Незаконнорожденная - Уэбб Кэтрин - Страница 32

– Думаю, мы с Пташкой сегодня могли бы прогуляться до Батгемптона. Похоже, погода установится хорошая, – сказала она.

Бриджит выглянула в окно, посмотрела на несущиеся по небу тучи, на качающиеся от ветра ветки деревьев и с сомнением скривила губы.

– Если тебе хочется подышать свежим воздухом, лучше сходи посмотреть, не пора ли собирать крыжовник, – проворчала она.

– Нет, не пора. Я вчера уже посмотрела, – поспешно отозвалась Элис. – Скажи, Пташка, тебе ведь вправду хотелось бы пройтись до деревни? – произнесла она голосом, несколько более высоким, чем обычно, и с легким придыханием.

– Ой, да, конечно. Можно, Бриджит?

– А как тогда быть с этой грудинкой?

– Мы ведь почти закончили… Пусть полежит, а я обещаю довести дело до конца, когда вернусь. Ну пожалуйста…

– Ну и парочка. Ладно уж, отправляйтесь. И ничего, что всю работу вы вечно взваливаете на меня, – вздохнула Бриджит.

Пташка спрыгнула с табурета, на котором стояла, и сняла передник.

– А теперь, моя маленькая сестричка, беги за своей шляпкой, – велела Элис с невольной улыбкой радости на лице.

Ферма стояла на широкой полосе земли, протянувшейся между рекой и недавно вырытым каналом[28], соединяющим Эйвон с Кеннетом[29]. Эйвон, быстрый и многоводный, протекал к северу от их дома. На юге от него шла дорога к горбатому мосту через канал, а затем прямиком к главной улице деревни. Однако в тот день Элис изменила обычный путь и пошла по гравийному бечевнику[30], тянувшемуся вдоль канала.

– Давай погуляем сегодня здесь, – сказала она с напускной веселостью.

Если бы они направились по бечевнику на запад, то через две мили оказались бы в Бате, а если бы повернули на восток, то вышли бы на южную окраину Батгемптона. Сильный ветер морщил воду в канале, теребил подолы их платьев и ленты на шляпках. Они шли, лавируя между кучками навоза, оставленного тащившими баржи лошадьми, однако Пташку это не тревожило; она зачарованно смотрела на канал, теперь полностью заполненный водой. В течение долгого времени он представлял собой всего-навсего грязную канаву, в которой множество землекопов махало кирками и лопатами, вынимая из нее землю, чтобы еще больше углубить этот шрам на теле земли, которому уже никогда не суждено было затянуться. А теперь по каналу могли свободно плавать лодки и баржи, перевозя грузы с куда большим удобством и с куда большей выгодой, чем по дороге. Примерно месяц после того, как по каналу пустили воду, ее поверхность была чистой и светлой, как зеркало. Теперь же она стала зеленой и мутной, словно суп из водяного кресса[31], и от нее шел влажный и терпкий запах, как от мокнущих под дождем опавших листьев.

Примерно в полумиле от их фермы, на берегу канала, рядом с мостом, соединяющим Батгемптон с дорогой, что шла на Батистон[32], расположенный на северном берегу Эйвона, стоял большой трактир под названием «Георг». Элис остановилась у моста и осмотрелась по сторонам.

– Разве мы не пойдем в деревню? – озадаченно спросила Пташка.

– Пойдем, но не сейчас. Может, сегодня нам лучше зайти в трактир и перекусить?

Пташка была голодна практически постоянно и потому с готовностью кивнула, но Элис продолжала смотреть на дорогу, ведущую в сторону Батистона. Ее лицо казалось оживленным, словно она кого-то ждала. Рука, стиснувшая ладонь Пташки, сжалась еще сильнее. Какое-то время ничего не происходило, и Пташка стала наблюдать за проплывавшей мимо баржей с каким-то грузом, скрытым под большими полотнами парусины. Хозяин баржи зацыкал на лошадь, когда та замешкалась в тени под мостом. Он был худой, с обветренным лицом, и между зубами у него была зажата трубка из красного дерева.

– Куда вы направляетесь? – окликнула его Пташка застенчивым, но в то же время восхищенным голосом.

Мужчина скосил на нее глаза и вынул трубку изо рта.

– В Ньюбери[33], моя замарашка, – ответил он.

– И сколько еще до него плыть?

Пташка выдернула ладонь из руки Элис и пошла по бечевнику вслед за лошадью.

– Четыре дня, а может, немного меньше… да не беги ты так прямо за лошадью, а то она взбрыкнет, и ты улетишь прямо на небеса. А вообще-то, все зависит от того, сколько их поджидает у Фоксхенгерса[34].

– Где это? И почему вас ждут?

– Ты задаешь слишком много вопросов, цыпленочек. Там есть один высокий-превысокий холм, прямо перед городом Девайзис. И пока еще не придумано, как заставить канал на него вскарабкаться. Так что нам придется товар выгрузить и перевезти на тележках по рельсам, прежде чем его снова можно будет везти по воде.

К этому времени Пташка ушла уже достаточно далеко от Элис, поэтому ей пришлось остановиться, а баржа поплыла дальше.

– А как вода взберется на холм? – крикнула Пташка ей вслед, но хозяин баржи лишь помахал рукой и отвернулся.

Пташка сорвала несколько пучков незабудок и пошла обратно к Элис, которая, казалось, даже не заметила ее отсутствия. Но секунду спустя она вцепилась в Пташку, словно боялась упасть.

– Ой! Смотри! – воскликнула Элис, не отрывая глаз от дороги. – Гляди, Пташка, вон там едет мистер Аллейн!

Пташка проследила за направлением ее взгляда и увидела вдалеке джентльмена на серой лошади, который точно так же мог оказаться мистером Аллейном, как и любым другим человеком.

– Это он? Но мы не ждали его приезда, – сказала озадаченная Пташка и ухватилась за тонкое запястье Элис. Через кожу Пташка почувствовала неровный и быстрый пульс. Встревоженная, она подергала за руку, чтобы привлечь внимание Элис. – Успокойся, Элис. Пожалуйста, успокойся, – прошептала она.

Элис посмотрела на нее, улыбнулась и глубоко вздохнула.

– Со мной все в порядке, дорогая.

Но Пташка хорошо помнила, что бывает, когда сердце у Элис начинает вот так биться и запинаться. Она не раз наблюдала, как в таких случаях ее покровительница становится белой, словно полотно, и едва держится на ногах. А еще видела трижды, как та падала в обморок, точно мертвая, и после этих приступов еще несколько дней оставалась слабой, жаловалась, что у нее кружится голова, и вынуждена была оставаться в постели. «Сердце у мисс Элис штука деликатная, – говаривала Бриджит серьезным тоном. – Делай, Пташка, все возможное, чтобы его оберегать».

– Смотри же! Это мистер Аллейн!

Пташка еще раз взглянула на дорогу и, поскольку одинокий всадник успел к тому времени приблизиться, признала в нем Джонатана Аллейна.

Когда Джонатан увидел, что его поджидают, он понудил лошадь перейти на рысь, а подъехав, спешился одним грациозным стремительным движением и встал так близко от Элис, что, если бы молодые люди пошевелились, их тела бы соприкоснулись. Ни один из них не заговорил, и Пташка смотрела на них в изумлении до тех пор, пока Джонатан наконец не пришел в себя. Он сделал шаг назад, завладел рукой Элис и поцеловал кончики ее пальцев. Его щеки и скулы заливал румянец, и он улыбался – по всей видимости, потому, что ничего не мог с этим поделать.

– Мисс Беквит, как мне повезло, что я случайно вас встретил.

Пташка не могла понять, для кого они разыгрывают это представление, ведь ей сразу стало понятно, что эта встреча как раз и являлась тем самым секретом Элис, который ее названая сестра так долго хранила.

– А вот и Пташка! Ну и большой ты выросла! Глядите-ка, теперь ты стала по плечо нашей мисс Беквит.

– Бриджит говорит, что если я продолжу так быстро расти, то через год стану ростом, как она, – гордо заявила Пташка. – Как вы здесь оказались, мистер Аллейн? Вы ехали к нам на ферму?

– Ну… у меня были кое-какие дела в Батистоне, поэтому я проезжал мимо и подумал, почему бы не заглянуть к вам… Но теперь, когда я застал вас здесь, отчего бы нам не зайти в трактир? – предложил он так, словно эта мысль посетила его только сейчас.