Цена крови - Брейсвелл Патриция - Страница 16

Она представила себе, как это должно было выглядеть: кони и люди беспорядочно мечутся под градом стрел, раздаются проклятья, крики боли, а затем наступает тишина. В самом конце ее отца, вероятно, убила все-таки не стрела, а чей-то нож или меч. И все же она не могла поверить, что все это правда. Это казалось ей нереальным, как история, рассказываемая скопом, который по ее команде может в любой момент изменить конец, сделав его счастливым.

Однако Алрик еще не закончил.

– Негодяи не заметили меня, – с горечью бросил он. – Они были слишком заняты тем, что раздевали убитых, сдерживая охотничьих собак, чтобы те не… – Он выругался и умолк. – После этого я вернулся в поместье, собираясь найти вас. Через частокол я перебрался довольно легко, но мне было бы трудно вас найти, если бы я не видел, как вы шли в часовню.

Она закрыла глаза. Дрожа так, что у нее стучали зубы, она крепко обхватила себя руками, стараясь сосредоточиться – не на том, что произошло, а на том, что она должна делать дальше.

– Я должна добраться до своих братьев, – прерывисто дыша, наконец произнесла она. – Должна рассказать им, что сделал Идрик, чтобы они могли потребовать с него вергельд. Король обязан заставить Идрика заплатить за это.

Но Алрик лишь покачал головой.

– Нет, леди, – сказал он, – Идрик никогда этого не сделал бы, если бы король сам не отдал такой приказ. Должно быть, Этельред узнал о переговорах, которые ваш отец вел с датчанами. И захотел убить его. Так что Идрика за его сегодняшнюю работу ждет награда, а не наказание.

Внезапно у нее закружилась голова. Стены вокруг нее завертелись с такой скоростью, что ей пришлось уронить голову на колени, чтобы как-то остановить их. Это был ответ Этельреда на то послание, которое она ему передала. Но она и представить себе не могла, что король может поступить так жестоко и беспощадно. То, что он приказал убить первого элдормена Англии, говорило о такой сильной ненависти, которая вряд ли на этом остановится.

А ведь ее братья были сейчас с королем.

– Что он сделает с Вульфом и Уфгетом? – шепотом спросила она.

– Если они все еще живы, – сказал Алрик, – я уверен, что жить им осталось недолго. Вы ничем им не сможете помочь, леди. Я должен позаботиться о вашей собственной безопасности.

Неожиданно вся жестокая реальность событий этого дня настигла ее, и она принялась раскачиваться взад-вперед, прижав ладони ко рту, чтобы заглушить скорбный вопль, рвавшийся из ее горла. Почувствовав, как рука Алрика обняла ее за плечи, она отдалась во власть ужаса всех тех событий, развитие которых сама подтолкнула своими действиями. Она на самом деле хотела, чтобы ее отец был наказан, но не таким страшным образом.

Ну почему этот старый дурень решил обручить ее с датским лордом? С ее точки зрения, в этом решении не было никакого смысла, и теперь им всем нужно за него расплачиваться. Причем платить приходится даже ей самой.

Эта мысль заставила ее отстраниться от Алрика и вытереть глаза руками. Она не станет оплакивать своего отца. Если бы он лучше обращался с ней, был бы сейчас жив, а она не оказалась бы в этой глуши.

«Вы должны думать о своей безопасности», – сказал ей Алрик. И он был прав. Она по-прежнему жива. И хотя мир вокруг нее резко изменился, она оставалась тем же, кем была всегда: дочерью элдормена Эльфхельма, внучкой Вульфрана из Тамуорта и потомком Вульфрика Черного. У нее были земли и деньги, и существовали люди, которые обязательно помогут ей, если она сможет до них добраться.

– Таны моего отца в Нортгемптоне защитят меня от короля, – сказала она. – Ты должен доставить меня туда.

Алрик фыркнул.

– Идрик и король будут думать, что вы двинетесь именно туда. У ворот имений вашего отца вас также могут поджидать люди короля, а к завтрашнему дню они начнут охотиться за вами по всей Мерсии.

Разумеется, за поместьями ее отца будут следить. Скорее всего, она даже не сможет передать послание людям, которые в этой ситуации были бы для нее наиболее полезными. В любом случае многие из ближайших союзников ее отца на Пасху находятся при дворе короля, так что и сами будут рисковать, подвергаясь опасности.

Она могла только догадываться, насколько жестоким будет мщение короля и как далеко оно зайдет. Если Этельред поймает ее, как он поступит с ней? Убьет ли, как и ее отца? Или, может быть, просто посадит в тюрьму, запрет в какой-нибудь мрачной камере, где ее уже никто и никогда не найдет? И уж совершенно определенно не выдаст замуж за одного из своих сыновей.

И все же именно в этом заключалась ее судьба – она была уверена в этом. Пророчество пообещало ей, что она станет королевой, хотя как это теперь может осуществиться, она не понимала. Пока что не понимала.

– Я должна убраться от Этельреда как можно дальше. Уехать туда, где он не сумеет меня достать.

Ей следует найти покровителя, человека, у которого есть свои люди и оружие и который не побоится использовать все это против короля, если в том будет необходимость.

– Тогда вам нужно ехать либо на запад, либо в валлийские земли, – сказал он. – Или же на восток, в Дейнло.

– Только не на запад, – сказала она. – Там я окажусь в пределах досягаемости для Идрика, и там у меня нет родственников, которые могли бы меня защитить. – Значит, ей необходимо податься в Дейнло. Там Этельреда недолюбливают – по крайней мере, так говорил ее отец. Но кому она может довериться, кто сможет одолеть соблазн золота, если король назначит награду за ее голову? Она мысленно перебрала союзников своего отца и нашла ответ на свой вопрос. – Мы отправимся к Турбранду, – сказала она, – к лорду Холдернесса.

Турбранд никогда не польстится на то, что может предложить ему Этельред. Она один раз слышала, как отец называл его старым пиратом и упрекал за то, что тот отказывается от почестей, которые раздают тем, кто прислуживает королю. Однако Турбранд торжественно заявил, что не хочет ни наград, ни обязанностей, которые появятся у него, если он преклонит колено перед Этельредом. Таким он оставался и теперь в своей крепости на берегу Датского моря, борясь со своими английскими врагами в Йорвике, лишь на словах поддерживая королевский дом Кердика и правя своим народом почти как король.

– Тогда нам нужно сесть на корабль, – сказала Алрик. – Нам никогда не пересечь Мерсию, если за нами будут гнаться люди короля. С первыми лучами солнца следует двинуться в Честер, а там сесть на борт любого судна, какое только сможем найти.

– Сколько у нас может занять путь в Холдернесс?

Он пожал плечами:

– Этого сказать невозможно. Многое будет зависеть от погоды и от того, как быстро мы найдем суда, следующие туда, куда нам нужно. Это может занять несколько месяцев, а если и так, то какая разница? Вам будет полезно на некоторое время исчезнуть из Англии. Пусть Этельред гадает, что с вами сталось.

Такая перспектива взбодрила ее. Она станет пропавшей фигурой на шахматной доске, которую представляла собой Англия. Вероятно, ее будут искать в монастырях, и король придет в бешенство, когда не сможет найти ее. Конечно, небольшое возмещение за смерть ее отца, но это станет только началом.

– Нам нужно как-то сообщить Турбранду, что я еду к нему, – сказала она. – Можно это как-то устроить?

– Да, но… – Он поднял ее руку, и в отблесках пламени сверкнуло золото и драгоценные камни, украшавшие каждый из ее пальцев. – Это может стоить вам кое-чего из этих безделушек.

Он перевернул ее руку и провел кончиком пальца по внутренней стороне ее ладони, и она была удивлена собственной реакцией – желание пронзило ее, словно летняя молния, и его жар ослабил страх. Ее тело, похоже, хорошо помнило Алрика, потому что он и раньше, много лет назад, уже ласкал ее так, и она испытывала мучительное искушение потеряться в чувствах, которые, как она знала, он мог в ней возбудить. Но, если она ступит на эту тропу, возврата назад уже не будет, а у нее не было ни малейшего желания стучаться в ворота Турбранда, нося под сердцем отпрыска Алрика.