Незаконнорожденная - Уэбб Кэтрин - Страница 61

– Он был… спокоен. Но, похоже, у него небольшая лихорадка. Было бы, пожалуй, нелишним понаблюдать за ним несколько дней на тот случай, если ему станет хуже.

– Конечно, – согласилась миссис Аллейн. – Конечно, я так и сделаю. Я прослежу, чтобы за ним присматривали.

– Простите меня, миссис Аллейн… – начала было Рейчел и запнулась. – Не могу от вас утаить, что ваш сын, кажется… по какой-то причине на вас обижен. Вы не находите? Хотя у меня создалось впечатление, что вы всячески поддерживали его с тех пор, как он стал нездоров…

– Обижен? – Миссис Аллейн горестно улыбнулась. – Это еще мягко сказано, моя дорогая. – Она снова подставила лицо солнечным лучам и вздохнула. – На самом деле он с трудом меня терпит.

– Но почему это так? Ведь он не может винить вас в том, что был на войне, или в том, что его оставила Элис Беквит.

При упоминании имени Элис миссис Аллейн поморщилась.

– Ну разумеется, он меня винит, миссис Уикс. Хотя сам не может сказать, в чем заключается причина его гнева… Дети рано или поздно всегда начинают обвинять своих матерей. Знаете, мы растим их с любовью. Да, с любовью, и приучаем к тому, что наш мир – чудесное место. А когда оказывается, что это не так, они чувствуют себя обманутыми. Им кажется, будто мы их предали. Так что, как бы сильно мы их ни любили, как бы сильно ни желали им добра, рано или поздно они начинают обвинять и гневаться.

– Это так грустно, миссис Аллейн, – пробормотала Рейчел.

– Вот именно. И теперь наша маленькая семья несчастлива и достойна жалости. – Миссис Аллейн довольно поспешно повернулась к Рейчел, словно желая смягчить сказанные ею слова. – Видите ли, я пыталась образумить моего сына, когда узнала о том, что он… связался с этой девчонкой. Говорила, что она его недостойна. Что ей нельзя доверять, а не то что дарить сердце. Конечно, он не желал ничего знать. Юноши никогда не слушают старших.

– У вас были возражения против их брака?

– Возражения? Элис родилась едва ли не крестьянкой! Мой отец был ее опекуном. В свое время он проявил доброту, когда у его старого друга родилась дочь… в силу некоторых неудачно сложившихся обстоятельств. Она была незаконнорожденная, практически никто. У нее не было ни положения, ни родных, ни состояния. Джонатан с детства был помолвлен с другой… Глупый мальчишка. Он отверг невесту из своего круга ради девки, которую вытащил из грязи мой отец с его добрым сердцем. – Миссис Аллейн в гневе покачала головой. – Джонатан лил слезы, ему не хотелось всех нас огорчать, но все равно не желал от нее отказываться. Слава богу, что он ушел на войну и не успел на ней жениться. Не совершил такой глупости.

Рейчел вникла в содержание этих слов и была озадачена. «Слава богу, что он ушел на войну? На ту самую войну, которая едва его не погубила?» Джозефина Аллейн воистину сделана из стали и имеет неукротимый дух.

– Так, значит, когда мисс Беквит оставила вашего сына во время его отсутствия… – отважилась произнести она.

– Он, разумеется, обвинил меня. А я даже не общалась с этой чертовой девкой. Обвинил меня, потому что я всегда говорила, что она его не стоит.

Но он ее любил. Так любил, что ему было все равно. Рейчел какое-то время молчала, ощущая странное чувство негодования из-за того, что миссис Аллейн так отзывалась об Элис Беквит. Незаконнорожденная, практически никто. От сказанного где-то в дальних тайниках души Рейчел проснулась радость. Эти слова говорили о загадочном происхождении девушки. Выходит, она была подкидышем. Ребенком, который потерялся.

– Могу я говорить откровенно, миссис Аллейн? – спросила она.

– Можете, миссис Уикс. Приличия и хорошие манеры имеют ограниченное хождение в этом доме, как вы, наверное, уже успели заметить.

– Не знаю, виновата в этом война или то, как с ним обошлась Элис Беквит, или… и то и другое, но мне кажется, что ваш сын потерял веру в мир, в человечество. Как вы сами сказали, он, похоже, чувствует себя преданным и не желает каким бы то ни было образом устраивать свою жизнь.

– Вы думаете… вы думаете, он хочет умереть? – выдохнула пораженная миссис Аллейн.

– Нет, мадам! Вовсе нет. Мне кажется, он хочет… никогда и ничего больше не бояться… а стало быть, никогда не подвергать себя опасности снова испытать боль. Но, пряча голову в песок, он неизбежно попадает в ловушку воспоминаний и мучающих его кошмаров. По правде сказать, мне кажется, что самым большим, а возможно, единственным препятствием для его выздоровления и возвращения к нормальной жизни является то, что… он не желает такого возвращения.

Опять наступило молчание. Опасаясь, что зашла чересчур далеко, Рейчел со страхом ждала, что ответит миссис Аллейн. Подлетевшая малиновка уселась на вершину ближней беседки, распушила перья для большего тепла и стала насвистывать свою песню. Воздух был так неподвижен, что Рейчел видела облачка пара, возникающие рядом с клювом пичуги после каждой ноты.

– Вы видите все очень ясно, миссис Уикс, – сказала наконец миссис Аллейн. В ее голосе прозвучало отчаяние, свидетельствующее о готовности признать поражение. – Думаю, теперь логично было бы спросить, не видите ли вы какого-нибудь способа изменить подобное направление его мыслей?

– По правде сказать, не вижу. – За всю свою жизнь Рейчел никогда не чувствовала себя такой беспомощной. – Но вы говорили, само его согласие слушать мое чтение уже стало чем-то необычным и новым. Поэтому я продолжу, если вы этого хотите. Я попытаюсь развеять его отчаяние, хоть и не могу обещать, что добьюсь в этом успеха.

– Конечно, я этого хочу. Спасибо, миссис Уикс.

К удивлению Рейчел, миссис Аллейн взяла ее руку в свою. Впрочем, пожатие, сперва крепкое, тут же ослабело, в чем можно было усмотреть признак неуверенности. «Сколько времени прошло с тех пор, когда она брала кого-нибудь за руку?» Рейчел перевела дух, не сразу решившись сказать то, что собиралась.

– Прошу прощения, миссис Аллейн. Поверьте, я никогда не завела бы об этом речь, но… мой муж непременно спросит меня о… о вашем предложении оплатить мне то время, которое я проведу с вашим сыном…

Рейчел опустила голову, смутившись.

– Бедная девочка. Ты слишком хороша для такого, как Ричард Уикс, – прошептала миссис Аллейн.

Она отпустила руку Рейчел и слегка отодвинулась, словно восстанавливая дистанцию между ними. Рейчел подняла голову, и теперь пришел черед смутиться ее собеседнице.

– Насколько я понимаю, вы всегда были высокого мнения о моем муже, а вашем прежнем слуге. Ведь это вы поспособствовали его возвышению… – быстро проговорила Рейчел, ощущая в душе нечто, похожее на панику.

Миссис Аллейн поджала губы, и ее лицо приняло холодное выражение.

– Я не имела в виду ничего дурного и вовсе не собиралась выказать пренебрежение по отношению к Ричарду. Это был всего лишь комплимент в ваш адрес, моя дорогая. Ричард работал не покладая рук и заслужил награду. Но вас он не стоит. На то, чтобы заполучить такую жену, как вы, он не смел и надеяться, и я уверена, что он со мной в этом согласен. Простите меня. Я знаю его гораздо дольше, чем вас, и, позабыв об этом, позволила себе чересчур свободно говорить о нем в вашем присутствии. Я была слишком права, сказав, что приличия и хорошие манеры имеют в этом доме ограниченное хождение.

– Почему вы ему так помогали? Почему поддерживаете с ним отношения, хотя он давно перестал у вас служить? – спросила Рейчел. Уголки рта миссис Аллейн дрогнули, но это была не улыбка. На ее лице мелькнула странная гамма чувств: сердечность – даже любовь или, по крайней мере, остатки былой привязанности – в сочетании с отвращением.

– Ричард Уикс… всегда был мне глубоко предан. Он служил верой и правдой в доме моего отца в довольно неспокойные времена. Я ценю надежных людей и всегда их вознаграждаю. При всем этом успех вашего мужа не моя заслуга. Во многом это результат его собственного усердия.

Это было сказано тоном, означающим конец разговора на эту тему.

– Да, конечно, – проговорила Рейчел и вспомнила, как нервничал Ричард, когда его позвали в Лэнсдаунский Полумесяц. Вспомнила она и о том, как низко он поклонился, когда они туда явились, и как при этом затрепетал. Ей до смерти захотелось узнать, в чем тут дело.