Создана для любви - Мейсон Конни - Страница 79

– О, похоже, ваш блудный муж вернулся, – сказал Мак, поворачиваясь к порогу.

Через несколько мгновений Адам почтил их своим присутствием, и Алекса сразу поняла – он не совсем трезв. На нем была та же одежда, что и прошлой ночью, и выглядел он изрядно помятым. Он бросил в сторону Алексы мутный взгляд, который ни о чем ей не сказал. Игнорируя жену, он обратился к Маку.

– Я вижу, ты получил мое послание, – лениво протянул Адам, стараясь четко выговаривать слова. – Рад, что ты решил прийти.

– Ты не оставил мне выбора, – сухо отозвался Мак. – Вернувшись к себе в номер, я узнал: весь мой багаж отправили сюда.

– Надеюсь, моя жена радушно тебя приняла?

Его ледяные глаза скользнули по Алексе, слегка расширившись, когда он наконец заметил, как чудесно она выглядит, потом обратились к порогу, где неуверенно переминались с ноги на ногу две женщины.

– Входите, дамы, – обаятельно улыбнулся Адам.

Мак громко застонал.

– О нет, Адам, как ты мог?

Его взгляд метнулся к хозяйке дома, застывшей на месте точно мраморная статуя, холодная и прекрасная.

Галантно пригласив женщин в столовую, Адам не без самодовольства сказал:

– Алекса, я хочу представить тебе Люси и Фэнни, весьма известных дам в театральных кругах. Леди, вы уже знакомы с моим хорошим другом Маком. А это, – с широким жестом объявил он, – моя жена, леди Алекса.

– Твоя жена! – в смятении пискнула Фэнни. – Но ты не говорил, что женат!

– Разве это имеет значение? – беспечно пожал плечами Адам. – Тебя это когда-нибудь останавливало?

Округлив голубые глаза, Фэнни смотрела то на Адама, то на Алексу. Вероятно, тяжелый взгляд Алексы привел ее в чувство, ибо она тут же прижалась к Адаму и кокетливо ему улыбнулась. В конце концов, половина мужчин, бывавших в ее постели, состояли в браках без любви, в которые они вынуждены были вступить из‑за обстоятельств. Она делала их жизнь более сносной, даря то, чего не могли или не хотели дать им жены.

– Нет, – бархатным голоском ответила Фэнни. – Это не имеет ни малейшего значения, милый, иначе зачем бы ты приводил меня к себе домой?

К Алексе наконец вернулся дар речи.

– Это мой дом, и я настоятельно рекомендую, Адам, чтобы ты повел своих… э‑э… гостей ужинать в другое место. Я отказываюсь развлекать твоих девок.

Мотнув головой и задрав подбородок, она приготовилась покинуть комнату, но стальная хватка Адама помешала ей это сделать.

– Это мой дом, Алекса, и это мои гости. Так что садись и начнем ужинать.

Мак подумывал вмешаться, но понял: в этом нет нужды – Алекса, поднявшись во весь невысокий, но грозный рост, сказала насколько могла презрительно:

– Катись к черту, Адам!

Взмах шелковых юбок – и она исчезла, оставив после себя лишь манящий запах духов.

Стоило Алексе уйти, как в Адаме погасла искра жизни и он почувствовал опустошение. Теперь он вел себя угрюмо до грубости, предоставляя Маку поддерживать разговор, хотя тот злился на друга за его дурацкую выходку.

Адам почти не притронулся к еде, что, впрочем, не мешало ему отдавать щедрую дань вину. Он злился. Злился на Алексу за то, что та отказалась остаться и терпеть унижения. И еще больше злился на себя, ведь он сам заварил кашу. Вначале это казалось блестящей идеей. Он всего лишь хотел причинить Алексе такую же боль, какую она причинила ему. Фэнни его, по сути, не интересовала. Во время бесконечной трапезы Адам невольно сравнивал ее грубую красоту и рыхлую фигуру с изысканной миловидностью и точеными формами Алексы. Сравнение это было явно не в пользу актрисы.

Он думал: забавно будет понаблюдать, как Фэнни и Алекса едят за одним столом, зная, что делят одного мужчину. Но все пошлó не так. Кривая усмешка таилась в углах его рта, когда он вспоминал, как из глаз Алексы летели васильковые искры. Прямо как у его Лисы. Его Лиса! Его и Чарльза. И бог знает, сколько их еще было, думал он, мрачнея.

По другую сторону стола Мак закипал от бессильного гнева. Как может его друг настолько по-скотски вести себя с Алексой? И зачем он только пообещал ей хранить ее секрет, сокрушался Мак. Ведь если Адам продолжит вести себя таким же отвратительным образом, он не сумеет долго держать язык за зубами. Маку не терпелось остаться с Адамом наедине, чтобы хорошенько его отчитать.

Однако тем вечером у него так и не получилось остаться с Адамом один на один. После затянувшегося ужина Мака вытолкали провожать Люси домой, а уж там бойкой брюнетке не составило труда заманить его к себе в постель. В конце концов, Мак был молодым здоровым мужчиной.

Что до Фэнни, она с огромным удовольствием вверила себя заботам Адама. Ее тело трепетало в предвкушении, но, когда они добрались до квартиры, Адам вдруг поймал себя на том, что не хочет принимать от леди ее щедрых подношений.

Было уже очень поздно, когда Адам вернулся в особняк Эшли. Громко ворча и спотыкаясь, он забрел в темный дом, с трудом нашел лестницу и стал осторожно подниматься по ней. У спальни Алексы остановился, потеребил ручку – и громко выругался, обнаружив, что дверь заперта.

– Алекса, разрази тебя гром, пусти меня!

Алекса, которая до этой минуты крепко спала, не сразу поняла, что происходит. Тем временем Адам продолжал оглушительно стучать.

– Слышишь меня, Алекса, открой дверь!

– Уходи, Адам, – крикнула она в ответ. – Твоя комната в конце коридора!

– Моя комната здесь!

– Нет! Что случилось, Адам, тебе так быстро наскучила твоя шлюха?

– Фэнни здесь ни при чем. Пусти меня!

– Иди к черту!

Задыхаясь от ярости, Адам начал сыпать проклятиями.

– Меня никакая дверь не удержит!

Алекса замерла, с ужасом понимая, какой грозной силой он обладает в гневе. И все-таки, не удержавшись, еще раз крикнула:

– Иди к черту!

Разъяренный ответом Алексы, Адам навалился плечом на толстую панель. Алекса скорее услышала, чем увидела, как поддается замок. Не успела она наклониться над лампой и поджечь фитиль, как дверь с треском распахнулась. Взгляд Адама метал громы и молнии, дыхание стало рваным от бессильного гнева.

Алекса, побледнев, прижала к горлу простыню, но в ее пылающем взгляде Адам прочел не страх, а вызов. Ночной воздух пронзил ее обличительный голос:

– Чего ты пытаешься добиться, Адам? Унизить меня? Наказать? У тебя превосходно получилось, когда ты явился ко мне в дом со своей потаскухой. Но это не означает, что я должна пресмыкаться перед тобой и разыгрывать покорную жену!

«Бог мой, она великолепна!» – скрепя сердце признал Адам. Как он мог думать, что какая-то другая женщина сможет его удовлетворить? Что бы Алекса ни делала, она оставалась его женой, и он хотел ее. Сейчас!

Алекса ошеломленно наблюдала, как ярость Адама на глазах перерождается в похоть.

– Нет! – предостерегла она. – Не подходи ко мне!

Адам зажал ее подбородок ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. Поток исступленных возражений Алексы остановили его губы, когда он тяжело навалился на нее, полусидевшую на постели. Ощущение восхитительного тела жены высвободило всю ярость, весь гнев, месяцами изводившие Адама. Он крепко держал Алексу, заставляя принимать карающий поцелуй. Приоткрыв ее губы, он с силой врывался языком в рот, зная, что это слишком грубо для такой нежной плоти, но не желая останавливаться.

Сквозь тонкую ночную сорочку Алекса почувствовала у себя на животе его огромное горячее мужское естество и крепко зажмурилась.

– Я возненавижу тебя за это, Адам, – скрипя зубами, прошептала она.

В ответ услышала его шипящее дыхание.

– Взаимно! – огрызнулся он, презирая себя за эти слова и полную утрату контроля над собой.

Не в силах сдержать карательного порыва, он быстро сорвал с себя одежду, привстал над Алексой, развел ее бедра и ворвался в противящуюся плоть. Он не касался ее с любовью, как хотелось бы, не обращал внимания на барабанящие по нему кулаки и крики гнева и боли. Он схватил ее за бедра и притянул к себе, чтобы пронзить полностью. Он знал, что делает ей больно, и хотел упасть на колени, умоляя о прощении. Она закричала, когда очередным грубым рывком он излил в нее свое семя. Потом резко вышел из нее и, тяжело дыша, перекатился на бок.