Пустыня смерти (СИ) - Шалюкова Олеся Сергеевна - Страница 76

— Думаю, — Рамир непонятно когда оказался рядом, скользнул вокруг. Когда мы начали движение, он снова перешёл в свою призрачную форму. — Он просто не хотел, чтобы ты всегда была проводником. Он же знал, что ты девушка?

— Конечно, — пожала я плечами. В обычное время я бы промолчала, но уже весь мир знал, что я девушка, так что… ничего страшного, если я расскажу этим двоим немного больше. Им же это важно? — Как бы я смогла скрыть такое от него? Впрочем, даже не так. Когда я пришла к нему, я была недавней смертницей. Наложницей, которую собирались продать на одну ночь, чтобы уже на утро она не встретила рассвет Меды.

Мальчишки вздрогнули, оба. Я же говорила наоборот спокойнее, чем обычно, как-то так получилось, что самый страшный момент, самую жуткую ночь наедине с воспоминаниями я уже пережила. Когда ждала рассвета, когда ждала тот день, когда добровольно стану всего лишь товаром. Это было не просто страшно. Ощущение было такое, словно я сейчас разлечусь на осколки, словно сейчас я стану всего лишь горстью песка в Аррахате, и лишь рыжий свет Меды будет меня сопровождать…

Не самая страшная судьба, если так подумать, и она определённо ждёт меня, если я не выберу.

— Зеоннала, — Али коснулся моей руки, — прости.

Взглянув на мальчишку, я протянула ладонь и растрепала его волосы:

— Ты станешь великим императором, Али, очень великим. Поэтому не привязывайся к людям сверх всякой меры. Иначе однажды не сможешь ими пожертвовать. Рано или поздно тебе придётся это делать. Жертвовать кем-то. Потому что за тобой будет очень-очень много других людей.

— Зеоннала! — Ен нахмурился. — Ты что вообще говоришь?!

— Правду. Твои наставники вас этому ещё не учили? Дед научил меня этому в первую очередь. Важное знание проводника. Когда мы ведём караваны на наших плечах не одна жизнь, а несколько. И мы должны довести всех в целостности и сохранности. А, иногда случается, что «одна жизнь» перевешивает жизни всех остальных.

Али помрачнел, определённо вспомнив, как началось наше с ним знакомство. Тогда я оставила умирать отряд, его сопровождавший, ради того, чтобы спасти его самого.

— Но куда чаще бывает наоборот. Что одной-двумя жизнями нужно пожертвовать ради жизней всех. Проводника в первую очередь наставники учат именно этому. Жертвовать. Кем-то. Причём делать это, понимая, что действительно жертвуешь и ради чего именно это делаешь.

Али нахмурился.

— Этого мне не говорили. Хан учил, что любая жизнь — бесценна.

— Да, — я кивнула. — Верно. Но в первую очередь, бесценна — твоя жизнь. Кто бы ни был рядом с тобой, его можно заменить.

— Даже тебя?

— Даже меня.

Ен злобно помотал головой, на мгновение его кожу окутало сиянием. Потом он вздохнул:

— Определённо, я не понимаю! Ты же… ты девушка! Ты не должна так говорить!

— Я смертница. Меня воспитывали на убой. Я в принципе выжить не должна была, просто получилось так, удачно… Хотя порой мне кажется, что не очень. В любом случае, вы двое — вы будете находиться очень высоко над обычными людьми и обычными муравьями. Вы должны правильно расставлять приоритеты. Ен — ты уникален. Конечно, пройдёт ещё лет пятьдесят, сто, двести, триста — появится кто-то ещё, подобный тебе, муравьиный лев. Но не случится ли за это время трагедии? Не станет ли твой народ разменной монетой в битве городов или песчаных аулов? И к тому моменту, как боги будут согласны даровать кого-то великого, того, кто может народ повести, вести уже будет некого? Не останется никого и нигде?

Муравьёнок опешил и от души задумался, а я уже взглянула на Али:

— Теперь ты. Представим себе, что в опасности кто-то очень для тебя важный. Ты нерасчётливо кидаешься в бой, не взвесив все «за» и «против» и погибаешь. Нет наследника, император низложен, а значит, на Аррахате начнётся смута. Сколько при этом погибнет людей, песчаных муравьёв и ха-змей разве что только Меде ведомо.

— Значит… — Али неожиданно просиял. — Мне нужно просто очень быстро думать и принимать решения! Когда я могу рискнуть, когда я могу рискнуть другими, а когда моя жизнь однозначно не будет стоить даже осколка алмазной пыли!

Вздохнув, я улыбнулась. Это был не тот результат, на который я надеялась, но такой — тоже неплохо. А вот Ен продолжал о чём-то напряжённо размышлять, между его светлых бровей залегла тревожная морщинка.

— Зеоннала.

— Да?

— Вот смотри, допустим, я управляю войском. У меня есть обученные генералы, есть пехота. Я не могу рисковать своей жизнью из-за кого-то из пехоты. А как насчёт генералов? Например, тех, у которых есть знания, которых нет у меня?

— Здесь палка о двух концах, Ен. Сам порассуждаешь? Али, подключайся.

Мальчишки переглянулись.

— Итак, ради пехоты — это определённо не имеет смысла, — первым вынес разумное решение Али. — Если я могу отправить помощь — я отправляю, но сам лично я не должен никому помогать, если это грозит мне лично опасностью.

Ен кивнул:

— Да. Но если я могу помочь, то я помогаю.

— К чему приведёт такая помощь? — задала я коварный вопрос.

Рамир, отлетевший вперёд, оглянулся на меня с удивлением.

Ему тоже не приходило это в голову?

— Любить! — первым сообразил Али. — Для людей правильным ответом будет, что простой народ будет любить императора, посчитав даже, что он рискует собой ради простых людей!

— Но у этого есть и обратная сторона, — задумался Ен. — Простые люди будут рассчитывать, что их придут и спасут.

— Это правильно. Рассчитывать нужно на себя. Поэтому если можете помочь — помогайте, но при этом напрасно не рискуйте. Как насчёт генералов для тебя, Ен, и как насчёт аристократов в совете для тебя, Али?

Вот теперь оба зашли в тупик. Вопрос был непрост с точки зрения морали, но вот с точки зрения логики его всё же можно было разложить по полочкам.

— Так же, как и в случае с простым человеком, если это не опасно для меня, я помогаю, — первым неуверенно пробормотал Али. — Если риск слишком высок… Нет, даже не так, если я точно понимаю, что погибну — я не должен этого делать. Но если риск допустим…

— Допустим, — повторил Ен. — Но ведь риск — может быть как опасным для жизни, так и нет. Может привести к травме, может… да много чего может.

— Всё зависит от того, насколько риск оправдан, — догадался Али. — Если риск допустим, можно рискнуть. А можно и не рисковать, если человек не достоин того, чтобы ради него оказаться в опасности.

— Верно, — согласилась я. — Но и здесь есть свои подводные камни.

На этот раз быстрее сообразил Ен, потому что о чём-то подобном мы с ним уже разговаривали:

— Человек может выжить! В первом случае мы приобретём если не преданного друга, то, по меньшей мере, союзника или того, кто будет считать себя нам обязанным. А во втором случае — всё закончится для нас очень плохо. Начиная от того, что будет подорвана репутация, заканчивая тем, что может даже начаться… смута?!

Испугавшись сказанного, Ен замолчал, Али нахмурился, я же подтвердила его предположения:

— Верно. Именно этим всё может и закончиться. Всё зависит от вашего решения, но за каждым решением — следует последствие. Невозможно что-то сделать и ничего не получить взамен: реакции, каких-то дел, слов. Чего угодно.

— У каждого действия… — пробормотал Ен.

Али задумался:

— То есть… причинно-следственная связь? Я принёс тебе заказ — это причина. Ты повела мой отряд — это следствие. Ты пришла просить Кармин за меня — это причина, а следствие уже — то, что Ен с нами.

— Верно. Я принесла тебе клятву защищать тебя, это причина. А следствие — то, что сейчас я в пустыне, и мы снова идём куда-то, когда вокруг нет друзей.

— А если бы этого не было? — встрепенулся Ен.

— То вполне возможно Али не дожил бы до этого момента. А вполне возможно, что в этой охоте я была бы на стороне императора. Или Хана. Или Змеиного братства. А может быть, меня самой не было бы в живых.

Рамир, вернувшись снова ко мне, тихо предупредил: