Ди Канио Паоло. Автобиография - Ди Канио Паоло - Страница 22

Я понятия не имею, куда бежал, я только знаю, что моим братьям понадобился почти час, чтобы меня отыскать. Мы опоздали на прием к врачу, но это не имело значения. Он осмотрел меня, но это тоже оказалось пустой тратой времени. Он сказал, что у меня сильная депрессия, хотя это и так было понятно, и прописал еще больше таблеток, от которых не было никакого толку. Ничто не могло мне помочь.

Моим спасителем стал Фаусто, отец Бетты. Он нашел для меня экстрасенса. Я об этом раньше никогда не рассказывал. Я не верил в силу гипноза в то время, и по–прежнему не верю. Мне кажется, что все эти чары, колдовство и внушения — просто глупость.

Мне не хотелось бы делать той женщине–знахарке какую–то рекламу, потому что я не знаю, как она добилась нужного эффекта, и сработает ли ее метод на других. Я только знаю, что эта женщина избавила меня от всех моих проблем и, можно сказать, спасла мою карьеру.

Ее звали Лучана и она жила в большом доме в деревне в нескольких милях от Терни. Ей было чуть больше пятидесяти, и у нее было три ребенка–подростка. Когда я приехал, она отвела меня в комнату в задней части дома и уложила на кровать.

Она сразу сказала мне: «Паоло, не думаю, что ты болеешь. Ты только весь пропитан негативной энергией».

Не касаясь меня, она поместила свою руку ладонью вниз где–то десять сантиметров над моей правой рукой. Я мгновенно почувствовал слабость в правой части тела. Это напоминало карточный домик, когда из него извлекают нижнюю карту, или полную воды ванну, когда открывают слив. Все как будто рухнуло, как будто ничего и не было. Я чуть не свалился на пол, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не потерять равновесие. Затем я без сил упал на кровать.

Она стала прикасаться к моему лбу, груди, другим частям тела. Я чувствовал, что что–то происходит. Не стану говорить, что это выходила негативная энергия из моего тела, потому что эта фраза из лексикона новомодных астрологов и экстрасенсов звучит как–то смешно и нелепо. Лично я не верю во все эту чушь.

Все, что я знаю — это действительно сработало. Месяц приема пилюль и посещений психотерапевта прошел впустую. А вот один визит к этой женщине сразу принес мне пользу.

Я еще раза четыре или пять к ней ездил. Каждый раз все повторялось точь–в–точь и длилось полчаса. В последнее посещение она заявила, что я теперь здоров, однако мне нужно сделать еще один важный шаг.

«Паоло, представь свою комнату в Риме, — попросила она меня. — У тебя должна быть некая вещь, сделанная из шерсти, с рисунком в клеточку. У тебя есть еще одна вещь с рисунком автомобиля на ней, и третья — в виде металлического шара».

Я представил себе свою квартиру в Риме, мысленно окинул взглядом спальню, и кровь застыла в моих венах. У меня действительно была шерстяная шляпа с рисунком в виде красных и черных квадратов, которую я купил несколько лет до того в Вероне. На моем одеяле действительно было изображение гоночного автомобиля, а в спальне стоял кубок в виде футбольного мяча, которым меня наградили в детстве.

Откуда эта женщина могла знать об этом? Она никогда не была в доем доме. Родители Бетты также не могли ей ничего рассказать о том, что было в моем доме в Риме. Бетта даже не знала ее. Как такое возможно?

Мне неудобно размышлять об этом, потому что, как я сказал, я не верю в магию и мистицизм. Однако она не только исцелила меня, но также знала обо мне вещи, которые никто кроме меня не знал. Жуть.

«Паоло, ты должен сжечь шляпу и одеяло, — сказала она мне. — Что касается трофея, принеси мне его — и я позабочусь о нем».

Я сделал, как мне было велено. Она не попросила у меня и лиры в качестве оплаты. Все это она сделала бесплатно, сказав, что у нее дар, которым она хочет поделиться. Во всяком случае, это единственная вещь, которая заставляет меня верить ей. А также тот факт, что после посещения ее сеансов я стал чувствовать себя намного, намного лучше.

Хотя моя депрессия прошла, дела в Риме не стали лучше. На самом деле, все только ухудшилось. Из–за болезни я пропустил три матча, но когда вернулся в команду, позиция Каллери не изменилась. Он рассказал мне, что дело сделано, я был продан Ювентусу, и у меня нет шансов что–то поменять. Мне оставалось смириться с реальностью рано или поздно. Но результат не изменится.

Я был мужественен, но у меня не было выбора. Он сыграл жестко, настроив некоторых фанов против меня. В глубине души я знал, что нельзя оказать влияние на менеджмент и надеяться выиграть, особенно в ситуации, когда хочешь остаться. Есть способы потребовать трансфер, но принудить клуб оставить тебя, когда они этого не хотят, практически невозможно. Нехотя я смирился с судьбой.

Однажды ночью, через некоторое время, я был на площади Piazza di Spagna, на Испанских ступеньках, с двумя друзьями, Бруно и Антонелло, которые были, по иронии судьбы, фанами Ромы. Было около полуночи, мы находились в машине Бруно, пытаясь проехать по узким улочкам вокруг площади, когда люди из машины впереди узнали меня. Они притормозили неподалеку от нас и высунулись из окна, чтобы оскорбить меня.

«Эй, ублюдок!», — они прокричали. «Ты, гребанный лациали! Вылазь из машины, и мы тебя проучим!»

Так продолжалось в течение несколько минут. Мы не могли куда–то свернуть, не было поворотов на нашем пути, и было слишком тесно, чтобы объехать их. К тому времени все, за исключением водителя, повысовывались из окон, делая непристойные жесты и угрожая нам.

Дело принимало скверный характер. Я знал, что, если они выскочат из машины и атакуют нас, последнее место, где мы бы хотели застрять, была машина Бруно. Надо было придумать что–то получше, немедленно. Я вспомнил урок, заучивший в Куартиччьоло: «Бей первым. Бей сильно».

Так мы и сделали. Бруно нажал на тормоза, мы выскочили и бросились на машину впереди нас. Мы вытащили оппонентов из их машины — и началось. Их там было четверо, но они не ожидали от нас таких решительных действий. Полетели кулаки, и я был в гуще событий.

Мы хорошенько поколотили друг друга, как вдруг прозвучали полицейские сирены.

«Убирайся отсюда, Паоло!», — заорал Бруно.

Я заколебался. Мне не хотелось оставлять товарищей в середине драки.

«Кому сказал, убирайся!» — Бруно прокричал еще раз. «СВАЛИ ОТСЮДА!»

Я повернулся и убежал. Бруно был прав. Я был связан с Ювентусом. Если бы инцидент как этот просочился в прессу, я бы пропал. Ювентус был чересчур жесток в этом плане. Они не хотели никаких споров и сплетен вокруг своих игроков. Если бы стало известно, что Паоло Ди Канио был арестован за нападение на кого–то в центре Рима, со мной было бы покончено.

Я спрятался в ресторане за углом и ждал вестей. Полицейские арестовали Бруно, Антонелло и тех парней, забрав в участок. Бруно и Антонелло были готовы взять мою вину полностью на себя. Так получилось, что этого не понадобилось.

Как только они были схвачены, те парни прокричали: «Паоло Ди Канио, футболист, был с ними! Он напал на нас, но скрылся! Вы должны найти его!»

Они были в истерике, и полицейские посмотрели на них, как на сумасшедших.

«Я не видел Ди Канио нигде, поэтому не собираюсь его арестовывать», — сказал один из копов. «Но если у вас есть что сказать, расскажите в участке, когда мы будем оформлять бумаги. А пока ЗАКРОЙТЕ РТЫ!»

Бруно и Антонелло были помещены в камеру вместе с теми парнями, с которыми мы дрались, и сразу же начали обрабатывать их. Мои товарищи не стали ходить вокруг да около: они были не теми людьми, с которыми вам хотелось бы связываться.

Они схватили одного из парней и ударили его об стену.

«Полагаю, вы хотите выйти отсюда живыми, поэтому предупреждаю, что вам лучше забыть о Паоло Ди Канио», — Бруно пригрозил. «Вы не видели его. Его там не было. На самом деле, вам лучше забыть о выдвижении обвинения или вообще о сегодняшнем инциденте. Сделайте, как вам говорят, и мы все сможем вернуться домой и забыть об этом. Выдвинете обвинение, упомяните Паоло Ди Канио — и вас вывезут отсюда в мешках».