Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 172

Фрол достал три стакана, но чай налил только Келюсу, а себе и барону поставил пустые.

– Там... на горе, – попытался заговорить Николай. – Это вы? Вы мне помогли?

Фрол покачал головой, барон грустно улыбнулся.

– Пей чай, Француз, – предложил дхар, – тебе сейчас вставать. Только, елы, не пори горячку!..

Николай взял подстаканник, и вдруг его обожгло, но не жаром, а лютым холодом. Рука занемела, он застонал и проснулся.

В вагоне было темно, только под потолком тускло светились небольшие лампочки. Николай взглянул на часы. Было без пяти три, и он решил еще поспать, как вдруг услышал шум. Кто-то – один или даже двое – негромко разговаривали с проводником. Келюс осторожно выглянул в коридор и отпрянул: в глубине, у остывающей печки, мелькнул синий с красным милицейский китель.

Это, конечно, могло быть случайностью, но Николай понял, что такие совпадения не к добру. Он выглянул в окно – в темноте мелькала россыпь огоньков, поезд подходил к какой-то крупной станции. Значит, решили брать сейчас, ночью?

Лунин, стараясь двигаться бесшумно, спрыгнул с полки, накинул штормовку и вновь выглянул в коридор. Милиционеров было двое, теперь они стояли напротив первого купе, о чем-то беседуя с сонными пассажирами.

– Документы... – донеслось до него, – в поезде опасный преступник...

И это не могло быть совпадением. Те, кто продал ему билет, наверняка знали номер места, а значит совершенно незачем устраивать проверку целого вагона. Но если билет достался ему от банды Сиплого, то милиция таких подробностей могла и не знать...

Вспомнились слова Фрола. «Не пори горячку...» Келюс вновь выглянул в коридор. Милиционеры были теперь у второго купе, оттуда слышался возбужденный голос с сильным кавказским акцентом. Ему что-то отвечали, но уроженец Кавказа, разбуженный среди ночи, явно не желал успокаиваться. Милиционеры зашли в купе, проводник стоял рядом, глядя в противоположную сторону. Решившись, Николай схватил рюкзак и шагнул в коридор. Его не заметили, и Келюс, стараясь ступать как можно тише, пробрался к противоположному тамбуру. Секунда – и тяжелая железная дверь скрыла его от преследователей.

Тамбур гремел железом, из разбитого окна несло холодом, а за ним светились огни большого города. Поезд раскачивало на стыках, взвизгнули тормоза, и Келюса бросило к противоположной стенке – очевидно, на подъезде к станции эшелон затормозил на красном светофоре. Николай, успев подумать, что все это зря, и лучше вернуться в вагон, дернул ручку. Массивное железо не поддавалось. Келюс, чувствуя, что поезд вот-вот тронется, рванул дверь снова – и опять напрасно. Поезд вздрогнул, Николая вновь отбросило в сторону, вагоны начали набирать ход. Келюс сжал зубы и снова дернул непослушную дверь. Послышался скрип, в тамбур ворвался свежий ветер, и Лунин прыгнул вниз, прямо на медленно ползущую перед ним железнодорожную насыпь.

Упал он удачно, отделавшись лишь синяком на ушибленном колене. Поезд, набирая ход, уносился прочь. Николай огляделся – он стоял на железнодорожной насыпи, вдали сверкали огоньки небольших домишек, а впереди, куда уходил эшелон, сияла прожекторами станция. Келюс взглянул на часы, вспомнил виденное им в вагоне расписание и понял, что Мелитополь он уже проехал, до Харькова еще далеко. Значит, Запорожье...

Станция была рядом, и уже через полчаса Николай добрался до безлюдного в этот час перрона. Вокзал был также почти пуст, лишь у билетных касс стояла небольшая очередь. В углу скучал патруль с большими бляхами на мундирах, но на Келюса даже не посмотрели. Он встал в очередь и через час взял билет на проходящий поезд до Столицы.

Курский вокзал встретил привычной толчеей и грязью. Николай покрутился по подвальному этажу, не заметив ничего подозрительного, поднялся по эскалатору на второй этаж и направился к телефонам-автоматам. Там, несмотря на утренний час, собралась немалая толпа. Лунин, которому и без того смертельно надоели очереди, вспомнил, что телефоны есть на улице, рядом со станцией метро. Он вышел из стеклянных дверей вокзала, протискиваясь через бесконечный поток пассажиров, и уже собирался повернуть направо, как вдруг дорогу преградил крепкий парень, с короткой стрижкой, в хорошо сшитом костюме.

– Закурить не найдется? – произнес он равнодушным голосом, глядя почему-то не на Келюса, а куда-то вбок.

Николай полез в карман штормовки, где лежала недокуренная пачка «Примы», но вдруг поймал взгляд незнакомца – и все понял. К тому же кобура с пистолетом была приторочена неудачно, выпирая из-под импортного пиджака. Лунин нырнул под тянувшуюся к нему руку, услыхал сзади: «Стой!» – и побежал прямо через площадь, мимо стоянки такси. Сзади кричали, слышался топот, кто-то вновь крикнул «стой!», а затем сухо ударил пистолетный выстрел. Николай проскользнул между плотно сбитой очередью и побежал к перекрестку, в направлении предварительных касс. Завернув за угол, он заскочил в первый попавшийся магазин. У прилавков собралась толпа, еще одна атаковала кассу. Лунин пристроился в дальнем углу. Через несколько секунд мимо входа пробежали несколько парней в штатском и двое – в милицейской форме. Келюс немного подождал и вышел из магазина, решив свернуть налево, к станции метро, но тут совсем рядом затормозило такси. Пассажир, выскочив из машины, побежал в сторону вокзала, водитель был уже готов отжать сцепление, и Николай поспешно схватился за дверную ручку.

– В центр, – хмуро заметил таксист.

– Хорошо, – охотно согласился Лунин, усаживаясь на заднее сиденье.

– За баксы...

Впрочем, он быстро согласился ехать и за рубли, выговорив двойную таксу. Такси помчалось вперед, и Келюс облегченно вздохнул. Оставалось отъехать подальше и позвонить Мику. Николай прикрыл веки, чтобы не видеть мелькания знакомых с детства улиц. Только сейчас он понял, чего стоили ему эти несколько дней. К счастью, все вот-вот должно кончиться...

Машина вильнула на повороте, и Лунин открыл глаза. Они ехали по Ленинградскому шоссе, за окном проносились высокие серые дома, все было привычно, и вдруг Николай сообразил, что едут они вовсе не в центр, а в противоположном направлении, к аэровокзалу.