Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 298

И сейчас эти цели были уже достаточно близко, чтобы стрелять в ответ, и их пушки могли причинять настоящие повреждения. Грейл резко дал задний ход, но Баррески знал, что среди руин так не получится далеко уйти.

У пушек кончилась энергия. Баррески крикнул заряжающему внизу, подключавшему новый тяжелый аккумулятор, чтобы он работал быстрее, что надо стрелять, пока есть возможность. Танки Хаоса образовали полукруг перед ними, постепенно сжимая его, тяжелый болтер в спонсоне левого борта был выведен из строя, и, конечно, выбраться отсюда уже не было никакой надежды.

Но он не сетовал на судьбу. Весь экипаж знал, на что они шли, когда Баррески предложил это, когда Грейл подтвердил, что сможет вывести танк на позицию через руины, и командир танка одобрил их план.

Они добились своей цели, нанесли успешный, сильный удар противнику, и замедлили его наступление — и это было все, на что они могли рассчитывать.

С самого начала это была самоубийственная атака.

ВОЙНА НА КРЕССИДЕ была проиграна.

Солдат Михалев знал это еще несколько недель назад. Было что-то такое в запахе, в ощущении, в воздухе, словно сама планета уже сдалась. Он слышал, что целые континенты преображались за считанные дни, цветущие поля превращались в арктическую тундру — и даже здесь, где стены цивилизации лишь недавно начали рушиться, на обломках прорастали клочки замораживающей пурпурной плесени.

Михалев присел на постаменте статуи — кому была статуя, теперь уже нельзя было сказать, после разрыва снаряда от нее остались только ноги по колени — и поднял на плечо реактивный гранатомет. Он увидел силуэт вражеского танка и выстрелил бронебойной ракетой, пролетевшей над головами бойцов его отделения и рядами других Ледяных воинов. Михалев не стал дожидаться, когда ракета попадет в танк — он был слишком занят трудным процессом заряжания гранатомета. Для этого у него должен быть помощник, но помощник был убит во время последней вражеской атаки, а нового еще не назначили.

Когда он попытался выстрелить еще раз, гранатомет заклинило, и, обреченно вздохнув, Михалев взялся за лазган. Судя по тому, как быстро гибли вокруг его товарищи, он в любом случае скоро окажется слишком близко к врагу.

«Конечно, чиновникам из Командования Флота на это все плевать», думал он. «Они могут позволить себе тянуть время, им так не хочется терять богатый мир, вот они и цепляются за надежду, хотя надежда уже умерла. Они давно должны были приказать эвакуироваться. Они могли бы спасти миллионы гвардейцев — но для них жизни этих гвардейцев не более чем цифры на экране инфопланшета, так почему это должно их волновать?»

Михалева не слишком пугало то, что сегодня он должен умереть. Было лишь досадно, что умирать придется ни за что.

А потом в наушнике его микро-вокса раздался голос, изменивший его судьбу.

Он соскользнул с постамента и направился в тыл, в глубину улья, волоча за собой бесполезный гранатомет, на случай, если техножрец сможет починить его. Он думал о приказе, который получил, и его немного приободрила мысль, что его командир будет очень разозлен необходимостью отпустить его.

Значит, полковник Станислав Штель собирает команду для специального задания, и ему понадобился Михалев. И единственный вопрос, который возник у Михалева… «Почему я?»

ГЛАВА 2

Время до уничтожения Крессиды: 47 часов 4 минуты 33 секунды

ШАГОХОДЫ ТИПА «ЧАСОВОЙ», оборудованные грузовыми манипуляторами, не предназначались для участия в бою. Забытые и Проклятые достали где-то пару таких машин — или захватили их, или их пилоты просто перешли на сторону врага, как многие гвардейцы во время этой войны — и имперских эмблемы на машинах были осквернены.

Теперь эти «Часовые» шли в бой, чтобы сеять смерть. Они шагали среди полчищ мутантов и других тварей Хаоса, сокрушая защитников Улья Альфа своими металлическими клешнями.

Взвод солдата Борща занимал позиции на окраине опустевшего жилого района. Пока им удавалось сдерживать поток врагов, но появление «Часовых» угрожало изменить ситуацию.

Устранить эту угрозу было поручено отделению Борща. Его сержант, Романов, выкрикивал команды, приказывая своим девяти солдатам сосредоточить огонь на левом из двух шагоходов. Первые выстрелы Борща безнадежно прошли мимо, и он выругался, проклиная ненадежный прицел своего лазгана. Многие из его товарищей попали в цель, хотя лазерные лучи не причинили серьезных повреждений, по крайней мере, сначала.

Наконец постоянный обстрел начал давать результаты, и Борщ заметил, что из левого коленного сустава двуногой машины сыплются искры. Ледяные воины без приказа сосредоточили огонь на этой точке — и, спустя долгую, мучительную минуту, «Часовой» рухнул, раздавив своим корпусом несколько неудачливых мутантов.

Это заняло слишком много времени.

Сержант Романов снова выкрикнул приказ, и отделение сосредоточило огонь на втором «Часовом». Но прежде чем они успеют повалить его, мутанты доберутся до них.

Борщ обдумал возможные варианты и опустил лазган. Заметив подозрительный взгляд Романова, он пожал широкими мускулистыми плечами.

— Простите, сержант, — крикнул он. — Лазган накрылся, его заклинивает на морозе. Что солдат может тут поделать?

После этого он достал свой длинный нож, пригнулся и огромным прыжком выскочил навстречу первому из атакующих мутантов.

Мутант, врезавшись в него, едва не упал, и Борщу показалось, что на уродливой морде твари мелькнуло удивление. Пока мутант еще шатался, Борщ схватил его, ударом сбил с ног и швырнул в двух других мутантов, подбегавших к нему. Еще двое бросились на него, он уклонился от их неуклюжих ударов, и бросил одного через плечо прямо в другого.

Борщ знал, что мутанты сильнее, чем он. Он использовал их неуклюжесть, заставляя их терять равновесие, но долго так продолжать не мог.

Ему и не пришлось.

Второй «Часовой», больше чем в три раза выше его ростом, навис над ним. Шагоход поднял ногу, чтобы наступить на него, и мутанты попытались удержать солдата на месте, схватив его своими отвратительными щупальцами.

Борщ испустил громкий рев из своих могучих легких, и рубанул по щупальцам ножом. Разрубив их, он рванулся вперед, и в этот момент огромная нога опустилась на место, где он только что стоял. Тогда Борщ снял с пояса противотанковую гранату и с мрачным торжеством бросил ее под бронированную ногу «Часового».

Мутанты видели, что он сделал, и даже их крошечных мозгов хватило, чтобы сообразить, что сейчас будет взрыв, и надо бежать. Это дало Борщу возможность тоже убежать, направляясь обратно к бойцам своего отделения, которые с изумлением наблюдали за ним, и как могли, прикрывали его лазерным огнем.

Через секунду раздался оглушительный взрыв, и над ним нависла тень падающего «Часового». Борщ рванулся в сторону, и кабина шагохода с грохотом врезалась в землю рядом с ним. Борщ видел свое отражение в потрескавшемся плексигласе кабины, свою лохматую черную бороду и безумную ухмылку, а за плексигласом он видел пилота с белым от ужаса лицом, понявшего, что внезапное падение привело его прямо в руки врага.

Пилот лихорадочно дергал рукоятки управления, пытаясь использовать единственное оружие, что у него осталось. Гигантская клешня «Часового» повернулась и с лязгом попыталась схватить Ледяного воина. Борщ поднырнул под нее и разбил своими могучими кулаками плексиглас. Схватив пилота за шиворот, Борщ вырвал его из кресла и ударил головой о твердую землю, сломав ему шею.

Лишившиеся своего преимущества мутанты снова были отброшены. Борщ с покрасневшим лицом вернулся к своим товарищам и подобрал свой лазган. Вдруг он почувствовал, что на его плечо опустилась твердая рука, и. обернувшись, увидел, что на него устремлен суровый взгляд имперского комиссара.

На секунду Борщ испугался, что его накажут за неподчинение приказу. Они с сержантом Романовым за долгие годы службы научились понимать друг друга — Романов знал, что действия Борща, хотя и не всегда соответствуют уставу, зато всегда результативны. Но сторонний наблюдатель мог иметь на этот счет другое мнение.