Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 205

Николай молча слушал, начиная понимать, что дело, за которое он взялся, оказалось еще неподъемнее и страшнее, чем представлялось вначале. Что строилось в проклятом Чернобыле? Очередной излучатель – или что-то похуже?

– В Гималаях гарнизона уже нет, – внезапно заметил Алексей, и Келюс тут же вспомнил одну из серых папок. – Его вывели двадцать лет назад, когда кончился срок Договора о дружбе с Китаем. Но что-то там все-таки есть...

– Да, есть, – кивнул Келюс. – Объект № 1...

– В Столице еще с конца двадцатых годов действовал Революционный Бхотский Комитет. Помогали тибетскому пролетариату. Между прочим, именно на Тибете зафиксирован источник того самого излучения, что и в Институте. Только мощнее – раз в сто. Его, само собой, принимали за естественное...

– Крым, Тибет... – Николай вздохнул. – Как ты говоришь, некисло. А Утопийская республика?

– Не имею права, Николай, – Алексей развел руками, – подписка и все прочее. Я и так, если не дома ночую, под голову «макаров» кладу. Полный психоз, к тому же неудобно... Но могу сказать, что мы их боимся. А они – нас.

Внезапно коротко прогудел автомобильный гудок, ворота отъехали в сторону, и во двор не спеша вкатило черное чудовище с зеркальными стеклами и усами антенн. Дверца долго не открывалась, затем из машины выскочили двое в штатском, и вот наконец отворилась задняя дверь, выпуская высокого плечистого мужчину в дорогом сером пальто, так непохожем на военную форму без погон, в которой Келюс видел его в далеком августе 91-го.

Генерал взбежал по ступенькам, хлопнул Алексея по плечу, хмыкнул и, чуть подумав, подал Лунину руку. Генеральское рукопожатие оказалось неожиданно вялым, и Николай решил, что позади у человека в сером пальто очень тяжелый день.

– Я – на полчаса, – Генерал поморщился. – Надо ехать к Президенту. В стране черт знает что творится!.. Слушай, Лунин, я посылаю группу в Крым, ее возглавит Алексей, а ты ему расскажешь все, что узнал. Сам останешься в Столице. Понял?

– Не понял, – спокойно ответил тот. – Алексей один не справится. Тем более если там Нарак-цэмпо и Сиплый.

– Тоже мне военспец! Я бы и Алексея не посылал, дело простое, но есть одна загвоздка... Впрочем, это не твое дело, Лунин!

– Мое...

– Я есть хочу! – с тоской в голосе проговорил Генерал. – Дел еще сегодня, а тут с тобой возись! Лунин, повторяю, это – нетрудное дело, справимся и без тебя...

– Если б это было нетрудным, вы бы не посылали Алексея.

– Тебя не спросил! – Генерал недобро нахмурился. – Смотри, а то придется спросить! Где ты, например, был все эти месяцы, а? И где у твоих дружков Плотниковых перевалочная станция, куда они спускают тьму оружия?

Николай пожал плечами.

– Можете не спрашивать. Этот Канал уничтожен.

– Канал?! – голос Генерала дрогнул. – У этих ширмачей был Канал? И кто же его...

– Я...

Генерал еще больше нахмурился и сделал несколько шагов взад-вперед по веранде.

– А ты, Лунин, смотрю, стал опасен. Очень опасен!

– Похоже...

– Ты еще скажи: похоже, бином! – зло бросил Генерал, хватаясь за пачку «Кэмела» и нервно щелкая зажигалкой.

– Похоже, бином. Если скантр еще в Крыму, его вам не отдадут. И сила тут не поможет. Они справятся с вами даже без оружия – умеют.

– То есть?

Николай осторожно сжал кисти, секунду подождал, а затем резко махнул правой рукой. Стул, стоявший в углу веранды, с грохотом перевернулся.

– Ого! – подал голос молчавший все это время Алексей. Генерал потрогал стул ногой, скривился.

– Фокус! Кио нашелся... Это все, что ты можешь?

Лунин ничего не ответил, а затем медленно поднял глаза на Генерала.

– У вас есть... с собою... оружие?..

Алексей удивленно взглянул сначала на Келюса, а потом на отца. Генерал замер.

– Пистолет... Разрешение имеется... Две обоймы...

– Отдайте!

Генерал неловко задвигался, несколько раз дернул рукой, нащупывая карман, и наконец передал Келюсу большой черный пистолет и две запасные обоймы.

– Все, – выдохнул Николай. Генерал дернулся, хлопнул себя по карману, и брови его полезли на лоб.

– Держите, – Келюс передал ему пистолет и попытался улыбнуться, чтобы окончательно не разозлить высокое начальство. – Извините, но вы сами хотели убедиться.

Генерал растерянно вертел пистолет в руке, словно не зная, куда его девать.

– Ай, – послышался внезапно чей-то голос, – папка, ты что?!

В дверях стояла Стелла, генеральская дочка, с ужасом глядя то на Келюса, то на пистолет.

– Папка!.. Ты... не надо!..

Генерал удивленно поглядел на дочь, на Лунина, а затем на пистолет. Наконец до него дошло.

– Дура! – проговорил он с чувством и сунул оружие в карман. – А идите вы все!..

Он встал и, ни на кого не глядя, зашел в дом, Алексей покрутил головой и последовал за ним. Келюс остался на веранде, совершенно не представляя, что делать дальше.

– Николай, – Стелла подбежала, присела рядом. – Он вас хотел убить, да? Николай, вы не бойтесь...

– Я не боюсь, – честно ответил Келюс, отодвигаясь от экзальтированной девицы.

– Брысь! – послышался голос отца, и Стеллу словно ветром сдуло. Генерал стоял в дверях, держа в руке огромный бутерброд.

– Пошли обедать, Лунин. Скоро мы тут все спятим!..

Обед прошел в полном молчании. Даже Стелла, пытавшаяся вначале о чем-то заговаривать, быстро сникла, придавленная мрачным взором отца. После обеда мужчины вернулись на веранду и, по-прежнему не говоря ни слова, закурили.

– Ладно, – нарушил молчание Генерал, – пойдешь с Алексеем. У тебя есть еще такие... фокусники?

– Скажем, еще... пятеро, – решил Лунин, вспомнив об Ухтомском и дхарах.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился Генерал, – подробности обсудишь с Алексеем. А мне пора, тут, кроме твоей хреновины, дел – выше головы. Братья эсэнгэшные, мать их... Давно не учили!

– Кого? – вырвалось у Николая.

– А это не твое дело! Как объявят мобилизацию – иди на призывной пункт. Еще что?

Спрошено это было далеко не любезным тоном, но Келюс все-таки рискнул:

– Когда-то я упомянул одного товарища... товарища Вечного... Вы спросили, кто это, но вы ведь о нем уже слыхали, правда?

– Перед Президентом отчитывайся, перед парламентом... – с тоской в голосе проговорил Генерал, – перед прессой нашей родной... К стенке бы их всех! И еще перед тобой, Лунин, отчитываться?