Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 149

– Нет... Трое, кто знал об этом, уже погибли. Если я расскажу, могут погибнуть остальные. Ведь, если даже вам лгут, неужели их что-нибудь остановит?

Генерал задумался, прошелся по комнате.

– Кто такая Ольга Славина? – внезапно спросил он. – Что это за история с ее арестом? Куда делся твой друг Михаил Плотников? Что это за канадец Корф, которого в посольстве знать не знают?

Николай вновь не стал отвечать – хотя бы потому, что Генерал не поверит ни единому слову.

– Михаил Модестович погиб, – сказал он наконец. – Об остальных говорить не стану. Можете делать со мной все, что хотите...

– У меня тут в подвале дыба, – буркнул Генерал. – Дурак ты, Лунин! Шлепнут тебя, а мне потом с твоими родителями объясняться.

– Не придется. Я сирота. Был дед, но его убил Волков. Так что спите спокойно!

В двери постучали. В комнату заглянула уже знакомая Келюсу ушастая девица и позвала всех ужинать.

– Хорошо, – заключил Генерал, вставая. – Узнаю все, а потом позову тебя. Сам ничего не предпринимай. Это приказ... Ужинать будешь?

– Если пригласите, – пожал плечами Келюс, чувствуя, что и вправду проголодался.

– Пошли, интеллигент!

За ужином Генерал молчал, а Николаю пришлось отвечать на многочисленные вопросы его дочери. Ушастую девицу звали Стеллой, она училась в университете и увлекалась альпинизмом. Все это было сообщено Келюсу на одном дыхании, после чего у него поинтересовались планами на август. Николай, не ожидавший такого напора, растерянно поглядел на хозяина дома, но Генерал лишь рассмеялся, посоветовав Николаю каяться чистосердечно.

В тот вечер Келюс долго не мог уснуть, размышляя, правильно ли поступил. Было бы соблазнительно передать Генералу все материалы, но Николай решил не спешить и вначале разузнать о делах в Институте Тернема.

На следующий день он не пошел в библиотеку. Лунин уже узнал кое-что о горном рельефе Центральной Азии, а заодно о загадочном народе бхотов. Теперь слепая карта Объекта № 1 уже не казалась столь непонятной. Келюс сел на автобус и вскоре был в Теплом Стане. Он не знал, где точно находится Институт Тернема, но поселок был небольшим, и Николай быстро добрался до проходной. Глухой бетонный забор, высокие здания за оградой – все было так, как рассказывал Корф. Лунин присел на лавочку, где когда-то встретились барон и Сеня Прыжов, и стал наблюдать, время от времени убавляя свой сигаретный запас. Через проходную то и дело входили люди, один раз ворота отъехали в сторону, пропуская белую «волгу» со столичными номерами. Институт, казалось, жил своей обычной жизнью, и Николай уже собирался домой, но тут к остановке подошли несколько молодых людей. Услышав первые же слова их разговора, Келюс насторожился.

– Вздули мы вас! – удовлетворенно заявил кто-то.

– Это все Шаев, – возразили ему. – Нашел когда играть мизер!.. Ну, ничего, завтра устроим реванш! Все равно установка дала дуба.

– Во-первых, виноват не только я, а, во-вторых, раньше, чем через неделю не починят, – не согласился его собеседник, не иначе упомянутый Шаев.

– Через неделю? Ты хоть знаешь, что там полетело? Зря, что ли, эти козлы отсюда не вылазят!

Из какого учреждения прибыли упомянутые «козлы», было понятно без объяснений.

– Спохватились, – буркнул кто-то. – Поздно пить боржоми, когда печень отпала! Оба Канала полетели, главной установке – хана. За десять лет не починят.

– Чего там, – возразил проштрафившийся Шаев, – в прошлом году тоже кричали, что хана, а через месяц заработала. Ну, подключат резервную систему...

– Скантру хана, болван! – тут же осадили оптимиста. – Резервная система, сам знаешь, – ее даже на главную установку не хватит, а Каналы можешь уже списать, им ввек не заработать!..

– Тише, идиоты! – вмешался серьезный голос. – Доболтаетесь! Про подписку забыли?

– А иди ты, – отреагировал кто-то. – Подписка!... Завтра же по Би-би-си все услышим.

Тут подкатил автобус, и разговорчивая компания отбыла, оставив Келюса одного. Николай вынул очередную сигарету и задумался. Смысл услышанного был ясен: скантр действительно уничтожен, работы в Институте прекратились, и надежда оставалась лишь на какую-то резервную систему. И Лунин тут же вспомнил о таинственном Крымском Филиале. Он решил побыть еще некоторое время на столь многообещающем наблюдательном пункте, но вдруг почувствовал внезапное беспокойство. Вокруг было тихо, и Келюс решил, что шалят нервы, но тут в конце пустынной улицы появилась большая черная «волга». Уже не раздумывая, Николай вскочил, спрятался за кирпичную коробку автобусной остановки и выглянул наружу. «Волга» остановилась у забора, из машины выскочил какой-то военный, ворота отъехали в сторону, и автомобиль последовал дальше. Ничего странного в этом не было, но Келюс успел заметить одного из пассажиров. Тот, кто сидел на заднем сиденье, был в черном балахоне и небольшой, похожей на профессорскую, шапочке... Лицо Келюс не успел заметить, но этого и не требовалось – Нарак-цэмпо он узнал сразу. Значит, в Институте и в самом деле происходит что-то серьезное...

Лунин поспешил сесть в первый же автобус, идущий в Столицу. Вновь встречаться со старым бхотом совершенно не хотелось.

На лестничной клетке Келюс поздоровался со своим соседом Прохором Ивановичем, в давние годы грозным следователем НКВД, а ныне скромным пенсионером, чем-то похожим на гриб-поганку. Гриб-поганка, странно поглядев на Николая, сообщил, что час назад к нему приходили двое людей в штатском. «В штатском» было тщательно интонировано. Гости, как сообщил Прохор Иванович, позвонили в дверь, но, не застав хозяина, ушли восвояси.

Николай лишь пожал плечами, хотя в том, что это были не случайные посетители, сомневаться не приходилось. На подобные вещи нюх у соседа был образцовым.

Дома он лишь успел поставить чайник, как зазвонил телефон. Лунин снял трубку и услышал голос Лиды.

– Мик приехал, – едва поздоровавшись, сообщила она.

– Ух ты! – обрадовался Лунин. – Ты его видела?

– Он звонил, сказал, что заходил к тебе, но не застал, заедет к шести. Я ему хотела рассказать, но он очень спешил...

Курносая художница сама хотела приехать, но родители, пораженные ее внезапным выздоровлением, не отпускали Лиду из квартиры ни на шаг.