Незнакомка. Снег на вершинах любви - Картленд Барбара - Страница 39

Когда мисс Маршбэнкс протянула руку, забирая письмо, Вирджиния успела заметить, что прикрыла она бланк телеграммы, на котором было написано несколько слов.

— Герцогиня очень боялась, что я не успею вам помешать сделать то, о чем она вас просила раньше.

И снова мисс Маршбэнкс закрыла рукой бланк.

— Надеюсь, ваша лошадь не очень устала, — прозрачно намекнула она девушке.

Вирджиния улыбнулась.

— Сейчас пойду посмотрю!

Она вышла на улицу. Малыш, которому была поручена охрана кобылы, угощал ее яблоком. Животное с аппетитом хрумкало его и потому вело себя спокойно. В эту минуту Вирджиния вспомнила, что она не взяла с собой денег, и теперь ей нечем рассчитаться с малышом. Она развернулась и снова пошла на почту.

— Прошу прощения, мисс Маршбэнкс… — начала она прямо с порога.

Секретарша как раз отдавала заполненный бланк телеграфисту. Не поворачиваясь, она недовольно спросила:

— Что на сей раз, мисс Лангхольм?

— Извините, что снова помешала вам, — виновато проговорила Вирджиния, — но я так торопилась сюда, что забыла прихватить с собой деньги. А мне хочется как-то отблагодарить мальчика, который стерег мою лошадь!

— Ах да! Конечно! — голос секретарши мгновенно потеплел. Она открыла свою сумочку и извлекла оттуда серебряную монетку в шесть пенсов. — Пожалуй, многовато, — сказала она извиняющимся тоном. — Но все мы, кто живет в замке, не любим лишних разговоров в деревне.

— Понимаю! — согласилась Вирджиния, теряясь в догадках, что за разговоры может вести деревенский люд об обитателях Рилла и какое это имеет значение для герцогини и ее секретарши.

Она снова вышла во двор и вручила шестипенсовик малышу. Тот был на седьмом небе от счастья. Он несколько раз подбросил монетку в воздух и ловко поймал ее, потом потер о край своей курточки и бережно спрятал в свой карман.

— Приезжайте к нам почаще, мэм! — галантно пригласил он Вирджинию на прощание.

И Вирджиния весело рассмеялась.

— Уж не собираешься ли ты разбогатеть за мой счет? — осведомилась она у мальчика. И, не дожидаясь ответа, вскочила в седло и двинулась в обратный путь.

Назад она ехала медленно. Дорога с двух сторон была обсажена кустами жимолости и шиповника, вступившего в пору обильного цветения. Пахло медом, ярко светило солнце. Вот и замок. Впереди показались массивные чугунные ворота с позолотой и каменные львы, охраняющие въезд в замок. «Именно так и должно быть на подступах к такому дворцу, как этот, — подумала она. — А ведь я была уверена, что вся эта архаика будет мне ненавистна. И вот я попала под очарование всего, что меня окружает. Отменный тонкий вкус, никакой помпезности и показной роскоши, ничего, что оскорбило бы взор пошлостью и грубостью».

— За исключением, конечно, некоторых людей, — добавила она вслух, вспомнив про Маркуса Рилла.

Вирджиния свернула с дороги и поехала между деревьями. Вдруг ее сердце радостно забилось — навстречу скакал герцог. Лицо девушки вспыхнуло, глаза засветились от счастья и земля поплыла из-под ног. Она остановилась.

— Вирджиния! — воскликнул герцог. Она увидела, что лошадь его в мыле.

— Так мне лучше думается! — пояснил он. — А мне есть о чем подумать сегодня.

Герцог развернул свою лошадь, и они поехали рядом.

— Где ты была? — спросил он.

Она хотела рассказать ему о своей поездке в деревню, но спохватилась, вспомнив строгий наказ герцогини. Девушке совсем не хотелось лгать человеку, которого она любит, но и огорчать старую женщину тоже было жалко. Поэтому она призналась лишь наполовину.

— Я каталась верхом.

— Позволь мне еще раз повторить тебе, что ты превосходно смотришься на лошади.

— Я зазнаюсь от твоих похвал, — улыбнулась Вирджиния.

— Я могу говорить о твоих достоинствах бесконечно. Хочешь послушать?

Вирджиния отрицательно покачала головой.

— Мы уже возле замка. И нас могут заметить. А ведь ты говорил, что мы должны вести себя очень осторожно. Иначе нас могут заподозрить, — напомнила она герцогу.

Вдруг она вспомнила, как леди Шельмадина пыталась соблазнить ее мужа. Отныне эта женщина ее злейший враг.

— Ты дрожишь, милая. Что с тобой?

— Я боюсь, — ответила Вирджиния. — И боюсь не только за твою жизнь. Мне страшно, потому что я счастлива. Мы счастливы. А это трудно скрыть от недобрых глаз.

Герцог тоже посмотрел на замок вдали, и лицо его помрачнело.

— Ты права, дорогая! Мы должны быть осторожны.

— Леди… леди Шельмадина, — проговорила Вирджиния запинаясь.

— Мне известно о ней. Но я не догадывался, что и ты раскусила эту коварную женщину.

— Не забывай, что женщины очень проницательны.

— Да, а я был слеп! Прости меня, Вирджиния, за все.

Он снова развернул свою лошадь и, приподняв шляпу на прощание, поскакал в противоположную сторону. Вирджиния неторопливо объехала вокруг озера, еще некоторое время покаталась по парку и только потом направилась к замку.

Лошадь она оставила в конюшнях, а во дворец вернулась пешком. Не успела она войти в вестибюль, как ее охватило какое-то нехорошее предчувствие. В атмосфере дома ощущалось что-то тяжелое, предвещающее беду. Даже яркий солнечный свет не радовал своим теплом.

Она стала медленно подниматься на второй этаж к себе в комнату. Не успела она дойти до конца лестницы, как увидела леди Шельмадину, выходящую из библиотеки. Ее красивое лицо искажала злобная гримаса. Вирджиния почувствовала, как у нее оборвалось сердце. Неужели эта интриганка искала в библиотеке ее? А если так, то нужно быть начеку! Значит, грядут большие неприятности.

Глава 9

Вирджиния проспала! Она не слышала, как вышколенная служанка зашла к ней в спальню и раздвинула на окнах шторы, как поставила на столик рядом с кроватью утренний чай в тончайшем китайском фарфоре и два тонких, как папиросная бумага, ломтика хлеба, намазанных маслом. Внезапно она спохватилась, почти бессознательно потянулась под подушку, где лежало письмо. Первое любовное письмо в ее жизни! Она перечитала его вчера вечером, наверное, уже раз десять. И вот снова уселась в кровати и, откинув с лица волосы, открыла тисненый конверт, запечатанный герцогской печатью, и извлекла оттуда лист дорогой бумаги с гербом Мерриллов вверху. Она знала содержание письма наизусть, и тем не менее стала снова читать строчку за строчкой, боясь пропустить хоть слово.

«Сегодня вечером моя мать и я приглашены герцогиней Уитингтон для встречи их величеств короля и королевы. Я искренне расстроен этим приглашением, потому что весь день лелеял надежду на то, что вечером мы сможем увидеться в нашем излюбленном месте возле озера. Но ты не хуже меня понимаешь, что на такие приглашения не отвечают отказом. Поэтому я еду и, следовательно, наше свидание с тобой не состоится.

Пожалуйста, оставайся дома и не гуляй по парку одна. Я буду думать о тебе! Если бы ты только знала, как медленно тянется время в разлуке с тобой!»

В письме не было ни обращения, ни подписи, но Вирджиния, не зная почерка герцога, ни минуты не сомневалась, что этот четкий, почти каллиграфический почерк принадлежал именно ему. Некоторое время она сидела в кровати, прижимая письмо к груди, а потом упала навзничь на подушку, представив себе, как герцог сжимает ее в объятиях, а она льнет к нему, словно напуганный ребенок. И она слышит, как гулко стучит его сердце, и чувствует озноб, который охватывает ее с головы до ног. Она и в самом деле задрожала. «Слава Богу, вчера вечером все обошлось и он остался жив!»

Поздно вечером, возвращаясь к себе в комнату после ужина, она слышала разговор гостей, собравшихся в парадной. Она еще подумала, смогут ли улучить момент леди Шельмадина и Маркус Рилл, чтобы встретиться наедине. Им же надо обсудить, почему герцог до сих пор жив, хотя одна или две пилюли уже пошли в дело. А заодно решить, что делать дальше.

Итак, один день прожит. И у Маркуса Рилла остается в запасе ровно шесть дней. Шесть дней, за которые он должен уничтожить герцога, иначе ему грозит тюрьма.