Имперская гвардия: Омнибус (ЛП) - Лайонс Стив - Страница 256

— Мне дали понять, что кадианцы недоверчивы и скупы на гостеприимство, и у вас не очень получается скрывать свою неловкость. Я прав, так?

Тэйд рассмеялся вопреки своему желанию.

— Комиссар, можем мы с самого начала нашего сотрудничества договориться об одной вещи?

— Назовите ее. Я приму ее во внимание.

— Не называйте меня «капитан-защитник».

— Ваше почетное звание оскорбляет вас?

— Что-то вроде того, — Тэйд постарался скорее сменить тему. — Вам уже сообщили о нашем… необычном назначении?

— Да.

И снова Тэйд не удивился этому сладкозвучному ответу.

— Вы служили с этим новым ордосом раньше?

— Нет, — Тионенджи и Тэйд, разговаривая, шли обратно к кадианскому лагерю, маленькому городку из черных и серых палаток. — Новый отдел Инквизиции — нечто таинственное для меня. Мне известно об их приказе уничтожать жертв чумы и найти источник Проклятия Неверия, которое так свирепствовало в нашем славном секторе в последние годы.

Двое офицеров подошли к кадианской базе, стоявшей в бесполезной тени огромного посадочного модуля, возвышавшегося в центре лагеря.

— Я так предполагаю, — сказал Тэйд. — Инквизитор Кай хочет очистить гробницы Солтана и найти источник вспышки чумы на Катуре.

— Значит, так и будет, — кивнул Тионенджи. Это соответствовало и его инструкциям. Сейчас он видел вокруг почти пустой лагерь, с рядами безмолвных палаток и блуждающим сервитором.

— Святой Трон, ваш лагерь так же безмолвен, как сам город. На всех аванпостах ударников так тихо?

Тэйд подумал, что это интересно, что комиссар раньше не служил с кадианцами. Тионенджи еще не было тридцати, а в кадианские ударные части обычно назначали комиссаров-ветеранов. И снова он подумал о причинах, по которым лорд-генерал назначил к ним этого темнокожего человека.

— Уже почти полночь, комиссар.

— Солдаты спят?

Тэйд рассмеялся, в пустом лагере звук получился неестественно громким. И как по сигналу вдалеке послышался рев двигателей.

— Нет. Они на учениях.

МАССИРОВАННАЯ МОЩЬ Кадианского 88-го полка затмевала три сотни солдат Тэйда. Более тысячи солдат в ста пятидесяти «Химерах» и «Стражах» подняли целую бурю грязи, маневрируя на лугу, на котором днем полк не занимался боевой подготовкой. Триста солдат Тэйда присоединились к трем сотням майора Крейса и четырем сотням полковника Локвуда для ночных учений.

Тэйд и Тионенджи наблюдали с небольшой возвышенности, которую с преувеличением можно было назвать холмом. Технопровидец Осирон и Сет Роскрейн тоже были здесь, оба они несли в полку нестандартную службу, и это избавляло их от необходимости участвовать в учениях сейчас. Хффф-хссс дыхания Осирона было слышно даже сквозь шум работающих двигателей, когда десятки «Химер» двигались борт к борту в сериях различных построений, с легкостью менялись местами и все время сохраняли между собой равную дистанцию. Техножрец вслушивался в рев моторов, слыша только голоса ангельского хора. Он воспринимал каждый оттенок этой симфонии, каждый двигатель, который звучал слишком резко, когда водитель медлил с переключением передачи, каждый визг тормозов, которым требовалось чуть-чуть больше ухода.

Сет опирался на свой черный посох, глаза псайкера были налиты кровью, а губы искусаны во время его последних видений.

Осирон и Сет оба приветствовали комиссара и капитана знаком аквилы, когда те подошли. Комиссар ответил тем же приветствием со всей серьезностью, Тэйд — приветственно кивнув. Взгляд Сета на секунду задержался на капитане, потом обратился на Тионенджи. Сет не смог сопротивляться желанию проверить нового комиссара. Его незримый разум потянулся к Тионенджи, окутав темнокожего человека незримой аурой, чувствуя внешние грани мыслей комиссара.

Тионенджи вздрогнул, несмотря на осторожность Сета. «А, не просто еще один «глухой»», подумал Сет, употребив жаргонное слово, обозначавшее тех, кто не обладал способностями псайкера. Сет прекратил свое мысленное вмешательство, удовлетворившись тем, что комиссар оказался исключительно устойчив к психическим манипуляциям.

Вдруг Сет содрогнулся, его способности все еще были открыты варпу, и в этот момент он снова услышал это: голос из монастыря. Что-то (…под ногами… Что-то внизу…) кричало с огромного, неизмеримого расстояния. Теперь Сет слышал это каждый раз, когда использовал свои силы, и боялся атаки скверны варпа на свой разум. Бросив взгляд на комиссара, Сет закрыл свой разум от мира, полагаясь на свои пять природных чувств.

— У вас опытные водители, — сказал Тионенджи, наблюдая, как луг превращается в болото. Сотни гусениц месили грязную землю.

Комиссар указал на десяток БМП, развернутых в V-образной формации, они быстро свернули строй и с визгом тормозов остановились, сформировав плотный круг, лобовой броней внутрь круга, а кормовой наружу. Десять аппарелей откинулись в грязь, и сто солдат выбежали из машин, занимая позиции с поднятыми лазганами.

— Я знаю этот строй, — сказал Тионенджи.

Тэйд улыбнулся при виде безупречного развертывания, увидев, что солдат возглавляет Таан. Капитан бросил взгляд на комиссара.

— Вот как?

— Это «Стальная Звезда» — дубово-коричневые глаза Тионенджи улыбались, хотя на губах его не было улыбки. — Она бесполезна в бою на улицах города, и ее очень трудно выполнить с такой точностью, с какой она была выполнена здесь. Кто-нибудь мог бы подумать, что вы пускаете пыль в глаза, капитан.

Все три кадианца засмеялись, хотя только смех Тэйда звучал естественно. Смех Сета был низким, мокрым хихиканьем, Осирона — механическим хрипом. Тэйд покачал головой.

— Мы называем это «Открытие Ока», но да, это тот же самый маневр. И, честно говоря, комиссар, мы вовсе не пускаем пыль в глаза. Выполнение маневров, подобных этому — один из способов, которыми 88-й полк отрабатывает развертывание в боевой порядок, — Тэйд указал на поле, где десять «Химер» под командованием майора Крейса повторяли маневр под скрип передач и рев моторов. Осирон закрыл глаза, внимательно слушая музыку, которую мог слышать только он, мысленно отмечая, какие «Химеры» надо будет проверить, когда учения закончатся.

— Эту ночь вы использовали для отработки развертывания, да? Не для тактических учений?

— Не сегодня. Полковник решил, что вместо них необходимо это.

— Ага, понимаю, — сказал Тионенджи.

— Понимаете?

— Я не слепой, чтобы не замечать отличную подготовку вашего — простите, нашего — полка. Бой за монастырь должен был оставить у многих горькие воспоминания, не так ли? Там было немного возможностей для быстрого развертывания и тактического десанта, в котором 88-й непревзойден. И полковник решил позволить людям… немного снять стресс. Я прав?

— Вы поняли правильно, комиссар.

Тионенджи кивнул, глядя на поле.

— Я пытаюсь.

Тэйд посмотрел на уроженца джунглевого мира. Тионенджи явно прилагал усилия, чтобы сотрудничать с ним, и проявлял готовность укрепить связь с полком. Это было не то, чего капитан ожидал от комиссара, назначенного лордом-генералом.

— Думаю, вам пора встретиться с нашими людьми, — сказал Тэйд. Он прекрасно знал, что Сет и Осирон смотрят на него, когда он говорил с комиссаром.

Тионенджи повернулся к кадианцу, посмотрев в его фиолетовые глаза под серебряной крылатой медалью на шлеме.

— Я собирался подождать до формального представления на брифинге у инквизитора утром. Что вы задумали, капитан?

Тэйд сказал ему. Тионенджи секунду обдумывал последствия, и, в конце концов, кивнул.

— Я согласен на этот поединок. Но почему до первой крови?

— Кадианские дуэли всегда идут до первой крови. Если бьешь точно, первая кровь — это все, что нужно, чтобы убить. А если бьешь неточно, то ты не кадианец.

— Ваш народ очень высокомерен, — сказал Тионенджи без всякой оценки. Это было просто наблюдение.

— Кадианская кровь, — прошептал Сет, — Топливо Империума.

— Мы — те, кто умирает, чтобы другие могли жить, — сказал Осирон.