Просто вместе - Гавальда Анна - Страница 77

- Как вижу…

- И я хорош?

- Ты мне нравишься.

Он вытер хлебом тарелку, поставил стакан и решил вернуться к «урегулированию формальностей».

На этот раз они все делали медленно, а когда насытились и расцепили объятия, Франк произнес, глядя в потолок:

- Согласен, Камилла, я не стану тебя любить, никогда.

- Спасибо, Франк. Я тоже не стану.

Часть пятая

1

Ничего не изменилось, изменилось все. Франк потерял аппетит, а у Камиллы улучшился цвет лица.

Париж похорошел, стал светлее и веселей. Люди улыбались, асфальт пружинил под ногами. Казалось, до всего можно дотянуться рукой, очертания мира приобрели четкость, все вокруг выглядело легким, даже легкомысленным.

Микроклимат под Марсовым полем? Потепление земной атмосферы? Грядущий конец невесомости? Все утратило смысл, ничто не имело значения.

Они перемещались с его кровати на ее матрас, были осторожны, нежны, поглаживали друг другу спинку. Ни один не желал показываться другому обнаженным, оба были чуточку неловкими и слегка глуповатыми и прежде, чем предаться страсти, натягивали простыни на заветные местечки.

Что это было? Они учились любить? Пытались завязать новые отношения? Оба проявляли внимание и усердие, их вселенной стала тишина.

На Пикуша больше не надевали курточку, мадам Перейра вынесла на балкон цветочные горшки. Но для попугайчиков было еще рановато.

- Постойте-ка, - крикнула она однажды утром. - У меня для вас кое-что есть…

На письме стоял штемпель Кот-д'Армора.

10 сентября 1889 года. Откройте кавычки. Болячка в горле проходит, есть мне все еще трудно, но дело пошло на поправку. Закройте кавычки. Спасибо.

Перевернув открытку, Камилла увидела возбужденное лицо Ван Гога.

Она сунула ее в свой блокнот.

«Monoprix» лишился их общества. Благодаря трем книгам, подаренным Филибером - «Париж, загадочный и невероятный», «Париж. 300 фасадов для любознательных» и «Путеводитель по чайным салонам Парижа», - Камилла прозрела и перестала подвергать остракизму свой квартал, где, как оказалось, можно было на каждом шагу любоваться образчиками стиля ар нуво.

Они совершали длинные прогулки по бульвару Бо-сежур с его русскими избами, добирались до парка Бют-Шомон, минуя знаменитый «Hotel du Nord», въезжали в ворота кладбища Сен-Венсан, где и устроили в тот день пикник с Морисом Утрилло [77] и Эженом Буденом [78] на могиле Марселя Эме [79] .

- Теофиль Александр Стейнлен, художник, мастерски писавший котов и людские страдания, лежит под деревом на юго-западной части кладбища.

Камилла опустила путеводитель на колени и повторила:

- Мастерски писал котов и людские страдания, покоится под деревом на юго-западной части кладбища… Миленькое примечание, вы не находите?

- Почему ты вечно таскаешь меня к мертвецам?

- Что-что?

- …

- А куда бы вам хотелось отправиться, душечка моя Полетта? В ночной кабак?

- Эй, ку-ку! Полетта!

- Вернемся. Я устала.

Им снова попался таксист, скривившийся при виде кресла.

Да уж, эта штука - чистой воды детектор придурков…

Она устала.

Устала и отяжелела.

Камилла не хотела этого признавать, но ей то и дело приходилось поддерживать Полетту, подхватывать, чтобы та не упала, пересиливать сопротивление и перебарывать упрямство, чтобы заставить ее одеться, поесть и поддерживать разговор. Даже не разговор - Полетта с трудом могла отвечать. Строптивая старая дама не желала пускать к себе врача, а понимающая молодая женщина не пыталась пойти ей наперекор: во-первых, потому, что это противоречило ее принципам, а во-вторых, уговорить бабушку должен был Франк. Но когда они отправлялись в библиотеку, она погружалась в изучение медицинских журналов и книг и читала ужасные вещи о перерождении мозжечка и болезни Альцгеймера, после чего с тяжелым вздохом захлопывала этот ящик Пандоры и принимала плохие правильные решения: если Полетта не хочет лечиться, если ее не интересует сегодняшний мир, если она не желает доедать то, что лежит у нее в тарелке и ей нравится надевать пальто прямо на халат, прежде чем отправиться на прогулку, - это ее право. Ее законное право. Она не станет доставать старую женщину, а если кто-то захочет увидеть проблеск сознания в ее почти непроницаемых глазах, пусть задаст ей вопрос о прошлом, о ее матери, о сборе винограда, о том дне, когда господин аббат едва не утонул в Луаре, потому что слишком резко бросил накидную сеть и она зацепилась за одну из пуговиц его сутаны, или о ее любимом саде. Во всяком случае, ничего действеннее Камилла не придумала…

- А латук вы какой сажали?

- «Майскую королеву» или «Толстую ленивую блондинку».

- А морковь?

- «Палезо», конечно…

- А шпинат какой?

- Ну… шпинат… «Вирофлейский исполин». Он хорошо всходил…

- Черт, и как вы держите в голове все названия?

- Я даже пакетики помню. Каждый вечер листала каталог Вильморена, как другие мусолят свой требник… Я это обожала… Мой муж бредил охотничьими ружьями и патронами, а я увлекалась только растениями… Знаешь, люди приезжали издалека, чтобы взглянуть на мой сад…

Она ставила ее кресло на освещенное место, слушала и рисовала.

И чем больше рисовала, тем сильнее любила.

Может, не будь этого кресла, Полетта дольше оставалась бы на плаву? Неужели она стала впадать в детство по вине Камиллы, которая то и дело просила ее присесть, потому что так получалось быстрее и проще? Все может быть…

Тем хуже… Зато никто не отберет у них то, что они сейчас переживают - ни понимания с полуслова-полувзгляда, ни протянутых друг к другу рук в истаивающей с каждой минутой жизни. Ни Франк, ни Филибер, ни черта не смыслившие в их странной дружбе, ни врачи, которые все равно бессильны, когда старый человек вдруг вновь становится восьмилетним ребенком, который кричит с берега реки: «Господин аббат! Господин аббат!», горько при этом рыдая, ведь если аббат утонет, все дети из церковного хора попадут прямиком в ад…

- Я бросила ему свои четки, можешь себе представить, как сильно они помогли этому бедняге… Думаю, я начала терять веру именно в тот день: вместо того чтобы просить о помощи Господа, он звал свою мать… Мне это показалось подозрительным…

2

- Франк…

- Да…

- Я беспокоюсь за Полетту…

- Знаю.

- Что нам делать? Заставить ее согласиться на осмотр?

- Думаю, я продам мотоцикл…

- Так. Ладно. Плевать ты хотел на все, что я говорю…