просто разобраться в проекте, не говоря уж о большем. А времени у Гайне не было.

Я нервно коснулась забинтованной левой ладони. Вагнер заметил мой жест.

— Переживаешь? — сочувственно спросил он.

— А разве не должна? Имея неполный комплект пальцев, довольно сложно чаровать.

Мой крестный раздвинул тонкие губы в улыбке.

— Будешь пытаться убедить меня, что как артефактор ты теперь бесполезна? Мне сложно поверить, что внучку мастера Вернера так легко вывести из строя. И подумай вот еще о чем: пока Людвиг Гайне уверен, что ты можешь быть ему полезна, твоя жизнь в безопасности.

— Гайне скоро арестуют, — бросила я. — И что тогда? Всех, кто принимал участие в его грязных делах, накажут или даже казнят. Я ни за что не поверю, что мое похищение можно считать законным. Вы должны выпустить меня.

Я говорила не для Вагнера, но для охраны. Не то чтобы надеялась, что люди Гайне помогут мне сбежать, но, по крайней мере, начнут сомневаться. И если останусь одна, то можно будет попытаться их подкупить.

— Я тоже в какой-то степени пленник, как видишь.

Целитель развел руками, показывая, что не может помочь мне в моей просьбе, но во взгляде промелькнула насмешка. Он смеялся над моими словами или над чем-то еще?

Создавалось ощущение, что Гайне и его планы интересовали Вагнера гораздо меньше, чем я. Он с любопытством расспрашивал о моих интересах и учебе, вспоминал свою юность, проведенную в Брейге, мою мать и их дружбу. Но от легкого и дружелюбного тона, теплоты, сквозившей в словах целителя, меня все больше и больше охватывало напряжение.