Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 194

– Письмо... Талейрану?

Вспомнились странные слова Чаровой о голосах духов. Или ему снова чудится?

– Знали или угадали? – удивился Кагаров. – Да, Талейрану. Тогда они еще не были знакомы, только переписывались... Давно вас не видел, Николай Андреевич. В деревне были?

– В контрразведке...

Кагаров секунду помолчал, а потом самым равнодушным тоном предложил выйти на лестницу и перекурить.

– Не смею спрашивать, – тихо заговорил он, прикуривая от громоздкой самодельной зажигалки, – но... что-то серьезное?

– Серьезное, – согласился Лунин. – Но, кажется, обошлось.

– Дай-то Бог! Вы знаете, в девятнадцатом мы все так ждали Деникина! Думали, уйдут красные и все станет по-прежнему... Вы слыхали о концентрационных лагерях?

– Слыхал...

Об этом уже не первую неделю говорил весь Харьков.

– Вводится полная паспортизация, запрет на выезд из города. Но это мелочи по сравнению с тем, что будет... Николай Андреевич, чем я могу помочь? Может, поговорить с коллегами? Мы могли бы обратиться к командующему...

– Спасибо, – улыбнулся Келюс. Наивная российская интеллигенция, пишущая петиции начальству, оставалась верной самой себе.

– Но все-таки... – профессор вздохнул, – если наша общественность, как всегда, бессильна, то, может, вам смогу помочь я?

– Сможете, – неожиданно для самого себя ответил Николай. – Вы ведь специалист по демонологии? Пойдемте...

Они вернулись в Зал Раритетов, и Келюс набросал на листке бумаги знак, так поразивший Чарову.

– Ваш небесный покровитель? – улыбнулся Кагаров. – Но если серьезно... Это, конечно, Солнце. Знак очень древний, встречается в Индии, Турции и на Балканах, говорят, есть находки даже на Урале. А в каком значении он стал известен вам?

– Это дхарский знак. Знак Гхела Храброго.

– Дхары... – задумчиво проговорил профессор. – У кого-то из византийских авторов есть упоминание о народе «даров», которые жили в Греции еще до легендарных пеласгов. Люди-великаны... А в античное время этот знак, его называли Бегущее Солнце, широко использовался в магии. Причем, считался одним из самых могучих...

– Голоса духов, невидимая сила, путешествия в иной мир? – перебил Келюс.

– Именно так. Да вот, пожалуйста...

Он подошел к столу и открыл один из журналов.

– Это «Revue des etudes graecque». Как раз вчера обратил внимание...

На фотографии была изображена каменная плита. По ее поверхности змеились трещины, но Николай сразу же узнал Бегущее Солнце. Знак был расположен на самом верху, над плохо сохранившейся подписью.

– Типичная магическая таблица, – прокомментировал профессор. – Эллинистических времен, из Фессалии. Тут ниже было что-то о призвании духов. По-моему, неизвестный проситель молил о ясновидении. Само заклинание не сохранилось, но оно мне известно. Подобным также весьма увлекались фессалийские некроманты, но о таком и вспоминать не хочется...

– Вы можете переписать заклинание?

Келюс и сам не понимал, зачем ему это нужно. Чарова говорила о голосах духов, неизвестный фессалиец молил о ясновидении... Кажется, носитель Бегущего Солнца мог не только сбрасывать на пол мраморных слоников!

– Извольте, – профессор быстро набросал на листке несколько слов. – Вообще-то говоря, это не греческое заклинание. Мои французские коллеги уверяют, что оно пеласгийское, а я вот посматриваю в сторону Азии...

Николай поблагодарил несколько удивленного Евгения Георгиевича и, взяв последние выпуски газет, углубился в чтение. На первых страницах печатались репортажи из Мценска. Цензура постаралась – ничто в газетных сообщениях не указывало на то, чем и как воевали войска Тургула. Словно «танки» встречались, но на фотографии красовалась громоздкая широкогусеничная машина английского производства. Итак, войска Тургула наступали, на востоке Адмирал начал перегруппировку сил, готовясь ударить по 5-й армии Тухачевского, а в Красной Столице проходила очередная партийная неделя.

На второй странице «Харьковской газеты» Келюс обнаружил приказ военного коменданта. Отныне город можно было покинуть только по специальному пропуску. Там же была напечатана большая статья о борьбе с большевистскими шпионами, содержавшая призыв к сознательным гражданам сообщать обо всех подозрительных в только что созданное Российское Политическое Управление.

В это вечер Николай долго гулял по городу, пытаясь разобраться в том, что удалось узнать. Кажется, его простили. Простили, разрешили вернуться, дожить до старости. Некто, он же товарищ Вечный, он же Агасфер, оказался истинным гуманистом. Почему бы и нет? Строптивый Лунин ничем не мог помешать Эксперименту Номер Два. Где-то там, в неведомой дали, остались Валерий, Ольга, курносая Лида, молчаливый лаборант Семин. Да и могла ли их маленькая когорта остановить Силу, дотоле не знавшую преград? Имеет ли право он, Николай Лунин, вести друзей в безнадежный бой?

Здесь же, на чужбине, Николай был совсем один. Так стоит ли биться лбом о стену? Правда, Фрол – тоже в одиночку – сумел каким-то чудом уничтожить Скантр Тернема... Вот если бы удалось ликвидировать и этот, спрятанный в подвале Технологического! Канал будет отрезан, генерал Тургул не сможет получать марсианское оружие. Без запчастей и боеприпасов танки и вертолеты не провоюют и месяца...

...Келюс вернулся на Окраинную и обнаружил в дверях записку от Мика. Полковник Плотников извещал Николая Андреевича Лунина, чтобы тот был готов к 3 сентября...

Когда стемнело, Николай зажег керосиновую лампу и вышел во двор, устроившись за деревянным столом, на котором горкой лежали ароматно пахнущие яблоки. В саду было тихо, даже неугомонный Рябко куда-то исчез, и Келюс впервые пожалел, что придется покидать этот спокойный уголок. Он понимал, что в его Харькове ничего этого уже нет, на месте сада наверняка стоит серое конструктивистское чудовище, все вокруг залито асфальтом, да и улица, если она уцелела, стало совсем иной. Старый, спокойный мир, краешек которого удалось увидеть Лунину, уходил безвозвратно...

Николай принес из комнаты листок бумаги и при неровном свете горящего керосина принялся набрасывать план лаборатории Технологического института.