Мир Кристалла (гепталогия) - Вартанов Степан Сергеевич - Страница 159

– В гиене?

– Нет. В мытье.

– Мыться – грех.

– Ну да. Зато не так воняет.

– Заткни нос и пей.

Бульканье.

– Вообще, здесь хорошо. У вас, я имею в виду. Вино. Еда. И никаких орков.

– Не любишь ты орков.

– Любить орков… А что? М-можно. Да, я их люблю… разными способами…

Смех. Джон Рэд отдыхает, Акут-Аргал отдыхает, весь замок отдыхает, и только монах-францисканец… скучный он человек, молится во спасение их заблудших душ.

– Серые плащи.

– О, да! За-ну-ды!

Бульканье.

– Ты мне вот что скажи. Все-таки, гоблины ведь не люди?

– Еще не хватало! Мы, между прочим, высшая раса… И вообще, что это за фигня у тебя на гобелене нарисована? Вон, рядом с обезьяной?

– Это львы… они там это… рвут на части первых христиан.

– О как! Знаешь, ты не обижайся только… Христиане вот, они похожи.

– Н-на что?

– Что – на что?

– Н-на что похожи христиане?

– Ну… на христиан.

– Выпьем.

– П-погоди, я не договорил. Не сбивай меня с мысли. Вот эти львы… Этот художник этих львов никогда в жизни…

– Короче. Надо г-рить коротко. Как меч.

– Ну.

– Говори.

– Меч. Нет. Не то. Христиане. Нет. Львы. О! Почему на этом гобелене львы похожи на свиней с зубами?

– Не знаю. Никогда льва не видел. Выпьем.

– Не старайся. Гоблина тебе не перепить. Устройство печени. Повелитель объяснял. Алкоголь перерабатывается в мито… мито… хондриях, вот. А у тебя в си-то-плаз-ме. Вот. А ты льва видел?

– Не видел.

– А я видел. Эта тварь на коврике – не лев. Лев, он красивый. Он – царь зверей.

– И торов?

– Ну… не придирайся. У торов нет царя. У них королева. И ко-ко-король. Но она его потом съедает, и остается вдова. А лев, он наоборот… У него, между прочим, гарем…

– Выпьем за это.

Бульканье.

– У вас тут хорошо. Жалко, гоблинов тут не любят.

– Вы зеленые, потому что. То есть серые. Серовато… зеленовато…

– Сам ты… Хотя, нет.

Бульканье. Падение тела на пол.

– Эй, кто-нибудь!

Тишина.

– Слабак. Хотя держался дольше прочих.

Шаги. Сдавленные проклятья.

– Это невозможно.

– Угу. Потащили.

– Нет, ты не понял. Человек не может перепить гоблина.

– А это нам, значит, снится? Дожили, уже во сне тяжести таскать приходится.

– Да вроде нет, судя по весу. Не сон.

– Я и говорю – потащили.

– Ик! А я говорю – слабак!

– Люди полны сюрпризов.

– Тренировался, небось… Зараза, тяжелый…

Шорох, словно по полу тащат что-то массивное, в сапогах.

Тишина. Одинокий храп Джона Рэда.

Глава 6

После хорошей попойки и хорошего ужина важен хороший сон. И вовсе ни к чему будить рыцаря, тряся его за плечо, – можно запросто схлопотать в ухо…

Хрясть! – слышен треск ломающейся… кости? Барон Джон пробуждается, с недоумением глядя на свой кулак. Точнее, на то место в окружающей темноте, где он, предположительно, находится.

– Я же тебе говорил!

– Силен!

– Я что только что стукнул? – интересуется рыцарь. – И это что – ночь? Томас, ты?

– Стул, – отзывается темнота шепотом Питера Батлера, – вы сломали стул.

– Это я, – одновременно раздается голос Мак-Карти. – Сэра Томаса сейчас будят.

Словно в ответ на его слова, в дальнем конце зала слышен удар и чей-то крик. Барон расплывается в улыбке, впрочем невидимой в кромешном мраке.

– А почему темно?

– Мы решили не зажигать огня. Гоблины утверждают, что в замке посторонний. Они пошли его ловить.

– То есть – один посторонний?

– Ну… да.

– А будить-то зачем? – недовольно ворчит рыцарь, вставая. – Утром бы… А где этот… Акут… Аргал? Тоже ловит?

– Если бы! – вздыхает Мак-Карти. – Вы его так напоили… не добудиться.

Улыбка барона Джона становится шире, а в комнате, вроде, светлеет.

– Поймают – пусть тащат сюда, – распоряжается он. – Мак-Грегор с ними?

– Да.

– Это хорошо.

Между тем, в служебных коридорах замка, близ кухни, разыгрывается настоящая погоня. Летают по воздуху веники и кастрюли, вспыхивает и гаснет огонь в светильниках, из разных углов раздается то эхо осторожных шагов, то дробный топот.

Трое ловят одного – и никак не могут поймать.

– Есть! – Генора-Зита падает на пол, обхватив неуловимого воришку, и тут же вскакивает на ноги с воплем – она только что «поймала» котелок горячей каши.

– Ловок, мерзавец!

– Дверь!

Дверь захлопывается, как бы сама по себе.

– Потолок!

С потолка что-то падает, сверху падает Мак-Грегор, а на него – Виза-Ток.

– Это свиная туша.

– Тихо все.

– За столом!

Стол едет по полу, совершенно самостоятельно, а из камина вылетает облако сажи. Гаснет последний светильник, а затем раздается вскрик. Это не гоблины и не шотландец – это кто-то еще.

– Я так и знал, что ты попытаешься стащить этот веник, – довольным голосом произносит Виза-Ток. Светильники волшебным образом вспыхивают, освещая разгромленную кладовую.

– Фи! – говорит Генора-Зита. – Это ребенок!

Ребенок таращится на «демонов», верещит и падает в обморок. Виза-Ток, ругнувшись, кладет его на пол, но тут светильники, словно сговорившись, дружно гаснут, стол опрокидывается, и все начинается сначала.

– Он не просто ловок, – Генора-Зита проводит рукой вдоль своей куртки, указывая на нее, но стараясь при этом не касаться блестящей кожи, словно желая проиллюстрировать свой тезис. Куртка густо залита жиром с примесью разваренного пшена. – Он просто потрясающе ловок. Я никогда такого не видела!

– И кто теперь будет говорить, что пахнет от меня? – весело интересуется сэр Томас.

– От меня пахнет ВКУСНО, – возражает девушка. – Меня хочется ОБЛИЗАТЬ, а не прибить. Ведь хочется, а?

Сэр Томас глотает слюну; впрочем, разумеется, все дело во вкусном запахе.

– Прибить, – наконец определяется он с непростым выбором. Генора-Зита морщит носик и обиженно отворачивается.

Мак-Грегор вздыхает и принимается выбирать из бороды кусочки тушеного мяса, всем видом показывая, что он бы, пожалуй, предпочел облизывание. Впрочем, это скорее привычка, нежели что-то большее. Шотландец, они все такие.

– Ловок, – подтверждает он. Со значением смотрит на милорда Джона и произносит медленно: – Очень.

Сэр Джон чуть заметно кивает.

Денни стоит опустив голову и, похоже, ждет лютой смерти. Обмен взглядами и прочие детали он пропустил – переживает свое пленение.

– Зачем ты проник в мой замок? – интересуется барон. – И зачем тебе этот веник?

– Это лекарственные травы, – подает голос Виза-Ток, задумчиво массируя припухший нос. – Осмелюсь предположить, что он хочет кого-то вылечить, и более того, что этот кто-то при смерти. Так?

– Пожалуйста, – шепчет мальчишка. – Отпустите меня. Она и правда умирает.

– Генора-Зита, – говорит Джон Рэд, – езжай туда, куда он скажет. Возьми с собой обоих шотландцев и Баттлера. Привези больного… то есть, больную… сюда. Если, конечно, это не чума, оспа или что-нибудь в этом роде.

– Судя по травам, это простуда, – снова подает голос Виза-Ток. Нос его выглядит совершенно нормально, и теперь он с отвращением изучает то, что еще недавно было чистыми штанами. Все-таки каша с бараниной – разрушительная штука, если применять ее не по назначению.

– Хорошо. Везите. Мальчик останется тут. Нам предстоит решить, что с ним делать.

Все уже решено, но Денни временно выпал из роли лучшего в мире вора. Иначе, конечно, все бы понял и не волновался.

– Что вы с ней сделаете? – мрачно интересуется он.

– Вылечим, – отвечает Генора-Зита.

– Слово рыцаря? – мальчишка по-прежнему в упор смотрит на барона Джона, игнорируя остальных.

– Мал ты еще, слово с меня требовать, – фыркает барон.

– Я был в замке Ральфа Нормана, – мальчишка поднимает подбородок и с отчаянным вызовом загнанного в угол мышонка смотрит барону в глаза. – У меня ценные сведения.