Поиски - Бромов Александр - Страница 99

Элерин провела рукой по мягким шерстинкам, дунула на них. Ничего не произошло, и ей стало смешно, особенно, когда ковер рывком поехал от нее. Щека сразу стала горячей. Вода в голове слегка заволновалась. Она глупо захихикала и стала ловить убегающий ворс, прихлопывая его рукой. Ковер быстро кончился, и лицо заскользило по цветастому шелку, очень похожему на тот, из которого было сшито ее платье. Красивый. Но кожу живота что-то стало неприятно царапать, и Элерин это не понравилось.

Она повернула голову, чтобы посмотреть, что же там такое, но на лицо упал все тот же шелк. Девушка недовольно смахнула его. Голова закружилась, вода в ней снова забулькала и заволновалась, и Элерин зажмурила глаза, пережидая тошноту. Тело вдруг странно задергалось, ноги подпрыгнули и ударились об пол, но боли она не почувствовала, только удар. Что это с ними, вяло удивилась ийет и открыла глаза, но вместо ковра увидела высокий потолок, а на его фоне бледное отекшее лицо когда-то красивого мужчины. Короткие каштановые волосы, высокий лоб, карие глаза под густыми бровями, прямой крепкий нос, впалые щеки, упрямый подбородок с ямочкой и тонкие белые губы. Почему-то они больше всего не понравились Элерин.

— У меня ноги прыгают, — пожаловалась она ему и не услышала своего голоса, — И вода булькает.

Мужчина посмотрел в сторону и, кривя рот в улыбке, неслышно что-то сказал, обращаясь к кому-то невидимому для девушки.

— А твоя дура малость тронулась, — доверительно сообщил Рэй Ми безучастной Пайрис, — Хочешь, приведу ее в чувство?

Элерин тоже повернула гудящую голову и встретилась с глазами лежащей неподалеку матери.

— Мама, у меня ноги прыгают, — повторила она, надеясь, что Пайрис объяснит ей все, но мать рывком передвинулась. Теперь Элерин была видна лишь нижняя часть ее туловища.

— Мама, — возмутилась она, — одерни платье, здесь мужчина!

Но Пайрис и не подумала этого сделать.

— Помогите маме, пожалуйста, — повернулась девушка к незнакомцу.

Тот ухмыльнулся, наклонился вперед и ткнул ее пальцем в лоб. Голова мгновенно стала ясной, звуки и ощущения будто включили, как включают электрический свет, заходя в темное помещение, и Элерин с ужасом поняла, что лежит спиной на полу с бесстыдно задранной юбкой, без нижнего белья. Обнаженную кожу холодит воздух, а снизу колет ковер. Она взвизгнула и попыталась отползти от мужчины, одновременно натягивая подол, но Рэй Ми схватил ее за разведенные ноги и дернул на себя.

Ему понравилось бешеное сопротивление девчонки. Он наслаждался им. Потом можно будет придумать что-нибудь еще, а пока он блаженствовал с ней. Тем более, что высокая регенерация новенькой позволяла расслабиться и не ждать, меняя наложниц, по несколько дней или даже недель пока заживут синяки и кровоподтеки. Он мог делать с ней все, что ему вздумается.

Сначала он просто бил ее и насиловал, потом решил разнообразить развлечение и стал ломать пальцы. Если сделать это вечером, то к утру все уже срасталось. Очень удобно. Первое время девушка молчала и даже не плакала. Но когда он взялся за руки, она не выдержала. Рэй Ми терпеть не мог женских визгов и отрезал ей язык, который отрастал почти неделю. Ийет не стал отхватывать сразу большой кусок, ограничившись половиной. Больше Элерин не кричала.

Она продержалась дольше всех, побив все рекорды. Почти девять месяцев. Мучитель таскал ее за собой всюду, привязав, как собаку за ремень и заставляя ходить на четвереньках. Одеждой, взамен порванного платья он не озаботился, но девушке скоро стало все равно, во что она одета и как выглядит. Она хотела только одного, умереть. Но этого ей не давали.

Элерин думала, что хуже уже не куда, но, когда Рэй Ми наскучило просто ломать ей пальцы и избивать ее, он стал резать ее кожу ножом, стараясь, чтобы получались замысловатые узоры. Иногда он срезал целые лоскутки, натягивал их на рамки и потом показывал девушке. Снятая кожа теряла свойство регенерации, и палачу это нравилось. После этого он перешел к пыткам. Она прошла все круги ада, познакомившись со всеми орудиями, способными причинять хоть какие-то мучения.

Часто он приводил мать и заставлял ее смотреть на то, что он делал с дочерью. Но Пайрис глядела на все пустыми глазами. Заговорила она единственный раз и только тогда, когда Рэй Ми притащил их в пыточную и растянул Элерин на дыбе. Девушка держалась, сколько могла, но когда начали лопаться сухожилия, она закричала от невыносимой боли.

— Потерпи, милая, — неожиданно проговорила мать, раскачиваясь взад-вперед, — Недолго осталось.

Рэй Ми схватил ее за волосы:

— Недолго? Недолго? — закричал он, брызгая слюной ей в лицо, — Что значит, недолго? Сдохнет скоро? Я не дам ей сдохнуть! Она мне нравится! Слышишь, шлюха, твое отродье мне нравится!

Мужчина оттолкнул Пайрис, и она упала на грязный каменный пол. Он стал пинать ее ногами, что-то нечленораздельно выкрикивая. Женщина закрывалась худыми руками и громко вскрикивала. Рэй Ми быстро выдохся и остановился, тяжело дыша и уперев руки в колени. Из его рта капала слюна.

— Я не дам ей сдохнуть, — хрипло повторил он и плюнул в Пайрис.

Потом забыл про нее, занявшись дыбой. Что-то крутил, гремел рычагами, и Элерин с нарастающим ужасом ждала новой боли. Сначала она молилась своим богам. Потом богу земных людей. Но все они оставались глухи к ее мольбам. Остался только один вопрос: «За что?». Что такого могла сделать молоденькая девушка, прожившая на свете неполных шестнадцать лет, чтобы испытать на себе то, что никому испытать не под силу? Почему она до сих пор не сошла с ума, как мама? Почему она все еще жива?

— Свет, — пробормотала Пайрис, — Свет. Девочка моя, там свет!

С непониманием и ужасом, сквозь слезы Элерин смотрела, как мать поднимается с пола и, шатаясь, падая и снова поднимаясь, идет к огромной работающей печи. Там сжигали трупы, девушка знала это точно, потому что не раз видела, как подручные забрасывали туда мертвых и не совсем мертвых людей, освобождая для нее пыточный стул или тиски. Она завидовала им. Всего несколько мгновений последних мучений и ты свободен от всего. Как она хотела попасть на их место!

Дочь не стала кричать матери, чтобы та остановилась. Пусть умрет и успокоится. Это не жизнь! Это даже не чистилище, которым пугают священники доверчивых прихожан. Ад с его демонами сейчас казался ей не таким страшным. Мама должна освободиться от мучений. Пусть она умрет. Одними губами девушка стала читать молитву за мать, чтобы на равнинах счастья ее встретили любимые и родные люди. Пусть умрет. Пусть будет счастливой. Пусть ей будет хорошо.

Пайрис вспыхнула мгновенно и, молча взмахнув руками, как птица, упала в печь. Мама была свободна. Элерин впервые за долгие месяцы смеялась. Мама свободна! Он больше ничего не сможет ей сделать. Скоро и она придет к ней. Они смогут обняться и быть вместе, как прежде. И никто, НИКТО и НИКОГДА не сможет причинить им боль!

Маг взбесился, поняв, что произошло. Он бил Элерин, не останавливаясь, даже когда она потеряла сознание, делая небольшие передышки, чтобы отдохнуть. Очнулась она в высокой вонючей клетке, прикованной цепью за шею к стене. Ее новая тюрьма находилась в подземелье. На следующий день она узнала, что такое рудники и для чего она здесь.

Санти ослабил захват цепи на шее Ласа.

— Ты понял? — спросил он, хрипло дыша, — Захлестываешь и сворачиваешь к чертовой матери.

— Да, — ответил принц и покрутил головой, — А если у меня сил не хватит?

— Убью, — утешил его друг, — Если первым успею, — потом хлопнул его по плечу, — Повторим пройденное.

Их бросали с места на место. После месяца работы в полузатопленном забое их перевели в сухой, и демоны вздохнули с облегчением. Им надоело спать сидя. Утром не сгибалась шея, а тело наоборот не разгибалось, привыкнув к одному положению. Раны постепенно затянулись, но на смену им пришли новые. От плетей надсмотрщиков — ийет. И не понятно было, радоваться тому, что не надо было учить язык или огорчаться, потому что били их не в пример жестче, чем остальных.