Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 227

Келюс вспомнил то, что случилось летом, и совсем растерялся. Он хотел рассказать об этом старику, но вовремя сдержался. Такому даже Варфоломей Кириллович не поверит!

– Не то дивно, что я здесь, – продолжал тот, – дивно, как ты от своих хором столичных сюда путь нашел.

– А я тут тоже бывал. На вылазке как-то, ну и потом... Икона здесь красивая!..

– Не красота в иконе важна. Но икона и в самом деле знатная. Века три ей, а то и больше.

– А там Сергий на вас похож, – решился Келюс. – То есть, мне показалось, что похож. Вначале... Вы ведь его полный тезка, как это я с самого начала не сообразил? Ведь у Нестерова есть картина про отрока Варфоломея...

– Сие совпадение суть, – проговорил старик столь серьезно, что Николаю вдруг показалось, что над ним слегка подтрунивают. – Наука мирская сии совпадения в расчет не берет. Не так ли?

– Ну вот и вы, – обиделся Келюс. – Сейчас все, бином, за науку взялись, все верующими стали! Крестики носят. Модно, видите ли...

– Отрадно зреть, сколь ты за истинную веру болеешь, – улыбнулся Варфоломей Кириллович. – Отринь сомнения, воин! Крест на неверующем мертв, и не умалится от того слава Страдавшего... Пойдем в избу, воин Николай. Зря, что ль, топлено...

Зайдя в дом, Лунин помог подкинуть дрова в печь, затем они со стариком уселись за стол, и Келюс извлек из сумки термос. Кофе досталось каждому всего по глотку, но любимый напиток слегка подбодрил и успокоил. Николай попросил разрешения закурить и коротко поведал о том, что случилось за эти месяцы. Временами Келюсу казалось, что даже Варфоломей Кириллович не поверит такому, но странный старик слушал серьезно, не перебивая.

– Утешать не буду, – вздохнул он, дослушав до конца, – друзей не воротишь... Выходит, тебе, воин, доведется до конца достоять. Ежели не устал, конечно...

– Я не устал! – Келюс отвернулся. – Только толку с меня... Температура – тридцать два градуса... Я ведь попросту нелюдь, ярт!

Старик покачал головой:

– Не станешь им, если не сдашься. Иначе нельзя, не только свое дело на плечах несешь...

– И вы тоже! Нашли вождя! Мне уже самому чудится... На иконе себя увидел.

– На той? – Варфоломей Кириллович улыбнулся и кивнул в красный угол. – Где я с Сергием схож? Не верь искушению лженаучному! Того быть не может, ибо не может быть никогда. Так ли реку, воин?

– Можете не намекать, – устало вздохнул Келюс. – Но тогда... Объясните! Кто вы? Что все это значит?

Старик сочувственно поглядел на Николая:

– Не стану, воин, не обижайся. Объясню – не поймешь, а поймешь – не поверишь. Сам до всего дойдешь... Ты и сейчас служишь Тому, от Кого отрекаешься. Не торопись, все узнаешь.

Келюс не стал спорить. Вспомнился странный Голос, слышанный в лесу, и Николай решил спросить о нем у всезнающего Варфоломея Кирилловича.

– Ирий? – ничуть не удивился тот. – Будь спокоен, Николай, не бесы тебя кликали. Только прав сей Голос: забыли люди то, что пращуры знали. Ты, почитай, угадал: «ирий» – не только по-гречески «мир». Спроси у дхаров, они помнят. По-дхарски Его имя «Эрво-мвэри»...

– Ну вот, объяснили! – Келюс огорченно вздохнул, и тут его взгляд упал на часы. Время подходило к двум, короткий зимний день близился к концу, и Келюс понял, что простоял перед странной иконой куда дольше, чем думал.

– Пора тебе, – кивнул старик. – Скоро темнеть станет.

Николаю вдруг захотелось спросить Варфоломея Кирилловича о чем-то важном, может быть самом главном, но слова не шли. Он вздохнул, закинул на плечо сумку.

– Не бойся, воин Николай, – улыбнулся тот, кто был так схож с Сергием. – Все еще успеешь. А сейчас – спеши. Именем Того, Кого тебе еще предстоит узнать, благословляю тебя, воин!..

И Варфоломей Кириллович осенил растерянного Николая широким крестом.

...Уже у края поляны Келюс оглянулся. Старик стоял у крыльца, и Николаю почудилось, что вокруг него струится золотое свечение. Наверное, виной было закатное солнце, медленно опускавшееся к вершинам припорошенных снегом старых деревьев...

...А далеко на востоке уже наступила ночь, и тьма окутала громады закованных в ледяной панцирь горы. Шекар-Гомп утонул в черноте, словно древний монастырь вымер и опустел. Но смотреть на старые стены и высокие квадратные башни было некому. Уже многие годы путь сюда был закрыт, и даже всевидящие глаза спутников слепли, не в силах разглядеть недоступную тайну.

Но Шекар-Гомп – Страж Раны – не вымер. Над башнями бесшумно вращались решетчатые уши локаторов, ввысь вздымались гигантские антенны, а где-то в глубине, укрытые камнем и металлом, их хозяева чутко следили за подвластной им страной. Невидимые волны могучего излучения неслись на северо-запад, подавляя непокорных и укрепляя волю послушных. Око Силы застыло в покое, но покой был лишь кажущимся. В любую секунду невидимая мощь готова была всколыхнуться и смертельной тяжестью обрушиться на мятежников.

Однако сегодня этот покой, покой силы, оказался нарушен. Слепли локаторы, излучение терялось в пространстве, и покорная долгие десятилетия страна выходила из-под привычной власти. Могучая мысль, отвыкшая от сопротивления, металась в поисках выхода. Укрывшиеся за стенами Шекар-Гомпа знали, как надо усмирять непокорных, но теперь прежняя уверенность исчезала. Редкие сигналы, долетавшие сюда, говорили о самом страшном – вдали, где-то посреди заснеженной, замерзающей страны, обреченной, казалось, на гибель, неспешно и неодолимо собиралась другая Сила, способная сокрушить мощь безымянных властелинов.

Шекар-Гомп не думал о поражении. Имена ослушников были известны, приговоры – подписаны. Око Силы готовило сокрушительное возмездие.

Наступал Год Черного Петуха, от Рождества же Христова 1993-й...

Конец третьей трилогии

1992 г.