Мастера острых сюжетов - Уоллес Эдгар Ричард Горацио - Страница 86

Мисс Холланд взвизгнула от ужаса и рванулась к выходу. Кара зажал ей рот рукой и прошипел:

— Я предупреждал вас…

Его губы почти касались ее волос. Девушка видела, как зловеще менялись строгие черты его красивого лица, горящие глаза впивались в нее полным ненависти и злобы взглядом; голова ее закружилась, тело обмякло, иона, потеряв сознание, опустилась на пол.

Придя в себя, девушка обнаружила, что лежит на голых досках деревянной лавки. Она села и огляделась. Никого. Кара ушел, заперев за собой дверь. В подвале было сухо и чисто, свежий воздух поступал сюда через невидимые вентиляционные отверстия. Она обвела взглядом побеленные стены. Настоящая тюрьма. “Интересно, — подумала она после того, как первое ощущение страха покинуло ее, — как давно использует Кара свои подвалы для этого”.

В дальнем углу помещения она увидела еще одну дверь. Мисс Холланд попыталась открыть ее, но тщетно — дверь была заперта. В своей сумочке, которая чудом оказалась здесь, она нашла пузырек нюхательной соли, перочинный ножик и ножницы, которыми она обычно вырезала из газет интересующие ее статьи о Каре.

Девушка полностью пришла в себя и решила, что в ее положении любой режущий предмет может превратиться в оружие для самозащиты. Обмотав ручки ножниц носовым платком, она положила их рядом с собой.

Внезапно она вспомнила, что миссис Бил рассказывала ей о нижнем, ныне замурованном винном подвале. До него можно было добраться снаружи, по винтовой лестнице. Значит, если верхний и нижний подвалы сообщаются, остается надежда выбраться отсюда.

Девушка встала с лавки и занялась детальным исследованием своего узилища.

Цементный пол был покрыт тонкими тряпичными матами. Она принялась закатывать их один за другим, начиная от входной двери. Вот уже половина пола оголена — никаких следов потайного хода. Она попыталась перетащить стол на середину, но оказалось, что он был намертво прикреплен к стене уже после того, как на пол были уложены маты.

Девушка опустилась на колени и начала простукивать пол под столом. Сердце забилось быстрее. Удар, еще удар. Есть. Она поднялась, взяла со стола нож, открыла его и аккуратно сделала первый подрез.

Через несколько минут она подняла срезанную ткань и увидела чугунную крышку, закрывавшую люк заподлицо с полом. Она потянула за кольцо, и крышка, очевидно, под действием контргруза легко поднялась. Мисс Холланд заглянула в люк. В тусклом свете, проникавшем в нижний подвал откуда-то снаружи, она увидела уходящую вниз лестницу. После секундного колебания девушка опустила в люк ноги и через несколько мгновений оказалась в нижнем подвале.

Она огляделась. Свет проникал из помещения, расположенного по ее догадкам где-то под кухней. Чтобы добраться до него, ей следовало пройти через несколько проходных комнат. Осторожно, на цыпочках она двинулась вперед и через несколько шагов оказалась в первой, прекрасно обставленной комнате. Толстый ковер на полу, удобные кресла, книжный шкаф, настольная лампа, — очевидно, здесь Кара хранил свою секретную переписку.

Дверной проем в боковой стене. Она заглянула туда и, когда глаза привыкли к темноте, поняла, что это прекрасно оборудованная ванная комната. Тупик. Девушка направилась дальше. Внезапно она споткнулась о что-то твердое. Нагнувшись, она провела рукой по ковру и нащупала тонкую стальную цепь. Ее вновь охватило чувство страха. Что там впереди?

Она отшатнулась и какое-то время стояла неподвижно, не решаясь сделать следующий шаг. И вдруг… То, что она услышала, едва не лишило ее рассудка. Из помещения, на пороге которого она стояла, раздался долгий дрожащий вздох.

Мисс Холланд сжала зубы и решительно шагнула вперед.

— О Боже, — только и смогла прошептать она при виде раскрывшейся перед ее глазами сцены. — Неужели это Лондон? Двадцатый век?

Глава XI

Суперинтенданту Мэнсусу был выделен небольшой офис в самом Скотланд Ярде. Мэнсус постоянно жаловался, что его офис превратился в клуб, куда считали своим долгом забежать “на огонек” все свободные от службы полицейские. В день, когда мисс Холланд подверглась таким испытаниям, сыщик из отдела “Д” привел к Мэнсусу чью-то совершенно перепуганную служанку, которая предстала перед суперинтендантом в позе весьма словоохотливой кающейся грешницы. Поскольку для него это было не в новинку, Мэнсус спокойно отнесся к поведению посетительницы.

— Будьте добры, заткнитесь, — с присущей ему вежливостью попросил Мэнсус. — Отвечайте на вопросы, так будет быстрее и лучше для всех нас. Вы служили у леди Бартоломью, не так ли?

— Да, сэр, — прохныкала, утирая слезы, Мэри Энн.

— И вас поймали при попытке сдать в скупку золотой браслет, принадлежащий вашей хозяйке?

Служанка всхлипнула, кивнула в ответ и громко запричитала: — Да, сэр, но я за него почти рассчиталась с леди Бартоломью. Она не платила мне жалованье уже два месяца, а для этого иностранца ей не жалко тысяч фунтов. Бедный сэр Уильям. Если бы он знал правду о ее похождениях — карты, история с табакеркой! Как вы думаете, что бы он сделал? Я буду бороться за свои права! Если она может давать тысячи фунтов этому негодяю Каре, пусть и мне платит, как положено…

Мэнсус дернул головой.

— Вниз, в камеру, — кратко приказал он, и рыдающую неудачницу-воришку увели.

Через три минуты Мередит был уже в курсе дела — Мэнсус вкратце доложил ему содержание беседы с Мэри Энн.

— Это очень важно, — согласился комиссар. — Подайте-ка сюда эту камеристку.

— Кого?

— Служанку, служанку, Мэнсус. И побыстрей!

Когда девушку привели, она была на грани обморока.

— Принесите чашку чая, — приказал комиссар. — А вы, Мэри Энн, успокойтесь и постарайтесь забыть все, что с вами произошло.

— О, сэр, — зарыдала она, упав на предложенный стул, — я никогда еще не попадала в такое положение.

— Вам действительно не повезло.

— Меня все так уважали…

— Оставьте, — устало отмахнулся комиссар. — Расскажите мне правду о леди Бартоломью и деньгах, которые она давала Каре.

— Две тысячи фунтов, по тысяче за два раза.

— Говорите правду, только в этом случае я смогу выпустить вас отсюда.

Прошло довольно много времени, прежде чем Мередит смог отсеять сор из пламенных тирад Мэри Энн. В общем он пришел к выводу, что история, рассказанная служанкой, вполне правдоподобна. Леди Бартоломью занимала деньги у Кары, чтобы рассчитаться с долгами. В залог она оставила ему драгоценную табакерку, которую отцу ее супруга, врачу по профессии, подарил за оказанные услуги один из европейских монархов. По ее словам, табакерка была вся в голубой эмали и золоте. На крышке была надпись на иностранном языке, причем буквы были выложены бриллиантами. Общую сумму долга леди Бартоломью Мэри Энн назвать не смогла. Она знала, что ее хозяйка уплатила ему две тысячи фунтов, но пребывала в очень расстроенном состоянии, ибо Кара отказался вернуть табакерку.

Очевидно, в доме Бартоломью разыгралась драма с криками, истерикой и всеми положенными атрибутами. Ситуация обострилась особенно после возвращения из Франции Белинды Мэри.

— Значит, мисс Бартоломью в Англии? — поразился комиссар. — Где же она?

Девушка не смогла даже приблизительно ответить на этот вопрос. Она полагала, что мисс Белинда очень расстроилась из-за происшедшего и возвратилась во Францию. В любом случае она виделась с сэром Уильямом и посоветовала отправить мать на континент для смены обстановки.

— Вам не кажется, что мисс Белинда слишком предусмотрительна для своего возраста? — спросил комиссар. — А не встречалась ли она случайно с Карой?

— Нет, нет, — возразила девушка. — Мисс Белинда не такая. Она настоящая леди, хоть и молода.

— И сколько же лет этой настоящей леди? — загадочно поинтересовался полицейский.

— Девятнадцать, — ответила девушка к удивлению комиссара, который полагал, что Белинда Мэри не более, чем подросток с веснушчатой мордашкой и тонкими ногами.