Незнакомка. Снег на вершинах любви - Картленд Барбара - Страница 11

— И вы можете меня вообразить в такой обстановке? — со смехом поинтересовалась Вирджиния.

— Представь себе, да! Ты очень красивая девушка, Вирджиния. А англичане знают толк в красоте и умеют ценить ее. Тем более красивая герцогиня!

— Вот как раз этого-то они никогда обо мне не узнают! — решительно заявила девушка. — Я принимаю ваш план, тетя, но с одним условием! Я отправлюсь в Англию под вымышленным именем, и никто не должен догадаться, кто я на самом деле!

— В свое время я прочитала кучу романов, — улыбнулась тетя. — Но то, что мы затеяли, кажется мне увлекательнее любого из них. Воистину, это будет волнующее приключение! Ты отправляешься в неведомое. Никто тебя не узнает, потому что никто тебя и не видел никогда. Правда, герцог… Но что он запомнил? Бесформенную гору жира с твоим именем. Разве сможет он представить себе, что эта грациозная красивая девушка и есть его законная жена, отнюдь не собирающаяся предъявлять на него свои права?

— Тетя, предположим, я соглашусь с вашей очень и очень рискованной затеей. Но за кого мне тогда себя выдать?

— Не волнуйся! Я все продумала, — уверенно ответила ей тетя Элла Мей. — Ты рассказывала мне, что интересуешься историей. Так вот: в своем ответе на последнее письмо герцога я как бы вскользь попрошу его об одной услуге. Уверена, он не откажет мне, зная, что я все еще ухаживаю за его больной и беспомощной женой. Я напишу ему, что у меня есть приятельница, молоденькая девушка, которая изучает английскую историю, и попрошу о величайшем одолжении: чтобы он позволил ей приехать в Рилл-Кастл и поработать в замечательной библиотеке в замке.

— А библиотека и вправду такая замечательная?

— Я видела ее только однажды, когда мистер Вандербильт отправил меня туда за какой-то книгой для него. Это было захватывающее зрелище! Я часто повторяла своему мужу, который очень любил книги: «Если бы ты только видел библиотеку в Рилл-Кастл! Просто невероятно, что такое вообще может быть!»

— И вы уверены, что герцог вам не откажет? — не унималась Вирджиния. — А вдруг он не захочет присутствия постороннего человека у себя в доме?

Тетя откинула голову назад и весело рассмеялась.

— Дорогая моя! Да пошли я ему целую армию девушек, интересующихся историей, он бы и тогда даже внимания на них не обратил. Там работают сотни, а может быть, и тысячи людей. Поле деятельности очень обширное — сам замок, конюшни, земли, прилегающие к имению, лесные угодья. У них своя пивоварня, свои столярные мастерские. Помню, я еще возила туда мистера Вандербильта, потому что он очень интересовался столярным делом.

— Он не мог передвигаться сам?

— Увы! Когда я работала у него, он был уже совсем старым человеком, и ноги отказали ему. Наверное, его выбор пал на меня потому, что я тогда была очень молода. А претенденток на это место было предостаточно. Но мистер Вандербильт любил говорить: «Мне нравится видеть вокруг себя молодые лица! Они заряжают меня своей энергией и молодостью!»

Тетя Элла Мей подавила легкий вздох, словно сожалея о тех далеких, канувших в Лету днях.

— Ты должна иметь в виду вот что! — продолжила она после короткой паузы. — В Англии все совершенно не так, к чему ты привыкла в Америке. Но относись к этим различиям без предубеждения. Во всем есть и свои положительные, и свои отрицательные моменты. Весь этот веселый карнавал, каким нам иногда представляется жизнь, в сущности, зрелище весьма поучительное и полезное, а не только развлекательное и веселое.

— Расскажите мне еще что-нибудь! Пожалуйста! А на приемы вы ходили, тетя?

— Естественно, нет! Не забывай, я ведь была только сиделкой. А это что-то вроде служанки. Пусть и старшей по рангу, но служанки! Впрочем, человек я негордый, поэтому наравне с другими слугами я охотно подсматривала, когда в замке устраивались балы и приемы. Я даже видела принца и принцессу Уэльских, которые однажды почтили замок своим присутствием. Женщины в декольтированных вечерних платьях с турнюрами, в тиарах, бриллиантовых колье, браслетах, одетых прямо поверх белых лайковых перчаток. Сверху, с хоров, откуда я обычно наблюдала, они напоминали прекрасных лебедей, грациозно скользящих по паркету. Мужчины в панталонах, шитых золотом мундирах и камзолах, с орденами, лентами… с такими высокими воротниками, что, казалось, невозможно повернуть шею. Все очень красиво, торжественно, величественно… Конечно, в те далекие дни я страстно хотела спуститься вниз и потанцевать под звуки дивного вальса в исполнении настоящего венского оркестра. Или просто пококетничать с каким-нибудь красивым молодым человеком, прогуляться с ним в оранжерею…

— Я просто удивляюсь вам! Это так на вас не похоже!

— Ах, милая! В те далекие годы я была очень романтическим созданием! Иначе я бы никогда не вышла замуж за твоего дядю. Ведь этот поступок потребовал от меня немалого мужества — я выступила одна против всей семьи, смогла устоять против всех соблазнов, которые предлагал мне твой отец за то, чтобы я отказалась от своего брака.

— Да, тетя! Вы проявили больше мужества и упорства, чем я в аналогичной ситуации, — подавленно проговорила Вирджиния.

— Нет, моя девочка! Тебе не в чем винить или упрекать себя. Ты и в самом деле была больна. Очень больна!

— Доктор Фрейзер говорит, что вы спасли мне жизнь!

— Пожалуй, если бы все эти нью-йоркские светила продолжали пробовать на тебе свою безумную терапию, то ты бы уже наверняка умерла, — согласилась тетя. — Их я виню в твоей болезни больше, чем кого бы то ни было. Их и твою мать.

— Ей хотелось как лучше, — возразила Вирджиния, инстинктивно становясь на защиту матери.

— Да, как лучше для себя самой, — уточнила тетя Элла Мей. — Прости, Вирджиния, за эту резкость, но мы с тобой всегда были откровенны друг с другом… Смею думать, что ты доверяешь мне потому, что я говорю тебе только правду. Так вот, твоя мать была холодным, расчетливым и эгоистичным человеком. Она заставила тебя совершить величайшую из всех ошибок, которую только может сделать девушка: выйти замуж за человека, которого не любишь. И я не хочу, чтобы сейчас ты допустила еще одну непоправимую ошибку.

— Вы считаете, что я не должна просить развода?

— Я считаю, что ты должна все увидеть, а потом решить сама, чего ты ждешь от своего брака и чем желаешь его завершить, — ласково ответила женщина.

— Да! Именно завершить! Этого я и хочу больше всего на свете! — вспыхнула Вирджиния. — Неужели вы думаете, что я хочу быть женой обычного охотника за чужим богатством? Женой человека, который готов купить себе жену словно обычную вещь в универсальном магазине? Он продал мама свой титул, а в обмен получил меня, и их двоих совершенно не волновали ни мои чувства, ни мое отношение к происходящему.

— Наверное, она сказала ему, что ты сопротивляешься этому браку, — предположила тетя.

— Вряд ли она посмела заявить герцогу такое!

— Тогда почему тебе не пришло в голову, что он женился на тебе в твердом убеждении, что ты жаждала его титула с такой же страстью, как он — твоих денег? Да, понимаю, оскорбительно и унизительно говорить и подозревать такое. И тем не менее… Не забывай, что если отбросить в сторону все сантименты, то с юридической точки зрения ваш брак — взаимовыгодная сделка, и обе стороны имеют все основания быть довольными ею. С позиции среднего американца, вклад герцога в ваш союз был не меньше твоего.

— Я как-то не думала об этом, — честно призналась Вирджиния.

— Ты человек свободолюбивый, с обостренным чувством справедливости, поэтому отправляйся в Англию и собственными глазами посмотри на все. Постарайся узнать и понять своего мужа, его прошлое, его семью. Правда, твоя мать хвалилась, что она близкая подруга герцогини, но на деле это означало лишь одно: герцогиня вытягивала из нее кругленькие суммы на свои благотворительные цели. И уверяю тебя, эта так называемая дружба стоила твоей матери многих и многих тысяч долларов. После ее смерти адвокаты переслали мне всю ее личную переписку с тем, чтобы я могла разобрать письма и навести в них порядок. А потом, когда тебе станет лучше, предъявить эту корреспонденцию тебе. Так вот, моя милая, сиятельнейшая подруга твоей матери не очень-то стеснялась просить, и делала это настойчиво и часто. Здесь и просьбы пожертвовать деньги на больных детей, бездомных животных и еще бог знает на что: церкви, нищие, трущобы, реставрация памятников и даже «создание комфорта для моряков». Читая эти письма, я не могла отделаться от чувства недоумения: как можно просить граждан другой страны помогать развивать собственную благотворительность, как будто у нас, в Америке, нет бездомных собак или нашим морякам не нужны комфортные условия! Но надо отдать должное твоей матери — она ни разу не отказала ей.